Власть, террор, мир и война. Большая стратегия Америки в обществе риска

Часть третья

послужит источником угрозы для потока товаров и междуна родных контактов, на которых основывается торговая система Америки. Лидеры «Аль Каиды» открыто заявили о своей цели: создать фундаменталистский исламский халифат в Саудовской Аравии, который объединил бы всех мусульман для борьбы против Запада, финансовой основой которой стали бы нефтя ные богатства региона. Таким образом, они прямо угрожают американскому присутствию в регионе, которое все американ ские президенты начиная с Франклина Д. Рузвельта считали жизненно важным для национальных интересов. Если все ме ры, применяемые против «Аль Каиды» и связанных с ней ор ганизаций будут иметь характер скорее полицейских акций (или даже тайных акций разведывательных или других специ альных служб), нежели объявленной войны, масштабы наси лия, которое террористы будут готовы применять, и сама при рода их требований будут, скорее, свидетельствами того, что они представляют собой огромную зловещую силу, а не выра зителей народного сопротивления.

Помимо этого администрация станет использовать войну с террором, которая почти наверняка не будет быстро законче на, в качестве замены «холодной войны» как стержневой органи зующей идеи, вокруг которой в обозримом будущем будет стро иться американская внешняя (а во многом и внутренняя) политика. Бюджеты армии и разведки будут раздуваться; оковы, примененные Рональдом Рейганом для сдерживания демокра тов, которые призывали к осуществлению социальных программ фордистского характера, возродятся, причем, возможно, примут еще более жесткие формы. Хотя пути войны неисповедимы, представляется вероятным, что война сплотит республиканцев вокруг их верховного главнокомандующего, и твердые консерва торы станут пренебрегать непопулярностью некоторых внутрен них мер ради поддержки ведущихся президентом беспощадных войн против ненавидящих христиан массовых убийц. С другой стороны, демократам будет непросто объединиться вокруг уме ренных, воинственно настроенных кандидатов, которые могли бы создать своим противникам серьезную конкуренцию на на циональных выборах в условиях военного времени. «Холодная

ВОЗРОЖДЕНИЕ В ДЕЙСТВИИ

война» еще продолжалась во время конца эры господства демо кратов в американской политике, которая началась в 1932 году с приходом в Белый дом Франклина Рузвельта. Сможет ли сегод ня война с террором сходным образом способствовать успеху республиканских сторонников американского Возрождения?

Поскольку джексонианская Америка считает, что Соединен ные Штаты подверглись нападению и теперь ведут необходимую для самозащиты борьбу, президенты получают огромную власть и гораздо более легкий доступ к ресурсам (иностранной помо щи и колоссальным военным бюджетам) для проведения твер дой внешней политики на многих фронтах. В годы президент ства Клинтона многие в нашей стране верили, что из за океана нем не угрожает серьезная опасность, и в результате постепен но сходили на нет как иностранная помощь, так и желание под чиняться воле президента.

Для администрации Буша объявление войны с террором было не только популярным политическим ходом, действенным в те чение короткого срока; оно означало выбор, который позволил бы администрации проводить в жизнь рассчитанный и реформи рованный внешнеполитический курс и при том уйти от финан совых ограничений, маячивших на горизонте официального Ва шингтона ввиду больших дефицитов бюджета. Он также сделал возможность изменить приоритеты в построении альянсов и под ходах Организации Объединенных Наций; названные перемены должны были произойти по мере продвижения американской ад министрации ко второй, иракской, фазе войны с террором.

Все сказанное не означает, что выбор администрации имел циничный характер. И я не хочу утверждать, что ее критики бы ли циничны, желая представить угрозу как полицейскую проб лему. Политический подход, стратегический анализ и личное убеждение в один голос говорят нам, что для администрации Буша удары 11 сентября были предлогом для развязывания дол гой и непредсказуемой войны. В своем обращении к Объеди ненной сессии Конгресса 20 сентября 2001 года Буш заявил на ции: «Я не забуду эту рану, нанесенную нашей стране, и тех, кто ее нам нанес. Я не сдамся; я не успокоюсь; я буду безжа лостно бороться за свободу и безопасность американского на

Часть третья

рода»1. Не может быть сомнений в том, что после разрушения Всемирного торгового центра президент Буш увидел себя

исвой народ во главе битвы за выживание против неразборчи вого в средствах, фанатичного врага, который больше всего на свете хочет уничтожить Соединенные Штаты, их союзников

ивсе ценности, которые они отстаивают.

Объявив войну, администрация начала пропагандировать свою политику, противопоставляя ее политике своих предшественни ков. В своей речи 2002 года, обращенной к народу США, прези дент Буш предложил концепцию «оси зла», которую составляют недружественные государства, проводящие программы создания оружия массового поражения и поддерживающие контакты с тер рористическими организациями. Устойчиво напряженные отно шения Соединенных Штатов с Ираком, Ираном и Северной Ко реей отныне обернутся водоворотом войны с террором.

Опять таки, большое число критиков как в Соединенных Штатах, так и за рубежом говорят о том, что метафора, обман чивая и преувеличивающая, делает реальную, но ограниченную по масштабам задачу выслеживания террористов более сложной и менее легко решаемой, чем следовало бы. Реакция админист рации Буша состояла в том, чтобы обозначить государства, вхо дящие в «ось зла», как потенциальные мишени в превентивной войне. Эти государства были перечислены в тексте документа, носившего название «Стратегия национальной безопасности Соединенных Штатов Америки», который был опубликован в сентябре 2002 года. Диктаторские режимы, которые имеют связи с террористами и стремятся заполучить в свое распоряже ние оружие массового уничтожения, могут стать объектами пре вентивных ударов со стороны Соединенных Штатов. На встре че с курсантами Вест пойнта 1 июня 2002 года президент заявил: «Если мы станем дожидаться, когда угрозы реализуются в пол ной мере, нам придется прождать чересчур долго»2.

1 The White House, Weekly Compilation of Presidential Documents (Washington, D.C.: Government Printing Office, September 24, 2001). — Прим. авт.

2 The White House, Weekly Compilation of Presidential Documents (Washington, D.C.: Government Printing Office, June 10, 2002). — Прим. авт.

ВОЗРОЖДЕНИЕ В ДЕЙСТВИИ

Идея не столь нова, сколь драматична форма ее изложения. Угроза превентивной войны используется американской дипло матией не впервые: при помощи угрозы осуществления превен тивных ударов президент Кеннеди вынудил Никиту Хрущева убрать с Кубы размещенные там советские ядерные ракеты1. Со единенные Штаты не одиноки в использовании политики пре вентивных ударов: британская атака на французский флот летом 1940 года была задумана как средство предотвращения попыток Германии завладеть ресурсами, имевшимися во Франции2. На протяжении года, истекшего после публикации «Стратегии национальной безопасности», Европейский Союз занимался разработкой перечня обстоятельств, при которых ЕС берет на себя право начинать превентивную войну против стран, наме ревающихся овладеть оружием массового поражения.

В том, что касается этой и других акций дипломатии адми нистрации Буша, обращает на себя внимание то, что она не при ложила никаких усилий для того, чтобы снимать беспокойство, вызываемое ее риторикой. Напротив, она последовательно дей ствовала в интересах усиления международной напряженности, порождаемой ее новой политикой. Критики усмотрели в этом признак безответственности и продажности, тогда как едва ли можно сомневаться в том, что администрация считала, что важ нее запугивать и останавливать потенциальных врагов, нежели успокаивать друзей. Если необходимо напугать хороших парней ради того, чтобы скверные парни убедились в серьезности ва ших намерений, то пусть будет так. Такой взгляд явился не толь ко отражением джексонианских воззрений администрации; он еще и послужил сигналом для джексониански ориентированно го общественного мнения в Соединенных Штатах о том, что ад министрация Буша видит свой основной долг и интерес в защи те страны, и ничто, даже возможное осложнение отношений с союзниками, не заставит ее отступиться от своей миссии.

1 Речь идет о так называемом Карибском кризисе, имевшем место в октябре 1962 г.

2 10 октября 1940 г. британский Королевский военно морской флот осуществил бом бардировку Шербура, причинив при этом большой ущерб германским судам и скла дам.

Часть третья

Следующим и столь же судьбоносным шагом администрации Буша стало решение ввести войска в Ирак и покончить с ре жимом Саддама Хусейна. Это решение рекламировалось как своевременная и действенная мера, призванная помешать ирак скому режиму наращивать существовавшие у него, как предпо лагалось, ядерные боезапасы и предотвратить потенциально воз можную передачу ядерного оружия в руки таких группировок, как «Аль Каида», с тем чтобы оно было использовано против Соединенных Штатов. И снова едва ли у нас есть основания со мневаться в том, что президент Буш и премьер министр Вели кобритании Тони Блэр искренне верили, что при оккупации Ирака в этой стране будут обнаружены внушительные ядерные запасы. Более десятка лет Саддам противился международным инспекциям, несмотря на санкции против Ирака. Если ядерные программы действительно были свернуты и сырье направлено на мирные цели или уничтожено, Саддам мог бы избежать ок купации, пойдя на полномасштабное сотрудничество с инспек торами ООН. Его упорный отказ от сотрудничества породил ес тественное и — при создавшихся тогда условиях — служившее основанием для активных действий предположение о том, что Ирак действительно осуществлял программу создания ядерного оружия. Хотя в информации, предоставляемой разведыватель ными службами, как всегда, имелись противоречия и нестыков ки, а политические соображения побуждали некоторых полити ческих лидеров настаивать на получении выводов, которые были бы, как мог бы выразиться Дин Ачесон, «яснее правды», основ ной смысл донесений американской и британской разведок ука зывал на развитие производства оружия массового поражения в Ираке. Стоит заметить, что французские и германские спец службы также указывали на активную деятельность правитель ства Саддама по созданию оружия массового поражения.

Столь прочная обоснованность военных действий опаснос тью, которую несло возникновение иракского оружия массово го поражения, сделала американскую администрацию (и в еще большей степени премьера Тони Блэра) заложницей данной версии, о чем им пришлось пожалеть летом и осенью 2003 года. И все таки основания для вторжения в Ирак были намного

ВОЗРОЖДЕНИЕ В ДЕЙСТВИИ

прочнее, нежели страх перед оружием массового поражения, и было очевидно, что приведенные соображения определяли по литику США в Ираке не менее, а то и более, нежели беспокой ство по поводу ядерного оружия.

В администрации Буша, по всей видимости, существовали три особые точки зрения, более или менее основанные на трех основных идеологических позициях. С точки зрения джексони анцев, путь к решению вопроса не оставлял почвы для сомне ний, хотя, может быть, они не всегда выражались вслух именно так. Ощущение явственной и реальной опасности, основанное на том, что Саддам может поделиться своим оружием массово го поражения с «Аль Каидой» или еще какой нибудь террорис тической группировкой, формулировалось со всей определен ностью и подкреплялось ясными логическими аргументами. Другой весомый, хотя и реже высказывавшийся прямо аргумент состоял в том, что Соединенные Штаты нуждаются в прочном плацдарме на Среднем Востоке. Усама бен Ладен, судя по все му, был убежден в том, что, если он нанесет Соединенным Шта там ощутимый удар и зальет страну кровью, США сдадут свои позиции на Среднем Востоке. Его и его сторонников нужно бы ло убедить в том, что в случае проведенных ими атак США спо собны не только отомстить, но и взять верх. Радикалы Средне го Востока, будь то светские лидеры партии Баас1 или фанатичные исламисты, должны будут усвоить, что их атаки на Америку приведут к их сокрушительному поражению и марги нализации. Это война, и враг должен осознать, кто в ней силь нее и безжалостнее — если до того дойдет.

Неоконсерваторы, сторонники вильсонианского Возрожде ния, смотрят на войну с позиций военно политического реализ ма, но оперируют также аргументами, менее привлекательными

вглазах правоверных джексонианцев. Неоконсерваторы видят

воккупации Ирака первую стадию общего переустройства реги она. Согласно их оценкам, США ведут войну за устранение

1 Баас — Партия арабского социалистического возрождения, правящая партия Ирака в 1963 и 1968 — 2003 гг. Лидером иракского крыла партии Баас являлся Саддам Ху сейн.

Часть третья

угрозы для существования демократии. Как Германия и Япония (а в данном отношении — и Италия) после 1945 года, Ирак дол жен стать первым демократическим государством в арабском мире. При успехах Ирака на пути прогресса, исламизм и ради кальное панарабистское движение утратят привлекательность

вглазах других государств — ведь экономический прогресс и де мократические свободы связаны неразрывно. Американское военное присутствие в регионе и политические последствия бы строй победы над военной силой Ирака возымеют отрезвляю щее воздействие на правящие режимы Сирии, Ирана и стран Персидского залива.

Есть в неоконсервативном взгляде на войну и гуманитарный аспект. Режим Саддама был одним из наиболее чудовищных ре жимов в мире; он был куда хуже, чем предшествовавший ему ба асистский режим; в отношении к убийствам, казням и насилию над гражданским населением не отвечал даже самым умеренным требованиям, предъявляемым к современным диктатурам. По ложить конец такому режиму было бы добрым делом; еще луч ше было бы заменить Саддама хорошим правительством. Окку пация Ирака стала первым шагом в углублении американского влияния на Среднем Востоке.

Новейшие представления, уходящие корнями в американ скую традицию политики силы и умеренного реализма, касают ся не столько будущего Ирака, сколько окончания все более до рогостоящей стратегии сдерживания. Многие критики войны

вИраке сходились на том, что необходимости в этой войне не было, сдерживание было бы вполне эффективно и Саддам «ока зался бы заперт в своем углу». Сторонники стратегической вой ны с Ираком настаивали на обратном: сдерживание постепенно развращало и дестабилизировало регион.

Главной проблемой была Саудовская Аравия. Неспособность Саддама выполнить условия договора 1991 года о прекращении огня означала, что американские силы должны были быть раз мещены в Саудовской Аравии на постоянной основе. Такое ре шение настолько разозлило Усаму бен Ладена, что он разорвал связи с саудовским правительством и взялся за подготовку к ата кам 11 сентября. Более того, постоянное присутствие иностран

ВОЗРОЖДЕНИЕ В ДЕЙСТВИИ

ного военного контингента в такой степени делигитимизирова ло саудовское правительство в глазах благочестивых (и фанатич но настроенных) мусульман, что режим был вынужден постоян но оправдываться, стараться перестроить bona fide1 радикальных мусульман, потакая требованиям радикальных исламистов. Оно закрывало глаза на симпатии к Усаме бен Ладену внутри коро левства, выражало поддержку наиболее радикальным и непри миримым клерикалам в стране, демонстративно приветствовало распространение в мире наиболее нетерпимых и прямолиней ных взглядов. Однако все эти уступки не остановили разруши тельных процессов в Саудовском королевстве. Видимый кризис легитимности нарастал, и все больше талантливых молодых са удовцев начинали прислушиваться к голосам, исходившим из крайнего крыла ислама бен ладеновского толка. Тем временем правительство Саудовской Аравии не имело никакой возмож ности занять ведущие позиции в процессе урегулирования ара бо израильского конфликта.

В подобных обстоятельствах американское давление на Сау довскую Аравию оказалось бы, скорее всего, контрпродуктив ным. Если со стороны покажется, что режим прогибается под нажимом Америки, он в еще большей степени утратил бы леги тимность, а позиции радикалов, рассчитывавших сменить его, усилились бы.

Политика сдерживания сталкивалась и с другими трудностя ми. Примененные к Ираку санкции после невыполнения этой страной обязательств, возложенных на нее первоначальным со глашением о прекращении огня, и последовавших за ним тре бований, содержавшихся в резолюциях ООН, оказывались все менее действенными в результате того, что у мирового сооб щества уходила почва из под ног вследствие отсутствия у него политической воли. А страдания простых граждан под гнетом санкций трудно описать, что привело к всплескам пропаганды «ненависти к Америке» в регионе. Соединенные Штаты обвиня лись в том, что сознательно используют убийство иракских де тей в качестве инструмента своей политики. Исчезновение

1 Bona fide — здесь: честные намерения (лат.).

Часть третья

иракской нефти с мировых рынков помогло укреплению пози ций «ястребов» в Организации стран—экспортеров нефти (ОПЕК) и повысило степень зависимости всего мира от неук лонно слабеющего саудовского режима. Тем временем полити ка сдерживания оставила в руках Саддама контроль над полити ческим климатом на Среднем Востоке. Сбивая британские

иамериканские самолеты и другими способами угрожая вы рваться из своего угла, он теперь мог по своей воле ввергнуть весь регион и Соединенные Штаты в кризис.

Сдерживание обернулось политической и гуманитарной ка тастрофой. Отказаться от него, отступить, снять санкции после 11 сентября было немыслимо. Если ты не можешь оставаться на месте и не можешь отойти назад, единственный вариант — ид ти вперед; в данном случае — двигаться к смене режима.

Со стратегической точки зрения замена непоколебимого ре жима, при котором доминировало суннитское меньшинство, идеологически приверженного панарабизму, новым правитель ством, в котором доминировало бы шиитское большинство,

ипродолжение политики защиты курдов было бы стратегичес ким успехом даже в том случае, если бы новое правительство не оправдало демократических чаяний вильсонианцев. Современ ный Ирак всегда управлялся суннитским меньшинством, и пан арабизм (движение по определению антисионистское, антиза падное и антиамериканское) был неотъемлемым фактором самоидентификации меньшинства. Если снять политический груз Ирака с плеч радикального суннитского арабского лагеря, это приведет к прочным и, вероятно, позитивным переменам в расстановке политических сил на Среднем Востоке и улучше нию представительства культурного, политического и религиоз ного многообразия, которое фактически является частью исто рии и самоидентификации региона.

Таковы три взгляда на необходимость войны в Ираке, и если они и их сторонники в чем то сходятся, все же эти направления четко очерчены и различны. Похоже, администрация прибегла к сочетанию всех трех линий (и взглядов стоящих за ними изби рателей), чтобы выработать решительный курс. Это был рискован ный шаг, но публично заявленное администрацией отношение

ВОЗРОЖДЕНИЕ В ДЕЙСТВИИ

квойне оказалось на удивление тонким. Соединение и гармони зация взаимодополняющих и порой контрастирующих подходов

киракской проблеме могли привести к усилению международной поддержки и упрочению поддержки избранной политики внутри страны. Но это одна из задач, с которыми администрация Буша (во всяком случае, пока) не сумела справиться.

Чао, Европа

После войны как таковой самым поразительным элементом внешней политики администрации Буша стало ее стремление соединить свои усилия с Францией и Германией в решении ос новополагающих стратегических вопросов. Здесь мы видим не что большее, чем просто схватка за Ирак; это исторический по ворот, первый в американской истории, к неевропейской внешней политике. В недрах администрации Буша центр стра тегического внимания переместился к Среднему Востоку и Европе — после Восточной Азии.

Традиционно большая стратегия Америки рассматривала Европу и как лучший шанс Америки, и как ее величайшую го ловную боль. Главенствующие позиции Европы в международ ной экономике, ее значимость для Соединенных Штатов как важнейшего поставщика иммигрантов (и происходящие из это го их европейские симпатии), ее роль центра мировой полити ки со времен Первой мировой войны и на протяжении всего пе риода «холодной войны» — все это стало причиной того, что самое пристальное внимание Америки было приковано к Евро пе. Сегодня, даже при том, что сентиментальные чувства иммиг рантов по отношению к Европе ослабли и приток иммиграции из Европы начал иссякать, Европа представляет для Америки наименьшую угрозу по сравнению с любой другой частью све та. Пока Европа остается богатой, она является зрелым, медлен но разрастающимся рынком сбыта. Ныне сохраняется немного барьеров на путях американо европейской торговли, но, пока они сохраняются, маловероятно, что агрессивные и вниматель ные торговые деятели стран ЕС предоставят Соединенным Шта

Часть третья

там широкие существенные преимущества. Представляется ма ловероятным, что политика Европы снова создаст для Америки проблемы глобального характера. Поскольку Европа может ока зать Америке политическую и военную поддержку вне рамок НАТО, ее помощь, скорее всего, будет ограничена несовпадени ем европейских и американских интересов и приоритетов, раз ногласиями между странами самой Европы и неспособностью Европы представить могущественную военную силу.

Европейская политика сделала непростой мобилизацию име ющихся ресурсов. Франция, исполненная решимости ограничи вать американское влияние, и Германия, подчиняющая это вли яние исключительно возвышенным стандартам, договорятся между собой и создадут такую ситуацию, при которой Европа едва ли сможет предоставить и ту помощь, которую могла бы предоставить при ином положении вещей.

Более того, наличие франко германского союза сильно за труднит определение каких либо созидательных внешнеполити ческих интересов, не состоящих в сдерживании Соединенных Штатов и сохранении франко германской монополии в Европе. Германия хотела бы прекратить старые игры силовой политики и национального соперничества; она слишком сильно обожглась в них. Обе страны слишком серьезно пострадали, чтобы желать возвращения на этот опасный путь. Впрочем, французская элита, подобно постаревшему и поблекшему гуляке, хочет опять всту пить в игру. Ее завораживает игровой азарт, и она упускает из ви ду то, о чем помнят и немцы, и американцы: старая политика си лы в эпоху оружия массового поражения — несомненная дорога к уничтожению. В отсутствие смертоносной искры, а значит, не посредственной угрозы европейской безопасности противодейст вие американской внешней политике — это единственное, что может связывать эту странную парочку. Но администрация Буша недвусмысленно показала в ходе войны, что любая попытка на вязать мнение франко германского союза остальной Европе встретит незамедлительный ответ со стороны Соединенных Шта тов. Получается, что доктрина Монро распространилась и на Европу, и французам и немцам не будет позволено навязать Польше и другим несогласным странам статус бессильных поли

ВОЗРОЖДЕНИЕ В ДЕЙСТВИИ

тических статистов, чья роль, согласно торжественной формуле Жака Ширака, сведется к тому, чтобы «помалкивать».

Если мы оглянемся назад, то годы Клинтона, когда в фоку се внимания политиков находились Балканы, покажутся нам на удивление далекими. Администрацию Буша и, весьма вероятно, его преемников, какую бы из партий они ни представляли, Кур дистан заботит больше, чем Косово, и Месопотамия значит больше, чем Македония. А после Среднего Востока в будущем его место займет не Европа, а Восточная Азия.

Критики Буша, как в Европе, так и в США, обвиняют админис трацию в уже имеющем место ухудшении отношений. В какой то степени это очевидно и несомненно. До 11 сентября администра ция Буша как будто находила извращенное удовлетворение в рас таптывании чувств европейцев. Звучали заявления о том, что Киот ский протокол, Договор о полном запрещении ядерных испытаний, Договор о сокращении стратегических вооружений между СССР

и США, Протокол о биологическом оружии и Международный суд ООН не существуют для Соединенных Штатов, а внимание амери канской дипломатии переключилось на отношения между такими «великими державами», как Китай, Россия, Индия и Япония.

Заострение внимания на этих проблемах стало радикальным изменением взгляда администрации Буша и самих европейцев на место Европы в мире. После десятилетия, на протяжении кото рого Европейский Союз разработал единую валюту, укрепил свои стержневые институты и достиг исторического расширения сво их рядов с пятнадцати до двадцати пяти членов, европейцы по чувствовали себя растущей силой. Пусть Европа не обладает во енной мощью, равной мощи Соединенных Штатов, но она видит себя экономической сверхдержавой, способной противостоять Соединенным Штатам в рамках Всемирной торговой организа ции. Более того, у нее есть широкие интересы в развивающемся мире, где сосредоточены ее инвестиции, политические контакты, где расположены зоны решения ее политических вопросов и во просов безопасности, поэтому европейцы чувствуют, что облада ют реальным влиянием в процессе эволюции мировой политики.

Это чувство уверенности в себе и желание взять верх над Со единенными Штатами подогревается еще и новым ощущением

Часть третья

безопасности, которое пришло с исчезновением советской угро зы. Европа уже не зависит от американской военной мощи,

ипотому лидеры стран Европы полны желания защищать свои позиции в разногласиях с Соединенными Штатами более актив но, чем это было раньше. Поскольку НАТО уже не жизненно необходимый инструмент обеспечения безопасности, европей цы намерены проводить по отношению к Соединенным Шта там более жесткую линию в вопросе о Киотском протоколе.

Это ощущение укрепления позиций Европы придало импульс твердости в противодействии администрации Буша, убежденной в том, что Европа представляет для США интерес меньший, чем когда либо в прошлом. С точки зрения администрации Буша, требования европейцев об использовании механизма вето по аме риканским внешнеполитическим действиям (например, способ ность Франции наложить в ООН вето на резолюции, оправдыва ющие применение силы) абсурдны. С позиций Европы, в первую очередь Германии, европейцы в международных отношениях внутренне привержены идее приоритета международного права над волей одного государства. Однако администрация Буша про должала бомбардировки Ирака, не дождавшись второй резолю ции Совета Безопасности, которая санкционировала бы приме нение силы, что послужило красноречивым доказательством того, что Соединенные Штаты не разделяют взглядов европейцев от носительно приоритета международного права. Более цинично настроенные европейцы, а таковых среди них немало, смотрят на дело по другому. По их мнению, американская мощь достигла та ких масштабов, что стала представлять угрозу независимости

идостоинству стран Европы, в особенности, например, Франции.

Французы согласны с тем, что «Аль Каида» несет опасность для всего западного мира, и сотрудничают с Соединенными Шта тами в борьбе против нее, но они совершенно по иному смотре ли на режимы, находившиеся у власти в Ираке и Иране. В глазах французов разработка ядерного оружия такими странами, как Ирак и Иран, хотя и нежелательна, но не несет смертоносной угрозы, как это видится Соединенным Штатам. По мнению Со единенных Штатов, распространение ядерного оружия в странах Персидского залива ставит под угрозу способность США контро

ВОЗРОЖДЕНИЕ В ДЕЙСТВИИ

лировать обстановку в регионе, что жизненно важно для их все мирного проекта. Европа может позволить себе более философ ское отношение. Во всяком случае, регион ускользает из под ее власти, хотя они чувствуют уверенность в том, что Ирак и Иран, обладай они ядерным запасом или нет, будут продавать свою нефть Европе. Вероятно, они также не слишком обеспокоены но вой нефтяной блокадой граничащих с Израилем стран в случае будущего усиления конфронтации. Европейским странам все та ки будет сравнительно просто повернуться лицом к арабам на столько, чтобы избежать бойкота при таком развитии событий.

Тут можно пожать плечами: в любом случае, как вот уже мно го лет подчеркивают наиболее реалистически мыслящие обозре ватели в Соединенных Штатах и в других странах мира, широ кое распространение оружия массового уничтожения — это всего лишь вопрос времени. Так зачем же навлекать на себя враждебность арабов, противясь неизбежному?

Наверное, с такой точки зрения наилучшим для Соединен ных Штатов выходом был бы военный успех в Иране. Но этот успех был бы болезненным, дорогостоящим и небезусловным. Европа может остаться в стороне и, прислушиваясь к арабам, сокрушаться по поводу военных действий. А США в один пре красный момент истощатся, попадут в путы и уже не будут на столько готовы действовать без поддержки Европы.

В соответствии с этими соображениями вполне вероятно, что Европа — или, во всяком случае, франко германский блок, со ставляющий сердце Европейского Союза, — отступит от амери канской политики, повернется к Ираку, и понятно, что адми нистрации Буша будет не под силу предотвратить такой поворот.

Роль будущих американо европейских отношений велика. Если Соединенные Штаты и Европа не станут проводить на Среднем Востоке совместную политику (какими разными ни были бы ее внутренние акценты), они смогут принести друг дру гу не много пользы в международных делах. Роль Европы в Азии невелика; если у Соединенных Штатов возникнут разногласия с Китаем по проблеме Тайваня или с Северной Кореей по во просу ядерной программы последней, участие Европы в разре шении кризиса будет несущественным. Поскольку Россия

Часть третья

в обозримом будущем не станет угрожать безопасности осталь ной Европы, интересы европейской обороны не потребуют от нее восстановления тесных связей с прежними союзниками. Если время подтвердит такой прогноз, и хотя бы некоторые ев ропейские страны будут упорствовать в своем противостоянии американской политике, не исключено, что американская поли тика претерпит поворот от последовательной интеграции стран Европейского Союза к укреплению независимости его членов. Став главным источником беспокойства в Европе, строя коали ции для разрушения франко германских планов, играя на раз ногласиях и трениях между государствами Европы, Соединен ные Штаты смогут извлечь немалые для себя выгоды.

8

В чем Буш прав

Историкам может потребоваться долгое время, чтобы прий ти к своего рода консенсусу относительно внешней политики администрации Буша. Но уже сейчас мы можем увидеть основ ные сильные и слабые стороны подходов Буша.

На уровне базовой стратегии администрация Буша, как мне представляется, по большей части принимала правильные и безаль тернативные решения. Эра фордистской экономики и внешней по литики, основанной на идеях гармоничной конвергенции с Евро пой, окончена. И закончилась она по тем же причинам, по которым и началась: внутренние нужды и логика капиталистической эконо мической системы, основанная на американской мощи и притяга тельности американской общественной системы. Идеи и ценности американского Возрождения внутренне присущи нашему общест ву, и они становились в глазах избирателей все крепче от десятиле тия к десятилетию. Это не означает, что республиканцы обрели электоральную монополию, которая сохранится и в будущем, но перед американским обществом стояла задача последовательно го разрушения «нового курса» и замены его новой системой инсти тутов и политических курсов, что могло бы, как американцы наде ялись, достичь многих из прежних целей путем использования

ВОЗРОЖДЕНИЕ В ДЕЙСТВИИ

средств, которые отражали бы возможности и запросы милленаль ного капитала, а не политэкономии прошлого периода.

Нынешняя внешняя политика также должна обрести более джексонианский характер. Либеральные интернационалисты, ин теллектуалы, «зрелый» и «изощренный» орнамент американского общества мелкой буржуазии — все эти круги видят в джексони анских тенденциях, популярных в американском народе, достой ные сожаления пережитки прошлого варварства, от которых сле дует избавляться. Этим кругам желательна внешняя политика, которая игнорировала бы инстинкты. Но формирование такой политики оказалось неосуществимым отчасти из за того, что аме риканцы чувствовали прямую для себя угрозу и требовали, чтобы правительство проводило такую внешнюю политику, которая со ответствовала бы их интуитивным представлениям об устройстве мира. Попытка не удалась также потому, что внешняя политика должна была оказаться дорогостоящей и потребовала бы значи тельных издержек. Если мы посмотрим на размеры военного бюджета или масштабы помощи зарубежным странам, то увидим, что Конгрессу придется тратить гораздо больше средств на внеш неполитические цели, чем предполагалось по окончании «холод ной войны». По видимому, нам придется также стать свидетеля ми размещения американских воинских контингентов, причем

внебезопасных условиях. При таких обстоятельствах оно не мо жет проводиться за спиной американской общественности или вопреки ее основным склонностям. Эндрю Джексон не будет для нашей дипломатии единственной путеводной звездой и может не всегда занимать место во главе стола, но не замечать его нельзя.

Если последуют новые ощутимые удары по американским интересам или на американской территории, озабоченность и давление джексонианской Америки резко вырастут, и любой президент США обязан быть готов к такому развитию событий. Трудно преувеличить силу и страстность реакции общества

вслучае успешных атак на американские города с применени ем оружия массового уничтожения. Некоторые полагают, что самая правильная реакция на такие атаки должна быть умерен ной и взвешенной, но почти невозможно себе представить, что американцы реально выберут именно такой курс.

Часть третья

Приходится признать, что другим нужно будет понять, что аме риканцы будут реагировать на провокации вроде тех, с которыми они столкнулись 11 сентября, массированными и подавляющими ударами. Кто не может нас терпеть по крайней мере должен нас бояться. Сила остается важным фактором в сфере международных отношений; враги Америки должны сознавать, что Соединенные Штаты обладают большей силой, нежели любая другая держава. Они более чем готовы, при определенных обстоятельствах, при бегнуть к ней. В прошлом другие страны нередко недооценивали Соединенные Штаты; в мирное время мы кажемся настолько без вредными и беззаботными, что в обеих мировых войнах и в «хо лодной войне» наши противники сбрасывали со счетов нашу во лю и способность драться и выживать. Похоже, Усама бен Ладен совершил ту же ошибку; благодаря реакции администрации Буша другие ее, скорее всего, не повторят.

Это отнюдь не означает, что нам нужна ультраправая внеш няя политика или что только республиканцы могут управлять страной. Президенты Трумэн и Кеннеди успешно справились с вызовами, с которыми им пришлось встретиться в ходе «хо лодной войны». В некоторых случаях наше вмешательство в международную политику получилось достаточно дальновид ным и тщательно подготовленным, потому что авторитетные ли деры джексонианского толка выработали тщательно выработан ные и многогранные ответы на бросаемые нам вызовы. Но всеобщую поддержку получат только те лидеры, которым об щественность достаточно доверяет; нужен был Никсон, чтобы добраться до Китая1. Учитывая все это, можно сказать, что стра тегическое решение администрации Буша реагировать на акции 11 сентября как на развязывание войны, а не как на уголовное преступление, было единственно приемлемым политическим выбором. Если в течение длительного периода времени новых атак не будет, уровень общественной тревоги может снизиться, и в таком случае приемлемыми могут быть сочтены и другие подходы, но альтернативы подходу Буша останутся нереалис

1 В годы правления Ричарда Никсона (1913–1994), т.е. с 1969 по1974 г., было достигну то заметное улучшение американо китайских отношений.

ВОЗРОЖДЕНИЕ В ДЕЙСТВИИ

тичными до тех пор, пока у нас не появится больше увереннос ти в том, что мы находимся в большей безопасности на собст венной территории, чем мы имеем на сегодняшний день.

Хотя многие выгоды одержанной победы были утрачены

врезультате серьезных ошибок, допущенных администрацией

входе форсированной подготовки войны в Ираке, но при раз работке и осуществлении послевоенной стратегии устранение режима Саддама Хусейна виделось весомым достижением.

Кначалу 2004 года политика Буша на Среднем Востоке уже приносила конкретные результаты. Захват Саддама Хусейна обо значил поворотный пункт, по меньшей мере временный, в исто рии послевоенного Ирака. В течение нескольких недель после захвата экс диктатора влиятельные суннитские лидеры призвали суннитов к участию в мирном процессе и перепрофилированию иракской политики; это обращение было также и призывом к оставшимся в стране непримиримым радикалам сложить ору жие. Неожиданное решение Муамара Каддафи о свертывании программы создания оружия массового уничтожения и о согла сии на точечные инспекции, возможно, обозначило кульмина цию процесса политических преобразований в Ливии. Этот про цесс не начался бы, если бы в 1986 году Рональд Рейган не предпринял серию авиационных ударов по этой стране; едва ли оно созрело бы так быстро и так решительно, если бы не демон страция американской военной мощи и готовности идти до кон ца в Ираке. Страны Европы действовали во главе с Германией, которая вовлекла в этот процесс Иран и добилась его согласия на международные инспекции, а эта страна никогда бы не отнес лась к вопросу столь серьезно, если бы ее не пугал тот факт, что альтернативой выполнению требований Европы могло стать аме риканское вторжение. Много лет иранцы игнорировали обеспо коенность Америки и ее требования на этот счет и внезапно — весной 2003 года — начали действовать. Наконец, проводимая Бушем политика конфронтации со «старой Европой» привела к успеху там, где прежняя политика умиротворения не принесла плодов. Сирия, окруженная такими государствами с проамери кански настроенными правительствами, как Турция, Израиль и Ирак, пришла к отчетливому пониманию того, что не может

Часть третья

рассчитывать на свои исторические связи с Францией1, которая уже не защитила бы ее от американского недовольства. При том, что американское военное присутствие быстро сокращалось, власти Саудовской Аравии нашли в себе политическую волю

ижелание противостоять экстремистам внутри страны реши тельнее, чем когда либо. Лишившись неизменной внешней под держки и испытывая непрекращающееся давление со стороны вооруженных сил Израиля, палестинские группировки типа «Ха мас» не стали разворачивать кровавую террористическую кампа нию против мирного населения Израиля, как это давно предска зывалось. Наоборот, самоубийственные взрывы зазвучали реже,

иоткрыто террористические фракции в палестинском движении оказались в положении обороняющихся впервые после прекра щения действия достигнутых в Осло соглашений2.

Средний Восток представляет собой политически неустойчи вый регион, и надежды на названные здесь многообещающие перемены могут и не осуществиться. Но тем не менее очевидно, что вторжение в Ирак создало предпосылки по крайней мере для некоторых стратегических шагов, на которые рассчитывала ад министрация Буша. Время покажет, сумеет ли администрация воспользоваться открывшимися возможностями.

Второй большой вопрос состоит в том, правильно ли админис трация Буша реагировала на кризис взаимоотношений между Европой и Соединенными Штатами. Поскольку в прошлом дела не всегда шли хорошо, у администрации есть основания полагать, что американская внешняя политика более не должна быть евро центричной. Несмотря на значительные успехи, достигнутые стра нами Европы в деле создания Европейского Союза, в достижении процветания и совершенствования технологий, Европа едва ли бу дет центром мировой политики в двадцать первом веке. И дело не

1 После распада Османской империи Сирия в 1920–1943 гг. была мандатной террито рией Франции.

2 Речь идет о достигнутых в сентябре 1993 г. премьер министром Израиля Ицхаком Ра бином и председателем Исполкома Организации освобождения Палестины Ясиром Арафатом договоренностях о взаимном признании и создании Временной Палестин ской автономии в секторе Газа и в зоне г. Иерихон. За достижение этих договоренно стей обоим лидерам была присуждена Нобелевская премия мира 1994 г.

ВОЗРОЖДЕНИЕ В ДЕЙСТВИИ

просто в том, что Европа переживает демографический кризис, что население ее стареет, что она испытывает трудности с ассими ляцией иммигрантов и что обязательства европейских прави тельств в области пенсионного обеспечения и здравоохранения тикают подобно бомбам замедленного действия. Истинная при чина кризиса лидерства Европы в мировых делах кроется в быст ром развитии незападного мира, главным образом Восточной и Южной Азии. Поэтому Соединенные Штаты все больше будут смотреть в сторону новых партнеров, возможно, и новых конку рентов в развивающемся мире в ущерб их вниманию к Европе.

Нашим европейским союзникам всегда будет отводиться особое место в американской внешней политике, но им придет ся смириться с тем, что мы есть. Пока мы будем ощущать себя перед лицом страшной угрозы большого террора, мы не сможем подавить в себе, скажем, джексонианские инстинкты ради того, чтобы разделить чувства европейцев. И мы не передадим Евро пе право вето на внешнеполитические шаги Америки; если та кова цена европейской поддержки, нам придется научиться вре мя от времени обходиться без нее.

Парадоксально, но отвернуться от Европы — это, может быть, оптимальный способ улучшить отношения с ней. Европейцы пе реоценивают политическую цену, которую Соединенные Штаты должны будут заплатить за их помощь. Так как в мире все еще царит опасность, а Европа не стремится (а то и не может) без участия Америки обеспечивать собственную безопасность, мо жет случиться так, что в будущем она опустит планку запраши ваемой цены и сократит объем требований к Соединенным Шта там по сравнению с тем, что было прежде. Администрация действовала бесцеремонно, разрабатывала неудачные временные графики, но, возможно, и здесь она была права, когда развеяла европейские иллюзии относительно готовности Соединенных Штатов ратифицировать Киотский протокол, присоединиться к соглашению о Международном суде ООН в том виде, в кото ром оно действует сейчас1, или в более широком масштабе при

1 Международный суд ООН был образован в 1945 г. и действует на основании Устава ООН.