книги / Язычество древних славян.

332 ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ДРЕВНЕЙШИЕ СЛАВЯНЕ

чаться только там, где кончается скифская степь, где начинается земле­ дельческая зона, где есть «города» (отсутствующие у скифов),— у сколо- тов-праславян Правобережья Днепра и Ворсклы и у соседних земледель­ цев гелонов Посулья и Северского Донца.

У борисфенитов Правобережья Днепра («скифов»-пахарей, сколотое),

Трахтемировском. Первые два представляют собой глиняные столбы диаметром около метра. Верхняя часть покрыта семью рельефными кон­ центрическими кругами; четыре круга ближе к центру, а три круга ближе к краю жертвенника; в центре — мискообразное углубление. Около жертвенников найдены обугленные колосья пшеницы и кости животных. Связь с аграрной магией выступает явно. Интересно сакральное число 7, свидетельствующее об уранических представлениях, о 7 небесных кру­ гах 80.

Более сложными представляются жертвенники двух других городищ. На Трахтемировском городище жертвенник находился в небольшом по­ мещении длиной 6 м и представлял собой круг в 150 см в диаметре, про­ черченный прямо на глиняной промазке пола. С одной стороны круг был украшен спиралями. Жертвенник был прокопчен; на нем находились глиняная миска и греческий расписной килик родосской работы. Рядом находился сосуд в виде птицы; такие птицевидные сосуды широко рас­ пространены в это время и у западных праславян. В Жаботине жертвен­ ник VI в. до н. э. тоже находился внутри здания 9 X 9 м, диаметр его тоже около полутора метров. Середина жертвенника, или сакрального круга, покрыта концентрическими кругами, затем следует кольцо, за­ полненное упрощенным меандром, а у самого внешнего края идет круп­ ный бегуще-спиральный орнамент, близкий к трипольскому. Возможно, что здесь он тоже выражал идею непрерывного бега времени путем серии восходов-заходов 81 (см. рис. на с. 334).

Все эти жертвенники являлись принадлежностью культа малых форм; в помещения, где они находились, могли вместиться не более 40—60 че­ ловек. Следовательно, они служили всего лишь нескольким семействам одного небольшого участка «города», может быть, соседям, родичам или, говоря средневековым языком, «уличанам». Могло быть и другое: в по­ мещении, где символические круги вырезаны прямо в полу жилища, мог жить какой-нибудь волхв, жрец, производивший часть своих священ­ нических действий дома, где он мог гадать, давать советы и т. п. Слишком уж непохожи эти «домашние» алтари на общественные сооружения. Впро­

на столбах, то сооружение могло служить и более широкому кругу со­ граждан.

80 Археолопя Украшсько! Р С Р . Кшв, 1971, т. II, с. 157; Яковенко Э. В . Нове про

разкопки В . В . Хвойки б)ля с. Пастирського.— Археолопя, 1966, XX.

81 Покровская Е. Ф. Жер.венник раннескифского времени у с. Жаботина.— КСИА.

Киев, 1962, № 12.

ПРАСЛАВЯВСКИЕ ЖЕРТВЕННИКИ

Большой интерес представляют находки на самом дальнем восточном краю праславянского мира, где славяне в V III—VII вв. до н. э. вклини­ лись в будино-гелонскую среду,— на Ворскле, в упоминавшемся уже не раз Бельском городище. Приведу слова Б. А. Шрамко, производившего там раскопки: «В 1972 г. на Восточном укреплении Бельского городища удалось обнаружить остатки святилища V I—V вв. до н. э., в котором свершались обряды, связанные с культом растительности и плодородия. В большом раскопе XXIII (площадь 1891 кв. м) обнаружена довольно чистая площадь без обычной массы бытовых и хозяйственных остатков

исооружений.

Вюго-восточной части находилось святилище, в котором на протя­ жении 70 м было 7 жертвенников, из которых 6 расположены в основном по линии север — юг, а 7-й — к востоку от нее. Рядом имелось три боль­ ших круглых ямы. Вылепленные из глины на земляном возвышении жерт­ венники имели форму круга диаметром 40—50 см. Положенный на землю слой глины толщиной 3—3,5 см был тщательно заглажен, обожжен и по­ белен. Высота жертвенников 30—40 см. Вокруг найдено совершенно небывалое количество сделанных из глины культовых предметов: зоо­ морфные и антропоморфные статуэтки (в целом виде и в обломках), куль­ товые лепешки, сосуды, светильники, глиняные модели частей тела жи­ вотных для гадания.

334 ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ДРЕВНЕЙШИЕ СЛАВЯНЕ

Среди статуэток имеются подлинные шедевры культовой глиняной пластики скифской эпохи» 82.

Эти сооружения под открытым небом, на расстоянии около 10 м друг от друга, могли быть памятниками общественного культа.

Глиняная культовая пластика представляет большой интерес. Здесь есть сидящие женские фигуры, изображающие беременных; есть фигурки медведей, быков, рыси, но особый интерес представляет изображение лося, приносимого в жертву: вылеплена передняя часть туши с головой, частью хребта и ребрами (в том месте, где должно находиться сердце). Как бы отвечая Геродоту на его заметку о неприятии настоящими скифами свиных жертв, жители Гелона приносили в жертву свиней («кости свиньи не только обычны, но даже преобладают»), доказывая тем свою непри­ частность к скифам-кочевникам. В жертву приносили также быков, овец, коз, коней и собак 83.

Около Гелона, в одном из курганов, было найдено погребение «жри­ цы, связанной с земледельческим культом плодородия...». «Около могилы на уровне погребенной почвы оказалось огромное кострище, в золе кото­ рого найдены остатки сожженной соломы и зерен пщеницы, ячменя, ржи, овса, бобовых, а также культовые модели зерен из глины» 84.

В связи с аграрной магией немалый интерес представляют не только глиняные модели зерен, но и глиняные крестообразные рогульки 86, на­ ходящие соответствие, во-первых, в тех «рогатых лепешках», которые греки приносили в жертву Аполлону, а во-вторых, в многочисленных восточнославянских этнографических примерах. Весной, задолго до сева яровых, у русских, украинцев и белорусов пекли печенье в форме креста. Судя по позднейшему приурочению к средокрестной неделе великого поста, первоначально, в дохристианские времена, выпечка крестов про­ изводилась в дни весеннего равноденствия, т. е. на языческую маслени­ цу; в пользу этого говорит и равнозначность крестов из теста с благове­ щенской просфорой (25 марта). В кресты запекали зерна, монеты.

Испеченные кресты крошили в лукошко с посевным зерном, по запе­ ченной монете определяли, кто первым должен начинать сев; иногда крес­ ты целиком клали в лукошко. Кресты съедали в день выпечки, часть ос­ тавляли на день сева, чтобы съесть их в поле, а часть давали скоту, иногда ими кормили коней и скотину в юрьев день при первом выгоне 86.

Магический характер аполлоновых рогатых лепешек не подлежит сомнению (см. рис. на с. 335). Знак косого креста, похожий на глиня­ ные рогатые лепешки, встречается на глиняных чарах с поддоном, воз­ можно служивших для чародейства 87.

82Шрамко Б. А. Новые находки на Бельском городище и некоторые вопросы форми­ рования семантики образов звериного стиля.— В кн.: Скифо-сибирский звериный стиль в искусстве народов Евразии. М., 1976, с. 202 и 204—207.

83Шрамко Б. А. Новые находки..., с. 206.

ГЛАВА ШЕСТАЯ. ЗЕМЛЕДЕЛЬЧЕСКИЕ КУЛЬТЫ ПРАСЛАВЯН

РИТУАЛЬНЫЕ ФИГУРКИ СКИФСКОГО ВРЕМЕНИ

В прямой связи с культом плодородия стоит орнаментика глиняных ковшей, к которым очень хорошо подошел бы средневековый термин «черпала», упоминаемый в связи с языческими аграрными праздниками. Ковш — вообще один из наиболее устойчивых видов ритуальной посуды. Деревянные ковши в виде лебедя известны еще в уральском святилище бронзового века (Горбуновский торфяник), а доживают они в деревенском быту, и именно как ритуальные, вплоть до XIX в., когда их хранили даже в часовнях и пили из них по «канунам».

Скифские ковши не несут никаких птичьих черт, но на них есть очень интересный орнамент заклинательного характера. Возьмем в качестве примера ковш из Макеевки в бассейне Тясмина 88.

88Галанина Л. К. Скифские древности Поднепровья.— САИ-Д1-33. М., 1977, табл. 8, рис. 3; Ильинская В. А. Раннескифские курганы..., табл. XXX, рис. 7.

338 ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ДРЕВНЕЙШИЕ СЛАВЯНЕ

Усилия значительного отряда исследователей проясняют многие от­ дельные стороны проблемы, но гигантский территориальный размах и обилие материала все еще затрудняют ее окончательное решение на уровне историко-культурного синтеза, опирающегося на четкую и убе­ дительную хронологию, с одной стороны, и на равномерное рассмотрение общего и локального — с другой.

В зверином стиле скифских и скифоидных племен содержится и ин­ формация об охотничьем прошлом скотоводческих племен, и данные о позднем этапе тотемизма, и яркий рассказ о многолетнем рейде скифской конницы по землям древних государств Ближнего Востока, известном нам по письменным источникам, а также сведения о походах в Централь­ ную Европу за Карпатский хребет, о которых нет ни одного исторического свидетельства. Нечего и говорить о том, как много может дать звериный стиль для понимания идеологии и религиозных представлений самих ски­ фов и тех соседних племен, которые восприняли черты всаднической скифской культуры, соединив их с элементами своей, унаследованной культуры. В качестве примера можно привести интереснейший комплекс из кургана № 2 в Шаботине на Тясмине. Здесь найдены две резные костя­ ные бляшки — каждая с изображением лосихи и маленького лосенка. Дата — VII—VI вв. до н. э. Это уводит нас к далеким охотничьим мифам о двух рожаницах, рождающих «оленьцов малых» 91 Не меньший интерес представляют костяные пластины (накладки лука?), украшенные грави­ рованными изображениями лосей и хищных птиц. Подробнее я коснусь этой серии изображений (борьбы лосей с грифами) в главе о мифологии.

Помимо некоторой близости к мифологическим сюжетам, эти бляшки и пластины интересны выбором животного: лось водится только в лесах,

го увенчивает изображение медвежьей шкуры, а перекрестия образуют головы хищных птиц 93.

Дальнейшее изучение может дать много важного для восполнения общей картины сказочных, мифологических образов того времени.

. Применительно к нашей праславянской теме представляет значитель­ ный интерес небольшая статья А. И. Шкурко, посвященная локальным различиям звериного стиля в лесостепной зоне Восточной Европы 94. Автор сопоставляет три района: Правобережье Днепра, Левобережье и Средний Дон. Нас должен интересовать район Правобережья Днепра, входивший в зону сплошного расселения праславян I тысячелетия до н. э. Оказалось, что этот район существенно отличается от соседнего Левобережья: здесь ощущается влияние того скифского искусства (из­

91 Ильинская В. А. Раннескифские курганы.., табл. 6, рис. 5 и 6.

92Тереножкин А. И. Киммерийцы. Киев, 1976, рис. 96, 11 и 97, 83.

93ТереножЛин А. И. Киммерийцы, с. 74, рис. 41, 2.

94Шкурко А. И. О локальных различиях в искусстве лесостепной Скифии.— В кн.: Скифо-сибирский звериный стиль в искусстве народов Евразии, с. 90—105.

пространство. Крайней северной точкой царских скифов выше днепров­ ских порогов следует считать, очевидно, район Александропольского кургана, невдалеке от которого найдено на Лысой горе знаменитое навершие с изображением птиц, волков и бога (Гойтосира-Аполлона?). Подобное навершие (но более упрощенной формы) обнаружено в самом Александропольском кургане.

Ж

Познакомившись с отрывочными археологическими данными о пра­ славянском язычестве восточной, «скифской» половины славянства, об­ ратим внимание на данные (к сожалению, тоже отрывочные) лужицкой половины.

В керамике лужицкой культуры долгое время сохраняется архаич­ ный энеолитический мотив женских грудей, восходящий к еще более ранним представлениям о двух матерях-рожаницах, чьи сосцы источают небесную влагу. Именно о двух божественных кормилицах свидетельст­ вуют обычные для керамических форм две пары грудей, четко и рельефно обозначенных на тулове сосуда. Мы уже знакомы с выражением этой идеи по более ранней керамике тшинецкой культуры. Такая посуда обыч­ на для ранней фазы лужицкой культуры, но доживает она до VI в. до н. э. 96, что определенно говорит о живучести древних представлений, но вместе с тем отмечает и время их отмирания. В местах, удаленных от древних земледельческих центров, как, например, в Поморье, изображе­ ние грудей становится орнаментальным, утрачивает первоначальный смысл: вместо четырех сосков гончар обозначает семь, что явно говорит о забвении архаичного содержания 97. Интереснее другое направление эволюции: вместо четырех грудей на более поздних сосудах появляются изображения только двух. Это означает, что древняя пара богинь уже на­ чала заменяться одной богиней. И эту одну богиню мы видим в археоло­ гическом материале в двух обликах, взаимно дополняющих друг друга: в виде глиняной фигурки и в виде рисунка на браслете.

Глиняная фигурка из Дещно представляет собой примитивнЬ сделан­ ную ползло внзггри женскую статуэтку с большой чарой в руке 98. Особен­ ность устройства этой статуэтки заключается в том, что если в сосуд, на­ ходящийся в ее руках, налить воды, то вода окажется на земле. В русских средневековых древностях нам известны миниатюрные амулеты-ковшички без дна, из которых, как выяснилось по этнографическим примерам, «поливали» матушку-землю, т. е. лили с заговором воду в ковшичек, а вода, проходя через бездонный ковш, лилась на землю. Такими же без­ донными были, как известно, и трипольские биноклевидные «сосуды», служившие, как я думаю, той же цели — ритуальному напоению земли.