5 курс / Психиатрия и наркология для детей и взрослых (доп.) / Нейробиология_и_лечение_травматической_диссоциации
.pdfГлава 19. Интеграция тела и разума; сенсомоторная психотерапия... |
529 |
которые могут сопровождать крик привязанности. Врач попросила ее осознать, что происходит, когда ее глаза встречаются с глазами Джули,
ита сообщила, что чувствует себя в безопасности и может сделать более глубокий вдох. Врач объяснила ей, что зрительный контакт между ними может быть “ресурсом’ отношений, который они могут использовать со знательно, чтобы помочь ей оставаться с терапевтом и чувствовать себя в безопасности.
Разные части обычно имеют совершенно разные реакции на дан ное вмешательство, точно так же, как и разные переносы на терапевта,
ивмешательство, полезные одной части, но могут оказаться вредными для другой. Глаза Джули фиксируются на взгляде врача, но было очевид но, что другая часть, напуганная связью и близостью, также нуждалась во внимании. На начальных этапах лечения терапевт тщательно отсле живала реакцию Джули на ее физически близкое расположение. Врач заметила, что, когда их глаза встречались, ее тело отступало назад; когда врач делала шаг к ней, Джули неизменно делала небольшой шаг назад; когда врач наклонялась вперед в своем кресле, Джули откидывалась на зад в своем. Она также часто смотрела в сторону двери. Эти действия, по-видимому, относились к части “бегства”, которая, встревоженная зрительным контактом и близостью, хотела убежать. Когда терапевт обратила ее внимание на то, что ее тело тянется прочь, Джули, говоря от части, находящейся под влиянием систем привязанности и социаль ности в повседневной жизни и, таким образом, нейровоспринимающей некоторую степень безопасности, заявила, что для нее “нормально”, что врач находится в непосредственной близости. Однако в ее теле уже об наружилась другая часть, которая, казалось, нейровоспринимала опас ность и готовилась к бегству, когда расстояние между нами сокращалось.
Снамерением интегрировать эти части и их тенденции к физическим действиям, терапевт предложил исследовать, какое расстояние может быть оптимальным для обеих частей ее тела.
Когда врач попросила Джули почувствовать, какое расстоянием явля ется “правильным” между ними, та снова повторила, что место, где сидит терапевт, “нормально”. Понимая, что это была точка зрения только од ной части, связанной с системами действий в повседневной жизни, врач продолжила задавать вслух вопрос о том, в каком положении Джули чувствует себя лучше, и воплотила это в жизнь, сначала отодвинув свой стул, а затем придвинув его ближе, спросив Джули, заметила ли она раз ницу в своих реакциях. Джули признала, что чувствовала себя лучше, когда терапевт отодвинулась; ее тело расслабилось, но цепкий взгляд
Рекомендовано к покупке и изучению сайтом МедУнивер - https://meduniver.com/
530 Часть II. Лечение: воплощенное “я” и безопасные способы говорить правду
выражал страх. Поддерживая социальную активность, они удовлетво рили потребности той ее части, которая боялась близости, оставшейся после жестокого обращения с ней в детстве, но другая часть отчаянно нуждалась во враче как в безопасном убежище и, похоже, боялась, что терапевт “бросила ее”, когда отошла.
Когда врач вернула уверенный зрительный контакт с Джули, она по просила ее обратить внимание на то, считает ли та, что врач энергетиче ски покидает ее, или нет. Джули ответила, что видит, что это не так. Затем терапевт предложила попросить свою боязливую часть увидеть то, что та увидела: что энергетически врач все еще с ней. Далее врач попросила ее обратить внимание на то, что ее глаза говорят этой ее части о страхе “ухода”. Джули сообщила, что глаза врача выглядели заинтересованны ми, и она могла видеть, что врач не оставила ее. Таким образом, им уда лось успокоить ее боязливую, цепляющуюся часть, и ее глаза потеряли большую часть своего страха. Обратите внимание на разные цели систем действий: часть, связанная с бегством, пыталась увеличить расстояние, в то время как часть, связанная с криком привязанности, стремилась увеличить близость. А другая часть просто хотела быть в настоящем мо менте без вмешательства защитных подсистем, поэтому сообщила, что все “нормально”. Перед терапевтом с Джули стояла сложная задача: спо собствовать интеграции, одновременно учитывая цели всех этих систем. По мере того, как три части “я”, на которые влияли различные системы действия, удерживались в осознании, облегчалась коммуникация между ними.
Обратите внимание, что в работе с травмой крайне важно поддержи вать социальное взаимодействие между клиентом и терапевтом. Врач
иДжули вместе решали, стоит ли пробовать различные техники, это сотрудничество между ними повысило ее социальную вовлеченность
иснизило реактивность на терапевтические отношения тех частей, ко торые находились под влиянием защитных систем действия. Активация системы социальной вовлеченности удерживает клиента “в настоящем моменте”, стремится поддерживать возбуждение в пределах допусти мого уровня, а также стимулирует части, вовлеченные в повседневную жизнь с системами действия исследования, общительности и даже игры. Терапевт должен сосредоточиться на том, чтобы восстановить со трудничество, если социальная вовлеченность клиента снижается или утрачивается, что происходит само собой по мере появления защит ных частей. Без сотрудничества, ориентации на “настоящий момент”
ирегулируемого возбуждения посттравматические триггеры приводят
Глава 19. Интеграция тела и разума: сенсомоторная психотерапия... |
531 |
к беспрепятственному появлению частей, коренящихся в защитных под системах, снижая терапевтический эффект и усугубляя диссоциативные тенденции.
После психообразования, посвященного различным защитным подси стемам, Джули сказала, что у нее нет части “бей”, но у нее не было понима ния, почему. Однако она с врачом смогли составить список соматических признаков других защитных подсистем: расширение и зажмуривание глаз и “ощущение себя ребенком” указывали на часть крика привязанно сти; импульсы отойти назад и посмотреть на дверь сигнализировали о ча сти “беги”; общее ощущение онемения, сгорбленная поза, наклон головы вниз, сопровождаемые пространственным ощущением и отсутствием телесных ощущений, были характерны для части коллапса, для которой “ничто не имеет значения”, что беспокоило ее больше всего. У Джули развивалась амнезия на те периоды времени, в течение которых она была гиповозбуждена, что, по-видимому, было связано с защитой от симули рованной смерти, связанной с повышенным дорсальным вагальным то нусом. Нет необходимости говорить о том, что гиповозбуждение глубоко нарушило ее способность функционировать в жизни. Джули регулярно подвергалась эмоциональному насилию со стороны своего начальника. Сексуальные домогательства со стороны мужа часто приводили к тому, что она “выходила” из своего тела, а иногда она не помнила их сексуаль ного контакта. Она выражала стыд и неприязнь к этим “отключениям”, покорным тенденциям.
Очень важно развивать понимание того, что каждая часть “я” имеет важные функции. Врач с Джули обсудили, что ее “ресурс выживания” — автоматическое подчинение, отключение и покорность. Они минимизи ровали тяжесть насилия, когда она была ребенком, тогда как попытки “бей” или “беги” в отношении обидчика в то время были бы неразумны ми. Ее мобилизующие реакции “бей” или “беги” были отменены в пользу более адаптивных (в той ситуации) защитных реакций неподвижности. Джули начала отказываться от сурового самоосуждения в пользу любо пытства исследования, задаваясь вопросами: “Как я могу понять и пере вести язык своего тела? О чем говорит мне эта сгорбленная поза и ощу щение пространства? Как я лучше всего защищалась и выживала, когда была маленькой?”. Опираясь на список соматических признаков, врач
иклиентка смогли наблюдать за появлением защитных частей, особенно гиповозбужденной части, в ходе терапии и способствовать осознанию
исфокусированному на настоящем времени внутреннему общению меж ду частями.
Рекомендовано к покупке и изучению сайтом МедУнивер - https://meduniver.com/
532 Часть II. Лечение: воплощенное “я” и безопасные способы говорить правду
Одной из первых целей терапии была разработка ресурсов, которые Джули могла бы использовать, когда у нее наступит гиповозбуждение. Терапевт и Джули решили обратиться к ее сексуальным отношениям с мужем, потому что думали, что, даже говоря об этом, Джули может начать испытывать некоторые из соматических признаков гиповозбуж дения, перечисленных ранее. Исходя из того, как она переживает эти симптомы в настоящий момент, врач надеялась помочь Джули найти конкретные соматические ресурсы, в которых та нуждалась. Даже ког да Джули начала думать на эту тему и пыталась говорить об этом, она сообщила о чувстве “ловушки”, которое быстро привело к некоторым из перечисленных выше симптомов: ощущение онемения и пространства, сутулость позвоночника и потеря чувства в теле. Терапевт предложи ла Джули встать и пройтись вместе, чтобы заметить, что их ноги могут уносить их от одних объектов в комнате к другим, стимулируя тем са мым ресурс реакции “беги”. Вскоре Джули сказала, что чувствует себя более присутствующей и отметила, что ей приятно замечать свои ноги. Переживание подвижности было простым действием, которое помогло облегчить оцепенение и ощущение пространства. Ее система социальной вовлеченности позволила ей оставаться в отношениях с врачом, пока они сознательно выполняли физическое действие реакции “беги” по средством передвижения для смягчения неподвижности части, которую постиг коллапс.
На протяжении всей терапии клиентов с диссоциативными расстрой ствами каждое вмешательство направлено на поддержку интеграции, предоставляя частям возможность общаться. После того, как терапевт и клиентка сели, врач попросила Джули отнести это вновь обретенное осознание своей способности использовать ноги для реакции “беги” об ратно к той части, которая была в коллапсе. Джули сообщила, что “ре бенок” в коллапсе, которого она отчетливо видела как ребенка, пассив но лежащего на кровати ее отца, почувствовал поддержку, ощутив свои ноги и способность “выбраться”. Это действие, которое она не смогла бы безопасно выполнить тогда. Также было важно донести до этой детской части, что прошлое уже позади, она больше не в ловушке и может безо пасно использовать другие, более сильные действия в своей нынешней жизни. Во время этого исследования тело Джули расслабилось, и она сообщила о новом ощущении своего тела как единого целого, тогда как раньше она могла чувствовать только отдельные его части.
И снова, на протяжении всего процесса, та часть Джули, которая мог ла участвовать в повседневной жизни и общаться с врачом, поощрялась
Глава 19. Интеграция тела и разума: сенсомоторная психотерапия... |
533 |
оставаться присутствующей, осознанной и ответственной и не позволять частям, укорененным в животных защитах, брать верх.
Благодаря использованию осознанности, Джули смогла заметить свой опыт в настоящем моменте и то, как она испытывает физические проявления различных диссоциативных частей. Она также могла осоз навать, как терапевтические вмешательства изменяют ее переживания в настоящем, и какие действия способствуют общению между частями. Осознанность вовлекает префронтальную кору в изучение опыта диссо циативных частей в настоящем моменте, а не в их реализацию, и включа ет в себя маркировку и описание опыта настоящего времени [Kurtz, 1990;
Ogden et al., 2006; Siegel, 2007]. Поскольку осознанность “мотивируется любопытством” [Kurtz, 1990, р. Ill], она способствует безоценочному принятию внутреннего опыта, позволяя эмоциям, мыслям и ощущениям “просто быть там”, вызывая в них доброжелательное осознание, занимая по отношению к ним скорее “приветственную”, чем “требующую реше ния” позицию [Segal, Williams, & Teasdale, 2002, р. 55].
Под осознанностью обычно подразумевается открытость и восприим чивость ко “всему, что возникает в поле зрения ума” [Siegel, 2007] без предпочтений. Использование “направленного осознания” [Ogden et al., 2006] помогает клиенту осознать определенные элементы настоящего момента, которые считаются важными для достижения терапевтических целей. На начальном этапе терапии Джули врач направляла ее созна ние именно на повышение осознанности ресурсов, которые помогали ей стабилизироваться, задавая такие вопросы: “Можете ли вы описать, что происходит в вашем теле, когда вы чувствуете, что ваши ноги несут вас в пространстве?”. Когда осознанность клиентов не направлена (как в открытых вопросах, например, “что вы чувствуете?”), люди часто ока зываются во власти диссоциативных деталей, которые наиболее ярко проявляются на переднем плане сознания, что может усугубить фраг ментацию.
Направленная осознанность помогла Джули найти позу, которая спо собствовала ее утверждению в своем окружении. Джули было очень труд но устанавливать границы и говорить “нет” из-за покорной тенденции, которая принадлежала гиповозбужденной части, имевшей сгорбленную позу. Вместе с врачом Джули бросила вызов ее покорности, изменив позу. Сначала врач продемонстрировала утвердительную позу, опустив ноги вниз и вытянув позвоночник вверк, чтобы стоять более прямо, а за тем тактично противопоставила это движение имитации сгорбленной позы Джули. Далее Джули попробовала оба варианта с целью выяснить
Рекомендовано к покупке и изучению сайтом МедУнивер - https://meduniver.com/
534 Часть II. Лечение: воплощенное “я" и безопасные способы говорить правду
для себя позу между этими двумя полярностями, которая ощущалась наиболее интегрированной. Было важно, чтобы Джули не подавляла часть “я” в коллапсе, послушно подражая ассертивной позе терапевта, а мысленно экспериментировала, практикуя разные позы, замечая свой внутренний опыт и находя позу, в которой она чувствовала себя одновре менно ассертивной, и которая включала бы часть я, находящуюся в кол лапсе. В течение нескольких сеансов, во время которых врач с Джули работали над новой позой, Джули осознала свою часть, которая боится ассертивности (преследующие голоса, представлявшие часть, осуждаю щую ее за то, что она не была ассертивной ранее), и часть, которая боится наказания, если Джули будет ассертивной.
Все части имели конкретные физические отражения, которые способ ствовали ощущению фрагментарности Джули: осуждение характеризо валось поднятым подбородком, отвратительным взглядом и суженными глазами; страх наказания выражался в поднятых плечах и округлой спи не; а страх утверждения проявлялся в общем втягивании и неподвижно сти ее тела. Все части необходимо было рассмотреть, признать и оценить их функции, изучить их сопротивление друг другу и интегрировать их тенденции к действию. Терапевт начала задавать вопросы, способство вавшие пониманию мотивов частей: “Пытается ли осуждающая часть сказать вам, что у вас есть право быть сердитой и напористой? Пытается ли та часть, которая боится утверждения, уберечь вас от еще большей боли?”. Врач проследила изменения в теле Джули, когда части начали понимать друг друга, и Джули стала ощущать свое тело менее фрагмен тированным по мере того, как улучшалось ее внутреннее сопереживание
ипонимание. В конце концов, она смогла практиковать новую зазем ленную, более вертикальную позу, в которой чувствовала, что ее часть коллапса защищена более ассертивной частью. Постепенно, с течением времени, ее новая поза стала более удобной и твердой, и она становилась все более способной говорить “нет” таким образом, чтобы чувствовать себя интегрированной и включающей в себя часть коллапса, а также ча сти, которые осуждают, боятся ассертивности или боятся наказания.
Джули также узнала, что изменение угла наклона головы способ ствует социальной вовлеченности и нейровосприятию безопасности. Во время одного из сеансов врач повторила поворот головы Джули вниз,
ивместе они осознанно изучили его последствия, заметив, что распоз навать и принимать сигналы из окружающей среды при таком положе нии головы гораздо сложнее. Вместе они попробовали поднять голову, удлинив позвоночник и слегка придвинув лопатки друг к другу, и обе
Глава 19. Интеграция тела и разума: сенсомоторная психотерапия... |
535 |
почувствовали больший контакт друг с другом и с окружающей средой. И снова, чтобы включить все части в лечение, они должны были иссле довать разные реакции различных частей на это вмешательство и об ратиться к тем, кто боялся “видеть и быть увиденным”, кто чувствовал себя в большей безопасности с опущенной головой, кто осуждал ее и т.д. Страхи Джули и ее сопротивление поднятию головы и общению с внеш ним миром уменьшались по мере того, как эти комплексные действия выполнялись неоднократно долгое время,
Как уже говорилось ранее, очень важно, чтобы та часть Джули, ко торая сдалась и покорилась перед лицом угрозы жизни, не интерпре тировалась как негативная, а признавалась как лучшая защита для того времени и места. Важно ее чествовать, даже когда ее реакция выжива ния трансформируется и интегрируется с другими частями личности. Врач и Джули неоднократно благодарили эту часть (и другие части) за службу, которая была так важна в прошлом, способствуя ее интеграции
вкачестве животной защитной реакции, сохраняющей жизнь, а не в ка честве унизительного поражения. В то же время они бросили вызов этой части так, чтобы безопасные, ассертивные и контактные действия ста ли новыми альтернативами, способствующими более полному участию
вповседневной жизни. Джули продолжала бы снова и снова повторять защитные тенденции, ориентированные на выживание, и снова и снова переживать коллапс, если бы этот паттерн гиповозбуждения был понят и интерпретирован, но остался бы без ответа. Вместо этого, постепенно, она ощутила большую стабилизацию в своей повседневной жизни; обре ла больше возможностей для утверждения, связи и заботы о себе; у нее стало меньше гиповозбужденных, амнестических эпизодов.
Травматические воспоминания
После того, как врач и Джули достигли определенного успеха в смяг чении вмешательства защитных подсистем, особенно гиповозбуждения
иего нейровосприятия угрозы жизни, в повседневную деятельность
инейровосприятие безопасности, они перешли к работе непосредственно
своспоминаниями о детском насилии. Работа с травматической памятью представляет собой сложный парадокс. С одной стороны, она зависит от способности клиента к нейровосприятию безопасности и, таким об разом, к поддержанию социальной активности и вовлечению тех частей, которые связаны с системами действий в повседневной жизни. Однако, когда клиенты начинают вспоминать травму, стимулируются системы
Рекомендовано к покупке и изучению сайтом МедУнивер - https://meduniver.com/
536 Часть II. Лечение: воплощенное “я” и безопасные способы говорить правду
защитных действий, нейровосприятие опасности и угрозы жизни, а так же дисрегуляция возбуждения, что часто приводит к потере социальной вовлеченности и связи с системами действий в повседневной жизни. Терапевт должен помочь клиентам увеличить их способность оставаться в “настоящем моменте”, чтобы система социальной вовлеченности и ча сти, связанные с системами действия повседневной жизни, оставались “под контролем”. Задача состоит в том, чтобы переработать прошлое так, чтобы произошла устойчивая интеграция фрагментированных частей
ифрагментированных телесных/эмоциональных/когнитивных пережи ваний. Для этого необходимо вызвать части, уходящие корнями в защи ту, но не настолько, чтобы эти дисрегуляционные, диссоциированные ча сти “подавили” социальную активность. Таким образом, клиент должен одновременно получить доступ к частям, которые нейровоспринимают опасность, а иногда и угрозу жизни, без потери осознанного свидетель ства, социальной вовлеченности и нейровосприятия безопасности.
ВСП самоописание декларативной памяти чаще всего используется для того, чтобы вызвать неинтегрированные телесные реакции, физиче ские действия и части личности для лечения влияния травматического прошлого на текущее жизненное функционирование клиента, а не толь ко как средство для формулирования связного вербального самоописания. Когда Джули вспоминала одно конкретное событие о насилии, ее охватило гипервозбуждение, дрожь, паника и ужас. Чтобы помочь ре гулировать ее гипервозбуждение, врач проинструктировала Джули иг норировать возникающие образы насилия, “отбросить содержание” вос поминания, сосредоточиться исключительно на своем теле и сконцен трироваться на удлинении позвоночника, ощущении своих ног на земле
исохранении зрительного контакта, пока она не почувствует, что ее воз буждение возвращается в пределы допустимого. Эти физические ресур сы, которые они уже определили и практиковали на первом этапе лече ния, предотвратили дальнейшую диссоциацию и вновь задействовали ту часть Джули, которая могла оставаться в настоящем моменте. Когда ее возбуждение вернулось в пределы допустимого, она снова смогла одно временно воспринимать чувство безопасности, связанное с настоящим,
ичувство опасности, связанное с прошлым.
При работе с травматическими воспоминаниями культивируются но вые ресурсы и обнаруживаются, признаются и укрепляются ресурсы, дав но используемыедля преодоления травматическогособытия. Независимо от того, насколько внезапными или тяжелыми были травмирующие события, перитравматические ресурсы неизменно использовались
Глава 19. Интеграция тела и разума: сенсомоторная психотерапия... |
537 |
и впоследствии могут быть осознаны в терапии. Например, когда Джули начала вспоминать эпизоды о том, как отец сердито вытаскивал ее из укрытия в шкафу, она сообщила, что не сопротивлялась и ей было стыд но за то, что ее гиповозбужденная часть была такой пассивной. Однако, когда терапевт спросила ее, как ее пассивность повлияла на отца, Джули ответила, что он меньше злился, когда она не сопротивлялась. Врач и кли ентка признали ценность этой гиповозбужденной части ранее в терапии, в контексте работы непосредственно со специфической переработкой травматической памяти, провели рефрейминг ее молчаливого согласия как адаптивного действия, которое успокоило ее отца, углубили приня тие и даже благодарность Джули за ее пассивность во время насилия.
Сначала врач попросила Джули рассмотреть последовательность со бытий в этом воспоминании, но не переживать их заново, а обратить вни мание на то, что ее поддерживало и как она справлялась. Она вспомнила, что, когда отец тащил ее в свою комнату, ее старшая сестра беспомощно наблюдала за этим из коридора. Джули встретила взгляд сестры и по чувствовала ее сострадание, зная, что после этого они с сестрой будут обниматься в их общей постели. Хотя они никогда не говорили о том, что произошло, между ними существовала поддержка “без слов”. Это было особенно важным воспоминанием для Джули, потому что до этого терапевтического сеанса она не могла вспомнить ни одного положитель ного опыта из своего детства. Врач заметила изменения в ее теле, когда она говорила о комфорте, который испытывала после этого с сестрой, и, желая помочь ей зафиксировать воспоминание о нейроцептивной безо пасности, попросила ее: “Сделайте паузу: вспомните, как вы обнимаетесь
ссестрой — что происходит?”. Джули ответила: “Я делаю небольшой вдох и понимаю, что на данный момент все кончено”. Пытаясь помочь ей понять, что этот момент значит для нее, терапевт сказала: “В этом моменте есть что-то очень важное для вас, нужно просто почувствовать этот опыт, что он может вам сказать?”. Когда Джули продолжала концен трироваться на воспоминании о том, как она была вместе с сестрой, ее дыхание стало глубже, а в руках исчезло напряжение. Она сказала: “То, что она рядом, свидетельствует о том, что я не одна”, — и начала тихо плакать, а ее тело немного расслабилось. Даже посреди травмирующей обстановки, которая требовала хронической активации частей, готовых к опасности и угрозе жизни, Джули и ее сестра находили моменты связи, которые поддерживали их. Части клиента, вовлеченные в системы дей ствий в повседневной жизни, укрепляются и могут быть интегрированы
счастями, относящимися к защитной подсистеме, когда такие моменты
Рекомендовано к покупке и изучению сайтом МедУнивер - https://meduniver.com/
538 Часть II. Лечение: воплощенное “я” и безопасные способы говорить правду
социального взаимодействия в рамках травматического опыта вспоми нают и воплощают, а смысл этих моментов раскрывается.
Интеграция прошлого и настоящего облегчается, когда моменты трав матического прошлого, дающие силы или поддержку, переплетаются с опасными или подавляющими моментами и с нейровосприятием без опасности в настоящем. Память реконструктивна, и внимание к частям, представляющим подсистемы повседневной жизни и защиты, смягчает как фобическое избегание травматической памяти, так и постоянное воспроизведение ее в фиксированной форме. Как сказала Джули по сле сеанса: “Воспоминания никогда не будут прежними. Теперь я буду помнить не только о насилии. Я также буду помнить, что мы с сестрой проходили через это вместе, и мы были друг у друга”. Таким образом, опять же, часть, которая сейчас нейровоспринимает безопасность, может быть интегрирована с частями, которые нейровоспринимают опасность, и с частью, которая может нейровоспринимать моменты безопасности, разделенные с сестрой.
Пьер Жане писал о множестве психических и физических действий, которые остаются незавершенными для людей с расстройствами, свя занными с травмой [Janet, 1919, 1925]. Сенсомоторный психотерапевт помогает клиенту “завершить” усеченные действия диссоциированных частей и интегрировать их через общение с другими частями личности. Посредством специфической обработки состояния, сфокусированной на том, как организм закодировал травматические события, активи руются части, связанные с животной защитной реакцией и нейровос приятием опасности и угрозы жизни, и перерабатываются их неявные воспоминания, вызывая новые реакции, которые могут теперь инте грироваться со старыми. Во “фрагменте” воспоминаний задействованы различные части: те, что хранят обездвиживающие защитные реакции, которые действительно имели место, и те, что хранят придающие силы физические действия, такие как реакции “бей” или “беги”, которые “хо тели воплотиться”, но были усечены во время первоначального события. Эти действия, когда они выполняются в контексте социального участия в терапевтическом процессе, смягчают чувство беспомощности и стыда, порождают моменты уверенности и удовлетворенности и способствуют интеграции (как соматической, так и психической) между частями.
Следует отметить, что клиенты также могут испытывать стыд и по ражение из-за дисрегуляции защитных механизмов реакций “бей” или “беги”, которые хаотичны и не поддаются контролю. Одна клиентка сты дилась приступов взрывной ярости, которые переживала, набрасываясь