Власть, террор, мир и война. Большая стратегия Америки в обществе риска

Часть первая

а также притягательной силы, состоящей в ослаблении между народного военного противостояния в рамках Pax Americana1.

Возможно, важнейший элемент американской силы гегемо нии коренится в той внутренней политэкономии, которая господ ствовала в Америке в течение первых двух третей двадцатого ве ка. В эти годы ключевым американским внутренним проектом было построение новой социальной системы. Соединенные Шта ты сумели построить новый тип экономики, процветания и демо кратии, основанный на сочетании массового производства и мас сового потребления. Эта система и взгляд на стоящую за ней историю станет важнейшим предметом экспорта в период «холод ной войны» и заложит основы американского влияния в мире.

Марксистские критики писали, что основу американской экономической модели на протяжении большей части двадцато го столетия составлял «фордизм», названный так по имени Ген ри Форда, который стал пионером в создании сочетания орга низованного массового производства и высоких заработков (таких, чтобы рабочие могли приобрести «модель Т», которую производили). Именно фордизм стал сердцем новой американ ской внутренней системы.

В середине двадцатого века американцам стало ясно: чтобы фордизм эффективно работал, необходимы многочисленные политические, экономические и социальные изменения.

Традиционная склонность американцев к правительству, дей ствующему на основании принципа laissez faire2, ослабла, так как долгий инвестиционный цикл новых промышленных корпораций требовал макроэкономической стабильности, когда государство поддерживает покупательную способность и в хорошие, и в пло хие времена. Пронизавшая американскую законодательную систе му враждебность по отношению к организованному труду была модифицирована, с тем чтобы позволять или даже стимулировать

1 Pax Americana — американский мир (лат.). Так называлась программа обеспечения порядка в мире, которую в 1965 г. начала разрабатывать авиастроительная корпорация «Дуглас» по контракту с американской армией.

2 Laissez faire — положение французских экономистов середины XVIII в., требующее невмешательства со стороны государства в экономические отношения; букв. позволяй те делать (франц.).

АМЕРИКАНСКИЙ ПРОЕКТ

рабочих вступать в профсоюзы. При том было необходимо пред отвратить рост антикапиталистического рабочего движения или возражения рабочих против права менеджмента организовывать трудовой процесс. Американское общество прошло через целый ряд культурных изменений, стремясь к мобильности и массовому потреблению, к образу жизни, которого требовала новая экономи ка. Анархический, бандитский капитализм эпохи становления Америки уступил место более стабильной системе, в которой не сколько крупных компаний, имеющих мощные профсоюзные структуры, мирно делят между собой массовый рынок. Появились три радиовещательные компании, одна телефонная, три основные автомобильные компании, две крупные автобусные компании и так далее. Банки, авиакомпании, коммунальные предприятия стали объектами жесткого регулирования.

Фордистское общество было управляемым обществом. Как отмечали в то время многие социологи, изменилась природа де ловых учреждений. Прежнему обществу, характеризовавшемуся разделением на собственников и управляющих, с одной сторо ны, и «синие воротнички»1 (а также низкооплачиваемых клер ков), с другой, пришло на смену новое общество, в котором мно гочисленный класс сравнительно хорошо оплачиваемых «белых воротничков», менеджеров и управлял крупными, организован ными корпорациями в рамках бюрократических механизмов.

Политика фордизма была политикой управления. Прогрес сивные реформы конца девятнадцатого — начала двадцатого ве ка были направлены на то, чтобы изъять вопросы политики из ведения правительства, насколько это возможно. Прежняя сис тема, в которой доминировали люди, выдвинутые правящей партией, все более вытеснялась государственной службой на профессиональной основе, когда чиновник мог оставаться на своем посту пожизненно. Роль политиков уменьшилась, и пра вительство оказалось вынуждено следовать объективным прин ципам, сформулированным новыми общественными науками.

Новые гражданские чиновники ведали непрерывно растущим участием государства в экономике, выражавшимся в таких фор

1 Так в США принято называть заводских или фабричных рабочих.

Часть первая

мах, как масштабные инвестиции в электроэнергетику, транспорт

идругие отрасли, настолько крупные, что их было бы рискован но отдавать на откуп частному капиталу. В эпоху всеобщего изби рательного права такая система была инструментом примирения демократической политики с необходимостью государственного управления важнейшими отраслями, хотя последнее не принима лось и не приветствовалось избирателями и выборными долж ностными лицами. Прогрессисты считали, что коррумпированная государственная машина и приближенное к верхам полуобразо ванное чиновничество не способны справиться с трудными проб лемами, которые ставит перед обществом двадцатый век.

Публичные деятели и частные предприниматели обучались в хорошо развитой сети учебных заведений, где приобретали на выки, необходимые для достойного трудоустройства интеллекту алам, которые прежде сидели в убогих кафе и строили планы нис провержения несправедливого строя. В фордистском обществе они нашли для себя хорошую и высокооплачиваемую работу.

Курица в каждой кастрюле, машина в каждом гараже, ангел в каждой круговерти — вот к чему стремился фордизм. Фордист ское общество будет благополучным, стабильным, безопасным

ихорошо управляемым должностными лицами, обученными принимать объективные и разумные решения, направленные на общее благо. Это общество будет строиться на компромиссе, а не на классовой борьбе между рабочим классом и капиталистами.

Класс капиталистов признал ограничения своей экономичес кой и социальной власти, налагаемые правительством. Крупные корпорации были вынуждены функционировать в рамках анти трестовского законодательства. Богатым пришлось согласиться с тем, что регулируемые финансовые рынки ограничат их воз можности маневрировать и создавать гигантские частные импе рии без оглядки на права и интересы других. Прогрессивный по доходный налог и высокие налоги на наследство ограничивали возможности капиталистов умножать и передавать по наследст ву личные состояния. С другой стороны, капиталисты могли быть уверены, что большинство избирателей, не принадлежа щих к их классу, будет уважать право частной собственности

иосновные требования капиталистической системы. Пусть ре

АМЕРИКАНСКИЙ ПРОЕКТ

гулирование экономики ограничит свободу действий крупных компаний, зато они будут ограждены от агрессивных выступле ний и будут чувствовать себя уверенно в благоприятной макро экономической среде; правительство будет опираться на их фи нансовую мощь, чтобы предотвращать опасные и разорительные депрессии, какие случались в прежние эпохи.

При этом рабочий класс отказывается от утопических иллюзий вроде равенства и рабочего контроля, что обещал коммунизм; им тем легче было пойти на эту уступку, что слишком уж мрачной иронией обернулся реальный опыт «государств рабочих». Труд

вфордистском мире по большей части нелегок, скучен и находит ся под строгим контролем администрации и проходит в жестко установленных временных1 рамках. С другой стороны, оплачивает ся он лучше, чем когда бы то ни было, и рабочие могут быть уве рены в постепенном повышении своих жизненных стандартов.

Всамом большом выигрыше от фордистского классового компромисса, вероятно, оказался класс, наиболее ненавидимый Карлом Марксом и твердолобыми революционерами коммунис тического толка, хотя многие коммунистические лидеры были выходцами именно из этого класса; речь идет о мелкой буржуа зии, в первую очередь об управленцах, а не о малых предприни мателях.

Интеллектуалы, администраторы, менеджеры предлагают се бя капиталистам и рабочим в качестве «честных брокеров», ко торые будут разрешать столкновения и конфликты интересов

вкапиталистической круговерти, незаинтересованных ангелов, которые смогут «буре суетной сказать: нет». Они смогут находить технические решения экономических и социальных споров, ко торые могли бы подорвать основы сотрудничества и стабильнос ти, от которых зависит успешное функционирование сложной машины, каковой является современное капиталистическое об щество. Общественные науки — кейнсианская экономика1, но

1 Кейнсианская экономика (кейнсианство) — теория государственного регулирования экономики. Разработана во 2 й половине 1930 х гг. Джоном Мейнардом Кейнсом (1883–1946). Оказала существенное влияние на экономическую политику США, Вели кобритании и других стран.

Часть первая

вые, практические формы «постидеологической» социологии, психология, педагогика, пенология1 — открыли и постарались воплотить в жизнь принципы, согласно которым героическая мелкая буржуазия фордистского общества поведет человечество к рационалистической утопии, о которой столько говорилось

вэпоху европейского Просвещения, путем постепенного и мир ного движения вперед.

Идеологическое соперничество между Соединенными Шта тами и Советским Союзом в годы «холодной войны» в зна чительной части было соперничеством между фордизмом и ком мунизмом. Фордизм, как утверждали американцы и их союзники, дает простым людям больше достатка, больше лич ной свободы, больше политического равенства и демократии, чем может обеспечить коммунизм. Соединив динамизм рынка со стабилизирующим влиянием макроэкономической политики правительства, экономика фордистского типа избежала той судьбы, которую ей предсказывали коммунисты. Она не разру шилась в ходе экономических кризисов и депрессий, не пала под натиском агрессивного, «обнищавшего» пролетариата, ко торый должен был смести ненавистную систему в самоотвер женной, отчаянной попытке самозащиты.

Можно сказать и еще кое что: когда после Второй мировой войны в мире утвердился Pax Americana, капиталистические стра ны перестали истощать себя в постоянных войнах. Первая поло вина двадцатого века была тяжелейшим периодом всемирной ис тории; сотни миллионов людей погибли в результате войн и политического насилия. Коммунисты добились больших успе хов, эксплуатируя вызванные войнами бедность и нестабиль ность в обществе. Опасность войны послужила для них мощным инструментом пропаганды. Потребность гигантских корпораций

врасширении рынков сбыта плюс ненасытность производителей оружия, говорили коммунисты, означает, что капиталистические общества неуклонно движутся к конфликтам и войне.

Фордизм дал Соединенным Штатам убедительный аргумент: капитализм скорее, нежели коммунизм, принесет миру мир. По

1 Пенология — наука о наказаниях и тюрьмах.

АМЕРИКАНСКИЙ ПРОЕКТ

сле 1945 года между крупными капиталистическими державами не было войн. Международные конфликты переместились из центра капиталистического мира к его окраинам, и войны велись либо против угрозы коммунистической экспансии (таковы, на пример, войны в Корее и Вьетнаме), между развивающимися странами либо против недружественно настроенных периферий ных государств, таких, как Ирак. После 1945 года главные капи талистические страны все больше освобождаются от таких угроз, как фашизм и автократия. Длительный период мира и процвета ния в Европе после 1945 года стал мощным аргументом в поль зу американской системы для народов, которым пришлось пере жить три десятилетия ужаса между 1914 и 1945 годами.

В середине века Америка предложила миру новый взгляд на историю, который мы можем назвать доктриной гармоничной конвергенции. Она восходит к идеям европейского Просвеще ния и направлена на осуществление чаяний просветителей. Она явным образом связана с марксистским идеалом прогресса и со ответствует традиционному американскому оптимизму. Кон цепция гармоничной конвергенции стала острым оружием ка питализма в его идеологической войне против коммунизма и в то же время ключевым элементом в борьбе за всемирное признание американской системы.

Идеи гармоничной конвергенции вполне просты и во многих отношениях остаются привлекательными. Капитализм повыша ет жизненные стандарты путем технологического роста и эффек тивного использования ресурсов. С течением времени он накап ливает фонды для всеобщего образования и достатка. По мере распространения образования отступают фанатизм и предрас судки. Образованная рабочая сила более продуктивна. Благопри ятный цикл наращивания производства и повышение жизнен ных стандартов означают общественное богатство, которое позволяет строить щедрое социальное государство так, чтобы не лишать богатых и успешных членов общества стимулов для ка питаловложений и созидания. Торговля делает общества космо политичными в культурном отношении, так как способствует ак тивизации контактов между ними. Распространение демократии делает мир менее конфликтным и более культурно однородным.

Часть первая

Американская элита, от республиканца Рокфеллера до демо кратов Ачесонов1, видела в этих процессах трансформации как национальный, так и международный аспекты. Мечты прогрес сивных движений становились явью. По мере развития амери канского капитализма страна будет становиться более космопо литичной и прогрессивной. Мы станем больше похожи на европейцев: будем внеисторичными, светскими, а наше государ ство – богатым социальным государством. Мы будем больше це нить интеллектуальные достоинства, меньше будем подвержены смеси массового вкуса и индустрии развлечений. Ценности «ве ликого неумытого» уступят место ценностям образованных, ли беральных, прогрессивно настроенных членов общества.

Прогресс означает торжество рациональной силы в челове ческой природе, а значит, и в истории над иррациональной. Фундаментализм уйдет в прошлое; стержневые религиозные идеи протестантизма, католичества и иудаизма сблизятся. Наше национальное чувство также сделается более «цивилизован ным», тонким. Фордистская Америка станет воплощением иде алов европейского Просвещения.

В глазах общественного мнения за рубежом привлекатель ность этой системы заключается в том, что при подобном раз витии Америка станет добрее, мягче, терпимее. Фордизм уже внес порядок в джунгли дикой капиталистической конкурен ции. Подобным же образом Pax Americana расчистит джунгли международной политики. Укрепится сеть мировых институтов, законность и многостороннее сотрудничество придут на смену ожесточенной борьбе за власть и верховенство, которые харак теризовали международную жизнь в прошлом.

Pax Fordiana2 обещает светлое будущее Европе. Экономичес кая логика и исторический опыт подсказывают, что с течением времени экономика Европы сравняется в американской по мощности и производительности. Когда относительное эконо

1 Рокфеллер, Нельсон (р. 1908) — вице президент США в 1974–1977 гг., один из лиде ров Республиканской партии США. Ачесон, Дин, государственный секретарь США в конце 1940 х — начале 1950 х гг., и его сын Дэвид — видные деятели Демократичес кой партии.

2 Pax Fordiana — фордистский мир (лат.).

АМЕРИКАНСКИЙ ПРОЕКТ

мическое главенство Соединенных Штатов сойдет на нет, мы станем проводить внешнюю политику через исключительно жесткую сеть институтов, и мировое господство нужно будет де лить, а не ревниво удерживать. Международный капитализм, подобно национальному, станет больше похож на ухоженный сад, чем на джунгли. В нем будет больше стабильности, упоря доченности и равенства в распределении благ.

Фордистский мир — это мир сильных и стабильных инсти тутов — как внутри наций, так и объединяющих нации. Во вре мена «холодной войны» такой взгляд на будущее представлялся реалистичным. В период с 1949 по 1989 год союзы были проч ными, и международные отношения мало видоизменялись. Де ятельность институтов проходила медленно и в обстановке в ос новном стабильных отношений между входящими в союзы государствами; институты представляли собой форумы, при званные противостоять возможным потрясениям. В фордист ском понимании будущего институты должны множиться и рас ширять свои полномочия. Как незаинтересованное управление, осуществляемое квалифицированными менеджерами, было призвано в прогрессистской утопии прийти на смену полити ческой неразберихе и патронажу во внутренних делах, так

имеждународная политика должна уйти в мир сотрудничества, управления и законности. Растущее влияние Европейского Со юза виделось передним краем, к которому должна была двигать ся международная политика. Предполагалось, что ООН будет постепенно и неуклонно обретать власть в процессе гармонич ной конвергенции.

Такое представление о гармоничной конвергенции является центральным для идеи прогресса, господствовавшей на Западе после разгрома европейского фашизма. На протяжении большей части двадцатого столетия это видение будущего господствовало

ив Соединенных Штатах, и оно было неразрывно связано с фор дистскими намерениями заменить грубую модель капитализма, доминировавшую в девятнадцатом веке, моделью более мягкого, управляемого капитализма прогрессирующей Америки.

Задачи американской внешней политики заметно облегча лись предположением, что те элементы, которые осложняли по

Часть первая

литическую и культурную жизнь Америки, постепенно уйдут

внебытие. Такая концепция гармоничной конвергенции пред ставила такой взгляд на исторический процесс, который помог Америке обрести друзей в Старом Свете. Время было на сторо не общественной системы, за которую ратовали Соединенные Штаты, и время должно было покорить Соединенные Штаты.

Ожидалось, что американская исключительность останется

впрошлом. Вот утопия Леннона: «Никого не убивать, ни за ко го не умирать, и религии тоже никакой». Возможно, наши дети будут использовать метрическую систему. Облик мировой сис темы как американской империи — явление временное, прехо дящее: когда конец истории наконец придет, империя раство рится в либеральном, фордистском миропорядке, где мирные администраторы космополиты будут разрешать конфликты во имя человечества.

Фордизм — это гарантия безопасности: грандиозная система американского присутствия на экспортных рынках. Против него боролись традиционалисты и фашисты с правых позиций, ком мунисты и социалисты — с левых. Фордизм вовремя пришел на помощь, предложив радикальное решение самых неприятных проблем Европы. Межнациональные войны и классовая борьба столетиями сотрясали Европу; после 1945 года становилось все более очевидно, что новая система распределения способна устранить оба эти бедствия. Элитам пришлось поступиться толи кой своей национальной независимости и гордости, но сила Аме рики держала коммунистов поодаль. Рабочему классу пришлось отказаться от идеологии классовой борьбы и принять капитализм как образ жизни, зато эта жизнь улучшилась кардинально.

Фордизм задушил марксизм (как и фашизм) хлебом с маслом, сочетанием изобилия и возможностью возникновения альянса Западной Европы и Японии, который выиграл «холодную вой ну» и упорно подрывал веру коммунистических элит в достоин ствах их систем. В глазах все более отчаивающихся интеллектуа лов коммунистов Западной Европы успех фордизма укрепил гегемонию «буржуазной демократии» в послевоенной Европе. Сходным образом успех политики фордизма и привлекатель ность гармонично конвергентного исторического процесса дви

АМЕРИКАНСКИЙ ПРОЕКТ

жения к мирному, благополучному и основанному на законе ми ровому порядку в глазах всего мира доказал, что послевоенная международная система, поддерживаемая американской мощью,

—это прогресс для всего мира, а не для одних США.

Впервом мире ограниченность национальной независимос ти (подчиненность американской системе альянсов, принятие экономического и политического доминирования Вашингтона) компенсируется массовым благосостоянием и укреплением без опасности. В третьем мире ограниченность благополучия ком пенсируется укреплением национальной независимости и моде лью развития, предполагающей, что политическая стабильность расширит возможности национальных правительств направлять экономическое развитие и распределять блага и льготы.

От элит третьего мира Америка не требовала многого, и они охотно присоединились к американской коалиции против комму низма, которая несла угрозу их власти и привилегиям. Посколь ку во многих развивающихся странах массы были вытеснены на обочину общественной жизни, они ощущали удовлетворение оттого, что избавление от ига ненавистных европейских господ цементировало нацию и обеспечивало единство общества. Кроме того, поскольку стратегии, популярные на протяжении большей части периода «холодной войны» и рекомендованные Всемирным банком, предусматривали широкомасштабные проекты развития, направляемые элитами, и государственные кредитные системы, постольку экономическое развитие способствовало укреплению политической власти руководства государств. Кто то получал дамбу, кто то — сталелитейный завод, кто то — поддержку про граммы жилищного строительства; в середине века такие льготы предоставлялись местным элитам, у которых имелись основания для принятия американской системы, даже если они отрицали американский «неоколониализм» и его методы эксплуатации.

Когда Советский Союз рухнул под натиском торжествующей американской системы, американцы уверовали в то, что они строят устойчивый порядок. Вспомним знаменитое заявление бывшего руководителя политического планирования государст венного департамента США Фрэнсиса Фукуямы: либеральная капиталистическая демократия устойчива, так как она удовлет

Часть первая

воряет нужды людей способами, альтернативы которым нет. Это образ гармоничной конвергенции, выстроенный на диалектике Гегеля, и для большинства творцов американской политики — даже когда они осознанно не задумываются о системе в целом — гармоничная конвергенция и есть американский проект.

В представлении многих американцев, включая многих стол пов нашей внешней политики, этот вариант американского про екта, развивающийся как ответ на удары и опасности двадцато го века, не нуждается в защите. Это куда больше, чем просто метод самозащиты в полном угроз мире. Американский про ект — это важная нравственная инициатива. Он должен возвес тить — а в глазах миллионов, если не миллиардов, людей уже исполнил эту миссию — о приходе мира беспрецедентной без опасности, свободы и достатка.

Всмотревшись в историю американского проекта, даже са мые горячие его поклонники вынуждены будут признать, что случались и ошибки, и неприятные происшествия. (Кое кто предпочитает слово «преступления».) Во времена «холодной войны» Соединенные Штаты слишком часто оказывали поддер жку диктаторским режимам в обмен на их лояльность в проти востоянии с Советским Союзом. Выбор Соединенными Шта тами момента и способа вмешательства в дела других стран не всегда был самым разумным. Сотни тысяч людей пали жертва ми геноцида в Руанде1, когда мы оказались не в состоянии дей ствовать; еще больше жертв было в Индокитае2, когда мы дей ствовали не лучшим образом. Преимущества Pax Americana распределялись чрезвычайно неравномерно. Пусть Европа, Япония, Северная Америка, некоторые части Южной и Восточ ной Азии теперь богаче, чем когда либо в мировой истории, за то реальная, с учетом инфляции величина валового внутренне го продукта на душу населения во многих африканских странах сегодня ниже, чем она была в то время, когда эти страны обре тали независимость. Советы по развитию, исходившие от аме

1 Акции геноцида в Руанде, предпринятые в ходе межплеменной борьбы, имели место в 1959 и в конце 1963 г.

2 Военные действия в Индокитае продолжались до 1975 г.

АМЕРИКАНСКИЙ ПРОЕКТ

риканских экономистов и финансовых организаций, имели, мягко говоря, неоднозначные последствия для развивающегося мира. При индустриализации стран третьего мира повторились преступления и бедствия, имевшие место в Европе и Северной Америке в ходе первой промышленной революции. Недобросо вестная торговля и инвестиционная политика воздвигали пре пятствия на пути развития беднейших стран. Лихорадочные рывки в процессе развития, характеризовавшие процессы капи тализации под опекой Америки, принесли в этих странах огром ный ущерб социальным структурам и окружающей среде.

Все вышесказанное привело к тому, что влиятельное и от крыто высказывающееся меньшинство населения Соединенных Штатов отвергает американский проект в целом или частично. Вне США такое отношение все еще распространено шире, и во многих странах большинство выносит американскому проекту обвинительный приговор.

И тем не менее американцы в целом по прежнему гордятся своей историей и ожидают — после окончания «холодной вой ны» — большего, нежели поступательного движения в прежнем направлении. В Соединенных Штатах очень широкую поддерж ку получило мнение о том, что, хотя распад Советского Союза повлечет за собой некоторые осложнения, прежде всего на Бал канах и на Кавказе, в целом задача Соединенных Штатов после «холодной войны» представляет собой упрощенную версию аме риканского проекта: выстроить мир свободных рынков и свобод ных правительств под эгидой американской военной мощи, при чем выстроить этот мир без сколько нибудь весомой оппозиции.

Четыре типа сил Америки — острая, липкая, притягательная

исила гегемонии — представлялись не менее, а то и более мощ ными после того, как исчезла единственная полномасштабная во енная угроза американской мощи со стороны Советского Союза,

инедоверие к ним могла внушить только единственная альтерна тивная социальная модель американской системы. В мире, вошед шем в эпоху после «холодной войны», процесс конвергенции дол жен ускориться, а гармонизация — углубиться; именно этого ожидало большинство американцев. А получили они 11 сентября.

Часть вторая

СГУЩАЮЩИЕСЯ ТУЧИ

4

Злосчастные башни

Американцам нравится смотреть на себя как на лучезарных оптимистов, и они всегда удивляются и огорчаются, когда узна ют, что другие страны не всегда могут воспринять неподдельную красоту мировой системы, которую они хотят выстроить. Китай, Россия, Франция и, скажем, Иран испытывают серьезные опа сения в отношении американского господства и намерений Америки, и не они одни. Но проблемы, корни которых кроют ся вне рамок системы, в какой то мере легче понять и решить, чем те, что родились внутри системы. Если критики американ ской системы в чем то и преуспеют, то только благодаря внут ренним слабостям и противоречиям американской стратегии, а не победам над американским оружием.

Одно из упомянутых противоречий связано с двойственной ролью Америки в мире. С одной стороны, Соединенные Штаты видят себя ни больше ни меньше, чем главным действующим лицом в мировом революционном процессе, в ходе которого ли беральный капитализм и либеральная демократия очищают мир. В тех регионах, где эти ценности пока не действуют, американ ское общество и в определенной степени американское прави тельство ищут перемен. Мы оказываем давление на Китай, тре буя расширения демократии, на Европу и Японию, желая, чтобы они внедряли у себя более либеральные формы капитализма,

СГУЩАЮЩИЕСЯ ТУЧИ

а от мусульманского Среднего Востока ждем и того и другого. Американская сила несет идею перемен, перемен неприятных,

ипотому то другие действующие лица им противостоят.

Вто же время в мышлении Соединенных Штатов присутству ет и консервативная, связанная с гегемонией и построением но вого миропорядка составляющая. Даже при том, что мы хотим из менений в системе; в то же время мы желаем, чтобы она оставалась прежней — то есть стабильной. Мы не хотим подтал кивать проведение реформ в Саудовской Аравии в такой мере, чтобы рисковать потерей важнейшего союзника. Мы заинтересо ваны в сохранении существующего баланса сил в Азии не мень ше, чем в том, чтобы Китай предоставил более широкую автоно мию Тибету1. Часто случается, что американские революционные проекты угрожают интересам и правительств, небезразличных для региональной или мировой стабильности. Американцы редко оказываются в состоянии с честью разрешить эти проблемы.

Если бы Соединенные Штаты были в мире просто консерва тивной силой, как Китай, Египет и другие империи древности, то падение Берлинской стены могло бы возвестить, как многие

инадеялись, о конце истории.

Однако американская мощь неразрывно связана с богатства ми капиталистической экономики, а капитализм не является стабильной и безмятежной системой. Едва достигнув зрелости на одной стадии, он начинает двигаться дальше, побуждаемый непредсказуемыми, но динамичными переменами в технологи ях, институтах и методах деятельности.

Эти перемены в рамках капиталистической системы никто не в силах остановить или взять под контроль, даже при том, что их ближайшие или среднесрочные последствия могут оказаться нежелательными. Международные кризисы, последовавшие за 11 сентября, явились всего лишь результатом прогресса. Быст рый технологический прогресс, поощряемый капитализмом, об легчает и удешевляет производство оружия массового пораже

1 В 1959 г. китайская армия подавила восстание в Тибете, в результате чего далай ла ма проследовал в изгнание. Тибетский автономный район в составе КНР образован в 1965 г.

Часть вторая

ния. В 1945 г. потребовалось задействовать весь мировой про мышленный потенциал и создать международный консорциум лучших ученых мира, чтобы создать первые единицы ядерного оружия. Сегодня такие страны, как Пакистан, плохо управляе мые, экономически отсталые, неспособные установить на своей территории власть закона, в состоянии производить ядерное оружие силами своих ученых, которые не могут похвастаться крупными достижениями и мировой славой. Не требуется боль шого воображения, чтобы представить себе, к чему приведет данная тенденция; все более и более страшное оружие будет ста новиться все дешевле, и производить его станет все легче.

Коль скоро прогресс облегчает производство этого страшного оружия, он же способствует эффективности международного со трудничества, направленного на его нераспространение. По скольку материалы и технологии, разработанные для потенциаль ного ядерного уничтожения, становится все труднее помешать при помощи санкций и инспекций странам, исполнившимся ре шимости производить ядерное оружие. Труднее и узнавать, на ка ком этапе находятся эти страны в производстве ядерного оружия. Ядерные испытания в Индии и Пакистане застали врасплох Со единенные Штаты, а Северная Корея обманным образом обошла условия своего договора 1994 года с США.

Без технологического прогресса, поощряемого и ускоряемо го победами капитализма, мы бы не столкнулись с проблемами терроризма и оружия массового поражения. Не будь прогресса, Соединенным Штатам не пришлось бы так часто стоять перед болезненным выбором: бороться с распространением ядерного оружия или допустить, чтобы страны, связанные с терроризмом, обзавелись оружием массового поражения.

Как ни плачевно наше положение, мы еще далеки от верши ны этой «американской горки»1. Прилагая, в качестве междуна родной капиталистической системы, столь серьезные усилия для поощрения инноваций, Америка вправе ожидать быстрого раз вития новых технологий, в первую очередь в области биологии,

1 «Американские горки» — аттракцион, на котором катающийся преодолевает крутые подъемы и спуски.

СГУЩАЮЩИЕСЯ ТУЧИ

что может вызвать — с относительной легкостью — немыслимые катастрофические последствия. По мере того как все больше стран добиваются процветания, число ученых и лабораторий в мире растет со скоростью, превышающей скорость прироста населения. Эти ученые будут получать доступ к все более совер шенному (и дешевому) оборудованию и к информации о рабо те других исследовательских коллективов во всем мире. При том, что все больше капитала будет циркулировать на все более эффективных рынках, изобретатели будут все быстрее по лучать поддержку для развития новых технологий.

Наши победы и достижения ставят нас перед лицом новых угроз. Этот аспект чужероден для американской власти и об щественной системы, которую мы разработали и намереваемся построить. Бессмысленные рассуждения о непопулярности и торжественные поздравления самих себя с победой свободно го рыночного капитализма не должны заслонять от нас револю ционную природу американского проекта и ужасную сущность угроз (компенсируемых, как кто то надеется, успехами), кото рые ускоряющийся технический прогресс выпускает в мир. Американский проект не такой предмет, который достигается раз и навсегда; мы не в силах привести историю к концу. Нет, каждое новое поколение американцев должно заново строить свою страну и ее внешнюю политику так, чтобы они удовлет воряли требованиям мира, который, во многом в силу наших же успехов, становится все более сложным и взрывоопасным.

Другой важный источник неизбежной напряженности состо ит в противоречии между тем, чем Соединенные Штаты явля ются, и тем, чего они стараются достичь. Вековая борьба наций за господство и завоевания заливала мир кровью и в условиях наличия современных вооружений сотрет человечество с лица земли, если будет продолжаться. Соединенные Штаты хотят прийти к концу истории, а на деле получается, что нам при шлось забираться на вершину скользкого столба, а теперь удер живать свои позиции. Выигрываем мы или обрываем игру? Соз даем мы новый мировой порядок или завоевываем мир? Как бы то ни было, мы отчасти делаем и то и другое, и не всегда легко удержать равновесие между двумя стратегиями.

Часть вторая

За границей с обоснованной тревогой смотрят на то, как Америка определяет свои цели в мире и достигает их. Там ви дят, как этнические лобби влияют на внешнюю политику США, и задаются вопросом: является ли всевластие американской по литической системы на всей планете лучшим вариантом разви тия истории? Так как военный бюджет Соединенных Штатов превышает 400 миллиардов долларов в год, иностранные элиты видят, что наша военная мощь неудержима, и их беспокоит во прос, как мы себя поведем, когда почувствуем, что в мире на нас нет управы. Демократии, как и диктатуры, имеют основания не доверять американской мощи и даже находиться к ней в оппо зиции. Поскольку популизм является менее значимым факто ром в европейской внешней политике, чем в политике Соеди ненных Штатов последних лет, население демократических стран Европы привыкло жить в условиях, где общественное мнение влияет на внешнюю политику, и считать, что его мне ние имеет вес в международных делах. Многие европейцы были неприятно удивлены в дни приготовлений к американскому вторжению в Ирак, когда стало ясно, как мало внимания пра вительство Соединенных Штатов порой может обращать на мнение тех, кто не участвует в выборах в их стране. С точки зре ния многих людей в мире, рост американской мощи означает ослабление мировой демократии: голоса 300 миллионов человек, живущих в Соединенных Штатах, весят больше, чем голоса 6,3 миллиарда обитателей остального мира.

Американской системе угрожают две опасности. Если Соеди ненные Штаты накопят или будут применять меньше силы, американская система может рухнуть, так как силу заберут себе другие. Если силы будет чрезмерно много или она будет приме няться чрезмерно интенсивно, система может развалиться, так как другие сплотятся против нее.

Нет возможности разрешить эту проблему раз и навсегда. На протяжении большей части послевоенного периода Соеди ненные Штаты применяли свою силу в качестве либерального гегемона, ища максимального согласия и числа международных консультаций и не пренебрегая необходимостью гарантий для мировой системы со стороны американской мощи. Мы не хо

СГУЩАЮЩИЕСЯ ТУЧИ

тим постоянно навязывать свою волю под дулом пистолета, но и не хотим жить в мире, где Соединенные Штаты не могли бы действовать без согласия большинства других стран.

Создание международных институтов и участие в их работе — один из важнейших, но в то же время и один из наиболее пробле матичных способов, к которым Соединенные Штаты прибегают, чтобы сгладить противоречия между имперским и согласующим аспектами своей роли в мире. Международные институты важны для Соединенных Штатов потому, что с их помощью можно со здавать более прочные и эффективные коалиции для решения важных международных проблем. Мы ценим институты, посколь ку они повышают наши возможности продвигать наши глобаль ные и национальные интересы; при этом мы разделяем издержки и ответственность с другими странами. Они также способствуют укреплению могущества Америки, так как решения «международ ного сообщества» видятся более приемлемыми и легитимными, нежели американские мандаты. Передавая другим странам реаль ное влияние, а когда то и контроль над решениями, которые для этих стран важны, институты ослабляют международное недо вольство американским мировым господством. По этим то при чинам создание международных институтов на протяжении деся тилетий было ключевой задачей американской политики.

К сожалению, международные институты не являются маги ческим средством для решения проблемы сопротивления миро вой роли Америки. Иногда институты могут создавать серьезные проблемы. В международные институты входят страны, которые не разделяют американских ценностей и приоритетов. Среди них могут быть такие страны, как Китай, который не разделяет американского видения демократии. Среди них могут быть стра ны, враждебно относящиеся к американской мощи, или страны, правительства которых полагают, что международная система должна более активно обуздывать американскую силу и более полно подчинять ее закону.

Сегодня в мире существуют две группы стран, которые прос то не согласны с американскими представлениями о мировом порядке, и, следовательно, у них часто возникают фундамен тальные разногласия с Соединенными Штатами по разнообраз

Часть вторая

ным вопросам, от роли институтов в международной жизни до отдельных направлений и приоритетов, которых международно му сообществу следует придерживаться в тот или иной момент. Одна из этих групп доводит идеи гармоничной конвергенции до логического предела и стремится к тому, чтобы международная система как можно быстрее двигалась к чистой законности и установлению административной структуры, внутри которой американская сила в качестве силы всех стран будет контроли роваться и ограничиваться суверенитетом международных ин ститутов. Воображение прогрессистов двадцатого века видело, как международная политика рождается из хаоса, ада прошлого великого противостояния держав и упорно поднимается к вооб ражаемому будущему раю, где сила будет твердо подчинена пра ву и мировое правительство положит конец войнам.

В современной международной политике «партию Рая» не редко представляют такие страны, как Германия и Канада. Они верят, что рай в пределах нашей досягаемости, и стоит нам по тянуться к нему, а Соединенным Штатам будет угодно предо ставить свою силу, и мир двинется к вечному миру. Они стре мятся к усилению сети международных институтов, которая занималась бы все большим и большим количеством вопросов, которые некогда решались политическими методами, и сущест вующие институты имели бы более широкие полномочия в от ношении отдельных стран, в особенности Соединенных Шта тов. В представлении этих стран мировое правительство ждет своего часа, и они не хотят, чтобы ожидание затянулось.

Другая группа включает такие страны, как Франция и Рос сия. Их правительства мыслят в традиционных терминах поли тики силы и, как правило, считают, что силу Америки необхо димо держать под контролем. В своей внешней политике они реалисты и скептически относятся к мечтателям идеалистам, к их фантазиям о профессиональном и справедливом мировом правительстве. Их дипломаты округляют глаза и украдкой на правляются к выходу, когда канадцы серьезно пытаются при стегнуть их к требованиям ужесточения глобальных мер по не допущению жестокого обращения с животными. Они считают, что международные отношения всегда в конечном счете будут

СГУЩАЮЩИЕСЯ ТУЧИ

сводиться к вопросам власти. Они похожи на «партию Ада»

вглазах тех, кто желает возникновения эффективных и влия тельных международных институтов. Но Рай и Ад временами сходятся — обычно в том, что международные институты важ ны в деле ограничения силы Америки.

Самериканской точки зрения трудно сказать, какая из партий доставляет больше беспокойства. Россия, Франция и другие дер жавы, мыслящие на старый лад, хотели бы избавиться от амери канской гегемонии, какой бы либеральной она ни была, и видят

вбудущей мировой системе прежние анархические привычки многополярного мира конкуренции. Принимая во внимание свои национальные интересы и противясь накоплению Соединенны ми Штатами дополнительной силы, эти страны много внимания уделяют изысканию способов, как изолировать Соединенные Штаты, взбаламутить и подорвать мировую систему, и тем самым доставляют много головной боли американским политикам.

Партия Рая — не меньшая головная боль. Вашингтон уверен, что усиление американской национальной мощи — лучший путь к установлению мирной американской международной систе мы, которая будет близка к раю, который скоро настанет на пла нете Земля. Когда немцы или канадцы рассуждают о нежелании Вашингтона делегировать больше полномочий многосторонним институтам, американец чувствует себя водителем «скорой по мощи», который спешит на место аварии и которому полицей ский делает выговор за превышение скорости. Пострадавший, возможно, уже умирает, но машина не двинется дальше, покуда полицейский не закончит свое внушение.

К неудовольствию Вашингтона, эти две партии слишком час то объединяются. Партия Ада иронически смотрит на способность международных институтов урегулировать конфликты в реальной жизни, и в то же время члены этой партии не желают благочести во склонять голову перед международными системами, когда они будут установлены. Но партия Ада считает, что установление ин ститутов может ослабить и стреножить Соединенные Штаты, а ес ли Америка станет возражать против расширения и совершенст вования институтов, она утратит влияние и сторонников, так как ее гегемония сделается менее либеральной и заманчивой.