28. Семантический потенциал языка. Образные средства (тропы и фигуры).

Сема́нтика — раздел лингвистики, изучающий смысловое значение единиц языка (слов, сочетаний слов), отвечает на вопрос “Что означает то или иное понятие/слово?” . (Примеры семантических полей: поле времени, поле животноводства, поле имен родства, поле цветообозначений, поле глаголов движения, поле направительных предлогов и т. п. Внутри семантического поля слова связаны между собой семантическими отношениями.)

(о потенциале) Семантические отношения описываются семантикой как разделом языкознания с разных точек зрения. К парадигматике относятся группировки слов в системе языка, основой которых выступает оппозиция, - синонимия, антонимия, гипонимия, паронимия, гнездо слов, семья слов, лексико-семантическая группа, а также наиболее общая группировка слов - поле. Различаются поля двух основных видов: 1) объединения слов по их отношению к одной предметной области - предметные, или денотатные, поля, например цветообозначения, имена растений, животных, мер и весов, времени и т. д.; 2) объединения слов по их отношению к одной сфере представлений или понятий - понятийные, или сигнификатные, поля, например обозначения состояний духа (чувств радости, горя, долга), процессов мышления, восприятия (видения, обоняния, слуха, осязания), возможности, необходимости и т. п.

Существуют стилистические и семантические приемы. Семантические приёмы получили название тропов. Троп (буквальный перевод с греческого — «поворот») — приём употребления слов и словосочетаний в таких контекстах, которые обнаруживают у них прежде неизвестные, новые смысловые оттенки, вступающие во взаимодействие со словарным значением слова, или которые допускают совмещение нескольких словарных значений слова. То есть в тропе всегда совмещается два семантических плана: коллективно-языковой и индивидуально-ситуативный. В основе тропа лежит актуализация отношений между обозначающим и обозначаемым, а также значением слова и его звуковым обликом. Ценность тропа определяется количеством информации, извлекаемой из этой актуализации, её новизной и соотнесённостью с контекстом. В языке есть большое количество многозначных слов, но в каждом конкретном случае у многозначного слова реализуется одно из его значений; ср. урожай чая (растение) и стакан чая (напиток). В тропе происходит совмещение значений и смыслов, их осложнение.

1) сравнение, представляющее собой открытое сопоставление обозначаемого и обозначающего: Прошла девочка-цыганка, похожая на веник (Олеша). Семантическая функция сравнения — дать новый взгляд на старое, известное. В основе сравнения всегда лежит один или несколько названных или не названных признаков. В приведённом выше примере признак сравнения не назван, но предполагается целая серия их: рост, форма— узкая, перехваченная талия, грязь, подметание юбками улицы. Может быть назван один признак, а другие допускаются, предполагаются: ...черные брови, как траурный бархат, оттеняли его побледневшие черты (Гоголь). Кроме названного цвета, предполагаются другие общие признаки: мягкость, шелковистость.

На основе сравнения строятся метафора, метаморфоза, олицетворение:

а) метафора основана на замещении общепринятого наименования, обозначаемого другим. Замещение происходит по принципу сходства обозначаемых. Метафоры могут быть одночленными (см. выше: слово употреблено слезы, а из ситуативного контекста ясно, что это сок: общее — физические свойства и то, что и слезы у человека, и сок у дерева — следствие каких-то драматических событий; также: инфекция поразила медицинский вуз; лечением занялась прокуратура (из газет) и двучленными: розы щёк, ветви рук, книга жизни, круг любви и др. К двучленным относится предикативная метафора: Если правду сказать, я по крови домашний сверчок (А. Тарковский) и атрибутивная: Ямщик лихой, седое время. Везёт, не слезет с облучка (Пушкин). В отличие от сравнения здесь утверждается не похожесть чего-то на что-то, а их тождество;

б) метаморфоза выражается формой творительного падежа и имеет значение превращения похожего в тождественное, например: ...Жизнь выпала копейкой ржавою (М. Цветаева). Метаморфоза динамичнее метафоры и категоричнее сравнения, она отражает процесс, тогда как метафора — результат. Ср.: ресницы, упавшие стрелами на щеки (Гоголь) и стрелы, упавшие на щеки;

в) если неодушевлённому предмету или отвлечённому понятию приписываются свойства живого чело века, метафора превращается в олицетворение, например: Капля дождя сползла по шершавому смородиновому листу за ухо смородиновому кусту (С. Козлов). Здесь и капля, и куст изображены как живые существа. В результате мир природы очеловечивается и создаётся противоположная бытовой система ценностей.

2) Метонимия, в отличие от метафоры, основанной на замещении по сходству, предполагает переименование по смежности. Имя обозначаемого, которое находится в отношениях смежности с другим обозначаемым, переносится на последнее: название материала, из которого сделан предмет, — на сам предмет, название содержащего — на содержимое, имя автора — на созданное им, инструмента — на результат действия, выполненного с помощью этого инструмента, имя действия — на его результат и др. Наблюдающиеся при этом семантические преобразования многообразны: Весь табор спит (Пушкин); Украина предлагает,., (из газет); Перо его местию дышит (А.К. Толстой); Петров вдруг заметил, какие у Тани пушистые глаза (Нагибин). В первых двух примерах метонимия (спит не табор, а люди в таборе; предлагает не Украина, а её правительство или президент) передаёт всеохватность субъекта действия (все люди в таборе, вся Украина) и усиливает категоричность высказывания. Ср.: в таборе уже спали, правительство Украины предлагает. В третьем примере в результате сосредоточения внимания на орудии действия, связывающем субъект действия и результат, происходит увеличение смыслового объёма высказывания: местию дышит и тот, кто держит перо, и то, что выходит из-под его пера. А наблюдающееся при этом укрупнение плана (перо) делает динамичным и зримым сам процесс. В последнем случае пушистые, конечно, не глаза, а ресницы, но этот признак дан в высшей степени своего проявления: настолько пушистые, что даже глаза кажутся пушистыми.

3) Аллегория представляет собой выражение отвлечённого понятия или идеи при помощи конкретного образа, помещённого в определённый сюжет, ситуацию. Новое и старое обозначаемое связаны не похожестью обозначаемых или их смежностью, а концептуально. Своё классическое выражение аллегория находит в басне, где основная мысль, данная в морали, иллюстрируется сюжетом, действующие лица которого являются носителями определённых качеств, понятий. Например, в басне Крылова мораль «когда в товарищах согласья нет, на лад их дело не пойдёт» иллюстрируется сюжетом, где лебедь, рак и щука аллегорически выражают отсутствие согласия, а воз — аллегорическое выражение общего дела. Функция аллегории — показать сложное через простое. В качестве образов аллегории используются образы животных, которые в каждой языковой культуре выступают носителями определённых качеств (змея — зло, коварство, но и мудрость; заяц — трусость, но и смекалка и т.п.); образы предметов (весы — правосудие; лук и стрелы — любовь); образы литературных персонажей (Иуда — предательство, Дон Жуан — переменчивость в любви). Активно используется аллегория в нравоучительной литературе (притчи, басни, сказки) и политической (памфлеты).

4) Перифра́за (иначе: перифраз, парафраз, парафраза) состоит в замене однословного наименования лица, реалии, явления описанием его существенных признаков, указанием характерных черт. В перифразе важна живая связь между заменяемым и заменяющим, поскольку она открывает нечто новое в том, что переименовывается. Перифраза — явление, распространённое в любого рода текстах. Она избавляет от назойливых повторов, устраняет монотонность изложения и часто включает оценку. В перифразе обнажается сам момент соотношения нейтрального наименования и заменяющего его перифрастического. В «Двенадцати стульях» Ильфа и Петрова Воробьянинов именуется то «гигантом мысли», то «отцом русской демократии», то «особой, приближенной к императору», то «светским львом, покорителем женщин», «старым женолюбом», то «предводителем команчей», то «жертвой Титаника», то «охотником за табуретками».

5) Если заменяемое и заменяющее находятся в отношениях противоположности, возникает ирония, которая строится на несовместимости общеязыкового и текстового значения слова. Если пожилой человек называется шустрым мальчиком, барка — дредноутом, жалкий человек — гофмаршалом (Ильф и Петров), то все эти переименования ироничны. Иронический характер таких переименований может быть понят только в том случае, если известна ситуация: кого или что так называют. Если слово покои употреблено для обозначения боярских палат, перед нами использование устаревшего слова в своей прямой функции, если так называют большую современную квартиру, то это метафора с ярко выраженной оценкой (очень просторная и удобная квартира), если же этим словом называют маленькую квартирку или комнату без удобств, то это ирония.

6) Оксюморон (или оксиморон) — троп, заключающийся в соединении слов, называющих взаимоисключающие понятия, например: О, как мучительно тобою счастлив я! (Пушкин); Смотри, ей весело грустить. Такой нарядно обнажённой (Ахматова); Чу! Тайный звон... Сверхтайное творится: сейчас неповторимость повторится (Н. Матвеева). Смысловая функция этого тропа — отразить сложность и противоречивость явления, вскрыть его диалектическую сущность.

7) Гипербола и литота — тропы, с помощью которых признак, свойство, качество и т.п. не приписываются объекту или субъекту, обычно им не обладающему, а лишь усиливаются или ослабляются. Если признак усиливается, это — гипербола, если ослабляется — литота. Ср.: Редкая птица долетит до середины Днепра (Гоголь), мальчик в бесконечном сюртуке (Гоголь), ...И сосна до звезды, достаёт (Мандельштам) — гиперболы, а мужичок с ноготок (Некрасов), мальчик с пальчик, в двух шагах — литоты. Особой разновидностью литоты является утверждение с помощью отрицания: он отвечал неплохо — лучше, чем плохо, но хуже, чем хорошо; у дам города N талии не толще бутылочной шейки, от неосторожного дыхания могли переломиться (Гоголь).

8) Каламбур построен на несовместимости понятий, обозначенных тождественно звучащими словами. Все предыдущие тропы строились на обнаружении новых связей между словами и тем, что они обозначают. Этот троп строится на разрыве связей. Каламбур может быть построен на столкновении омонимов, паронимов, разных значений многозначного слова, например: — Не забыла ли ты, душа моя, подорожную? — спросил он прежде всего у дамы. — О, нет, я ничего не забыла.— И сердце, полное любовью, с тобой? — О, вот оно, вот! чувствуешь, как бьётся? «Худо уложено, возлюбленная моя! — подумал Дмитрицкий. — В дорогу должно так укладывать все, чтобы не билось» (Вельтман). С помощью каламбура отношения взаимного непонимания приобретают комическую окраску.

11) Эпитетом называют художественное, об разное (а не логическое) определение. Поэтому важно не само по себе определение, а сочетание, которое оно образует со своим определяемым и в котором открывается какая-то новая сторона. На берег большими шагами он смело и прямо идёт. Соратников громко он кличет. И маршалов грозно зовёт (Лермонтов). Здесь большие в сочетании со словом шаги обозначает не про сто величину шага (кстати, для данного героя большой по величине шаг и невозможен: Наполеон был невысокого роста), а взволнованность и устремлённость героя к поставленной цели. Этому же способствуют и эпитеты, выраженные наречиями смело, прямо, грозно, громко. По характеру смысловых отношений между определением и определяемым эпитет может быть усилительным, например, протяжный вой, зеркальная гладь; уточнительным, например, лихой ямщик; метафорическим, например, ядовитый взгляд, метонимическим, например, где бодрый серп гулял и падал колос (Тютчев) и т.п.

12) Аллюзия — это ссылка на какой-либо мифологический, литературный, исторический факт, при чем без прямого указания на источник. Аллюзию можно рассматривать как скрытое цитирование. Она рассчитана на культурно-исторический опыт субъекта речи и его адресата, сфера её употребления главным образом художественная речь, тогда как открытое цитирование возможно во всех речевых и текстовых ситуациях.