Т. Гомперц - Греческие мыслители том 1

Не будем бояться отклониться в сторону; будем надеяться, что таким образом мы сумеем лучше оценить оба борющиеся между собой направления.

6. Гипотеза есть известное принятие или предположение. Пока мы не обладаем полной уверенностью знания, нам необ­ ходимо выставлять предположения; они необходимы в двояком смысле; они нужны фактически и неизбежны субъективно. Неизбежны субъективно потому, что человеческий ум неспосо­ бен воспринять и удержать длинный ряд отдельных фактов, не связывая их общей связью. Эту потребность в облегчении памяти в применении к одновременным событиям удовлетворяет классификация, в применении к причинной последовательности — гипотеза. Стремление к пониманию и причинному про­ зрению проявляется сперва в виде робких опытов. Подобные попытки, однако, безусловно необходимы на ранних ступенях мысли. Почти все, что теперь является прочной теорией, было некогда гипотезой. Если субъективно невозможно сохранить и психически изолировать одно от другого бесконечное количество отдельных фактов, рассеянных в виде элементов представления, которые находят свое место при окончательном построении широко охватывающей теории, то также объективно невозмож­ но, чтобы отдельные факты были отысканы, собраны, рассор­ тированы, даже вызваны к жизни искусственным способом (естественно-исторический эксперимент), если упреждающая окончательный результат гипотеза не будет направлять шаги ищущего и освещать его путь. И там, где вопрос идет об установлении отдельного события, не о приобретении всеобщих истин, там происходит совершенно тот же процесс. Постанов­ лению судебного приговора должны большей частью предше­ ствовать подозрения; а всякое такое подозрение и выражается в предположении или в гипотезе. Далее, и свидетельские по­ казания, и другие сведения, которые добываются на основании такой первой гипотезы, не могут приниматься живым умом без того, чтобы во всякой новой стадии процесса не возникали новые гипотезы, новые и все более точные приближения к окончательной истине. П р е д в а р и т е л ь н о е п р и н я т и е не наполняет своего назначения служить победе истины только в ДвУх случаях: или вследствие субъективного несовершенства интеллекта исследователя, или вследствие объективного недо-

дость проверки (ср. стр. 159), слова, удивительно совпадающие со словами нашего автора. Наконец, не забудем и сказанного том же роде Геродотом, внушенного ему сходным настроением (Стр. 263). Теперь мы можем сделать вывод из вышеприведен­ ного рассуждения. Борьба против гипотетического направления, в основе которой лежало осуждение известного сорта гипотез, не должна была мешать нашему автору самому пользоваться гипотезами, и упрек в непоследовательности его не касается. Бели он составил себе гипотетическое представление о процессе пищеварения или о причине опьянения, то это было столь же неизбежно, как и то, что эти и другие представления, возникши» при младенческом состоянии физиологии, оказались при даль­ нейшем исследовании неправильными. Но неправильная гипо­ теза это одно, а ненаучная, т. е. совершенно недоступная про­ верке в целом или в части, — это другое и очень отличное от первого. Правда, можно возразить, что нельзя всегда узнать, суждено ли известной гипотезе вечно оставаться гипотезой, или ей присуща способность создать из себя самой средства проверки, которые должны, в конце концов, хоть приблизительно решить вопрос о ее истинности или неистинности. Мы ответим: да, не всегда, но иногда. Но нам нет нужды дальше заниматься этим вопросом. Ведь «теплое» и «холодное», «влажное» и «сухое» в качестве основных составных частей человеческого организма или также в качестве действующих на этот организм факторов, были, строго говоря, меньше, чем просто гипотезы, это были вымыслы, или, вернее, абстракции, облеченные видимостью реальности. Отдельные качества выхватывались из всего ком­ плекса свойств, с которыми в действительности они были не­ разрывно связаны и кроме того наделялись главной ролью, которой они явно не имеют; ведь перемена температуры и состояния веществ, о которых здесь идет речь, не влекут за собой глубокой перемены всех остальных свойств. Большой позитивной заслугой разбираемого сочинения является, то, что оно указало на гораздо более важное значение химических свойств тел, а попутно и на действия, производимые этими телами на вещества, не принадлежащие живым организмам (ср. стр. 288). Поэтому наш автор был прав, считая тепло и холод свойствами, которые оказывают (сравнительно) мало вли­ яния на тело, и сопоставляя эти явления с явлениями реакции

в ый. Как возможно, чтобы там, где дело идет о крайне сложных процессах, слагающихся из бесконечного количества отдельных процессов, был бы наиболее подходящим какой-нибудь другой метод кроме того, который строит целое из его частей и так называемые эмпирические (т. е. выведенные) законы сводит к простым и последним законам? Неверно, что дедуктивный метод ложен или непригоден; но дело в том, что применять его можно при бесконечно более совершенном состоянии науки, а тогдаш­ ней патологии недоставало основы в виде анатомии и физио­ логии, а физиологии в виде клеточной физиологии, химии и физики. Отчасти недостаток прочного основания ощущается и теперь. Поэтому естественно, что было необходимо, а часто необходимо еще и теперь, прибегать к более грубым методам, менее соответствующим предмету. Тогда началась та переходная эпоха, которая продолжается до настоящего времени; только теперь наиболее развитые отделы науки об органической жизни допускают отчасти дедуктивный метод и, таким образом, всту­ пают в последнюю и высшую фазу научной обработки. Типом самой совершенной дедукции является математическое вычис­ ление. В настоящее время оно находит себе широкое применение в окулистике, поскольку она пользуется оптикой. Однако и другие наиболее развитые отделы терапии уже допускают при­ менение дедукции. Взять, например, антисептическое лечение ран. Оно применяется в целях уничтожения микроорганизмов, о которых доподлинно известно, что они есть возбудители бо­ лезней. Уничтожение этих микроорганизмов достигается веще­ ствами, химические свойства которых вызывают уже известный результат. Совершенно иначе обстоит дело, когда такой ясной причинной связи не наблюдают, и недостаток этого не может быть возмещен ни непосредственными, верными, сильными це­ лебными действиями (настоящий эксперимент), ни решающими благоприятными результатами большого числа наблюдений (ста­ тистический метод). Про такие медицинские средства правильно говорили, что «сегодня их рекомендуют, завтра все их хвалят, а через два года о них уже забыли!»* Итак, заслуга косской школы ** не в выборе и применении безотносительно лучших

*См. прим, и доб. Т. Гомперца.

**Школа существовала на о. Кос, втором по величине острове Доде­ канеса (Юж. Спорады). В IV в. до н. э. здесь существовало святилище

*»склепию, археологические останки которого сохранились до наших дней. 'Прим, ред.)

296 Т. Гомперц. Греческие мыслители

приемов исследования или приемов, ближе подходящих к иде­ альному совершенству. Высшая заслуга ее в том, что она поняла, что для применения дедуктивного метода не было необходимых данных, и что место нужных и ценных индуктивных приемов

действительно высоких, манящих целей, но для того времени и еще долго впоследствии недостижимых, — таковы были до­ стоинства, отличавшие представителей этой школы от их про­ тивников, достоинства, заслуживающие нашего полного уваже­ ния. Они с поразительным и неутомимым рвением и меткой наблюдательностью разработали те отрасли медицины, которые были способны к дальнейшей разработке, не требуя более глу­ бокой основы, и прежде всего семиотику, учение о симптомах болезней; меткие наблюдения и тонкие различения в этой об­ ласти, произведенные ими, поражают и поучают современных адептов этой науки. Но и они не могли отказаться от построения всякой теории, и им тоже пришлось прибегать к гипотезам, которые были не менее ошибочны, чем гипотезы их предше­ ственников; размер их ошибок был только потому меньший, что гипотезы их были не столь всеохватывающи и универсальны. Патология соков, этот ярлык гиппократовской школы, патоло­ гия, сводившая все внутренние болезни к состоянию и взаи­ моотношению предполагаемых четырех основных соков, содер­ жат, по мнению современной науки, ни крупицы истины более, чем антропогония книги «О мускулах» или чем фиктивное учение о материи, которое оспаривается в сочинении «О старой медицине».

7. Во всяком случае косцы оказались крайне плодотворными во всякого рода обобщениях, не касаясь вопроса о том, были ли эти обобщения правильны или ложны. Побудительный мотив этого теоретизирующего направления мы должны приписать натурфилософской спекуляции. «Старая медицина», к которой стремились и предлагали возвратиться, была столь же мало похожа на «старую», как Франция старого режима на Францию времен Реставрации. Цель и направление этого движения оп­ ределялись критическим смыслом и скептическим складом ума

гиппократовской школы. Школа эта заняла определенное по­ ложение как против фантастических увлечений некоторых на­

турфилософских доктрин и метафизических учений, выходящих за пределы опыта (ср. стр. 159), так и против супранатуралистцческой теологии.* Здесь тоже выступает противоположность 1Соецев и книдийцев. В сочинении «О природе женщин»,** как

й в другом более значительном сочинении (книги «О женских болезнях»), где обнаруживаются книдийские влияния, «боже­ ственное» и «божественные вещи» играют выдающуюся роль в сравнении с другими факторами. Во вступлении гиппократовской «Прогностики» упоминается о «божественном» как о случайно действующем агенте, как о факторе, настолько мало выходящем за пределы естественной закономерности, что счи­ тают его находящимся в пределах врачебного «предвидения». Однако особенно резкому нападению подвергается супранату­ рализм в двух произведениях гиппократовской школы. Удиви­ тельное сочинение из этого собрания представляет собой книга «О воздухе, воде и положении». Здесь с нами говорит человек, побывавший и в южной России,*** и в долине Нила, видевший неисчислимое множество разнообразных предметов и стремив­ шийся связать бесчисленное количество отдельных случаев в одно целое. Им сделано много ценных наблюдений, много по­ спешных предположений о связи климата со строением тела, о смене времен года и о распространении болезней, но все это отступает перед бессмертной заслугой первой попытки устано­ вить причинную связь между характером народа и физическими условиями. Этот предтеча Монтескье,**** основатель психоло­ гии масс, говоря о так называемой «женской болезни» у скифов, решительно восстает против утверждения, будто эта или другая болезнь является результатом особого божественного вмеша­

*Супранатурализм — философско-теологическое учение начала XIX в. о возможности совмещения истины разума и истины веры, раци­ онализма и Откровения, сводящееся к тому, что рационалистическое по­ знание должно быть дополнено божественным Откровением. (Прим, ред.)

**См. прим, и доб. Т. Гомперца.

***Имеются в виду места обитания скифских племен, кочевавших по северному берегу Понта Евксинского (Черного моря). (Прим, ред.)

****Монтескье, Шарль-Луи (1689—1755) — французский философ,

писатель, общественно-политический мыслитель, представитель Просве­ щения. Считается основоположником географической школы в социологии, согласно идеям которой климат, почва и состояние земной поверхности

определяют дух народа и характер его исторического развития. (Прим. РОД.)

тельства. Почти в таких же выражениях выступает против того же заблуждения сочинение «О священной болезни» (т. е. о па­ дучей, или эпилепсии, считавшейся согласно народному веро­ ванию посещением божества). Как у первого, так и у второго автора отрицание сверхъестественного вмешательства идет ря­ дом с убеждением, что вера в полную закономерность всего в природе вполне соединима с религиозной верой в единый бо­ жественный первоисточник, из которого в последнем счете ис­ ходит вся природа. «Все божественно, и все человеческое» — так гласит формула автора книги «О священной болезни»; она означает лишь то, поясняет он, что нет никакого основания называть одну болезнь «более божественной», чем другую. Ведь все они вызываются естественными агентами, как тепло, холод, солнце, ветер, которые все божественной природы, хотя ни один из них не закрыт для человеческого ума и не изъят из человеческого влияния. Раздвигая обобщение еще шире, «при­ рода и причина этой болезни исходит из того же божественного, из которого исходит все остальное». Так же выражается и автор книги «О воздухе, воде и положении»: «Мне самому представ­ ляются эти страдания божественными, а также и все остальные; ни одно не более божественно, не более человеческое, чем другое... Каждое из них обладает природой (т. е. имеет есте­ ственную причину) и ни одно не возникает без таковой». Более полемически настроенный автор книги об эпилепсии рассыпа­ ется в язвительных обвинениях против «площадных шарлатанов и хвастунов», которые лечат болезни разными суеверными при­ емами, «очищениями и заговорами»; «они хотят скрыть соб­ ственное незнание и беспомощность под покровом божествен­ ного» и — это самый сильный его козырь против них — не верят сами в истинность своего учения. «Ибо если бы эти страдания устранялись подобными очищениями и иными при­ емами, которые они применяют, то что же мешает другими подобными же приемами вызывать эти страдания у людей? Но тогда причиной их было бы не божественное, а нечто челове­ ческое. Ибо если кто-нибудь мог бы при помощи волшебных или очистительных средств удалить подобную болезнь, тот, применяя другие средства, мог бы и вызвать ее, и тогда уже не было бы божественного (и его влияния)». Так же обстоит дело и с остальными сходными приемами, которые все — ут­ верждает он — основаны на предположении, что богов не су-

3 0 0 Т. Гомперц. Греческие мыслители

привести еще несколько образчиков чисто научного духа, ха­ рактеризующих значительную его часть. Значительные мысли не отвергались и к ним не относились с пренебрежением только потому, что они были высказаны в первый раз в противном лагере. Важное учение о необходимости равновесия между ра­ ботой и питанием, впервые высказанное в среде книдской шко­

сочинения этой школы «Книдийские изречения». Автор выше­ упомянутой книги так же далек от тщеславного стремления к оригинальности, как и от всякой погони за поверхностными успехами и триумфами. Так, например, он, следуя истинным приемам исследователя, старается сперва подкрепить новыми и серьезными аргументами опровергаемую им доктрину. «Оп­ ровергаемый нами взгляд, — говорит он в одном месте, — мож­ но попытаться поддержать следующими аргументами». Столь же твердое неиспорченное чувство истины обнаруживает автор сочинения «О сочленениях», которое Литтре назвал «великим хирургическим памятником древности и вместе образцом для всех времен». Этот строго мыслящий и благородный врач не боится указать на ошибки своего лечения. «Я намеренно пишу об этом, — оправдывает он незабвенными словами свое упоми­ нание, — ибо полезно знать и неудавшиеся опыты, понимать, отчего они произошли». Как в этом случае ему не хочется скрыть от своих наследников какое бы то ни было полезное сведение, так в другом случае он выходит из обычных рамок изложения в целях избавления больного от излишних страда­ ний: «Подобное, мог бы сказать всякий, лежит вне области врачебной науки; к чему еще заниматься такими случаями, которые уже неизлечимы? Неправильно, отвечаю я... При из­ лечимых случаях надо прилагать все старание, чтобы они не стали неизлечимыми... А неизлечимые случаи надо научиться распознавать, чтобы избавить больного от ненужного причине­ ния ему страдания». Этот до гениальности работоспособный человек не привык ставить границ своей работе. Он распро­ странил свои анатомические исследования на мир животных, сравнивал строение человеческого скелета со скелетами других позвоночных, причем поставил это исследование столь широко (как мы узнаем из двух его сообщений), что мы без малейшего колебания назовем его ранним, быть может, самым ранним