диссертации / 1

вам следует делать ввиду опасностей нашего времени. Ведь как ни краток я был в том письме, считаю, что ничего не упустил из того, что следовало сказать отвечающему и услышать спрашивающему . Ибо сказал я и о том, что не надо у д е р ж и в а т ь тех, кто сможет и захочет перебраться в защищенные места; как и о том, что не следует разрывать те узы служения нашего, которыми любовь Христова связала нас, чтобы не оставили мы те храмы, в которых должны служить. Вот те самые слова, какие были в том письме: «Итак, повторяю нам, чье служение так необходимо тем, хотя бы и совсем немно-

2. Но этот совет наш тебя не удовлетворил, потому как пишешь, что не поступаем ли мы вопреки тому указанию или примеру Господа, где Он убеждает убегать из города в город. Ведь мы помним слова Его: «Когда же будут гнать вас в одном городе, бегите в другой» (Мф 10, 23). Но кто поверит, что Господь желал, чтобы те люди, которых Он искупил Своей кровью, были оставлены без того необходимого служения, без которого они не могут жить? Когда Он Сам младенцем на руках у родителей бежал в Египет, разве тех, кто в то время вообще еще не собирался в церквах, мы назвали бы оставленными им? Когда апостол Павел, чтобы не быть схваченным врага - ми, спустился в корзине через окно и бежал (2 Кор 11, 32), разве осталась без службы та церковь, которая была там, и другие братья, там же находившиеся, р а з в е не исполняли должного служения? Конечно же, апостол поступил так, чтобы сохранить себя для церкви от пре - следователей. разыскивавших именно его. Значил, Христовы, служители слова и таинства Его, делают так, как Он указывает или разрешает . Убегают из города в город, когда кто-то разыскивает лично их через пресле - дователей, так что церковь не остается без других, не преследуемых, служителей, которым они передают забо - ту о той пище духовной, без которой, знают, жить невозможно. Но когда опасность одна для всех, то есть общая и для епископов, и для клириков, и для мирян, те, кто

н у ж д а ю т ся в других, не должны быть покинуты теми, в ком они нуждаются. Следовательно, или все вместе переезжают в з а щ и щ е н н ы е места, или же тех, кто вынуж - ден остаться, не оставляют те, кто восполняет их церковную потребность, и они вместе живут и переносят то, что уготовил им претерпеть их Отец.

3. И если придется им страдать, одним больше, дру - гим меньше, или всем одинаково, те из них, кто, имея возможность вырваться бегством от этих бед, предпочли остаться, не покинув чужую нужду, страдают за других. Тут в высшей степени проявляется та любовь, какую

братьев» (1 Ин 3, 16). Ведь те, кто бежит, и те, кто вынужден остаться из - за каких-то своих дел, если схватят их, будут страдать сами за себя, — во всяком случае, не за братьев. Те же, кто страдает оттого, что не захотели оставить братьев своих, нуждающихся в них для спасения во Христе, без сомнения кладут души свои за братьев.

4. Поэтому истинно и благоразумно то, что услышали мы от одного епископа: «Если Господь наш велел спасаться бегством во время гонений, порождающих мучеников, сколь стремительнее должны мы бежать от бесплодных страданий при нашествии варваров и врагов!» Но касается это лишь тех, кто не связан долгом церковного служения. Ведь тот, кто не бежит, хотя мог бы, от вражеского меча, чтобы не бросить службу Христову, обретет плод еще большей любви, чем тот, кто, схваченный при бегстве, не отрекается от Христа и не ради братьев, но ради себя принимает мученичество.

5. Итак, что же ты написалв своем последнем письме? Говоришь: «Если следует оставаться в церквах, не вижу я, что другого предстоит испытать нам или народу, кроме того, как смотреть как гибнут мужи, насилуются женщины, поджигаются храмы, и самим умереть от пыток, когда потребуют от нас того, чего не имеем». Но ведь во власти Бога услышать мольбы семейства Его и отвратить то, чего страшатся. Поэтому из-за того, что еще не определено, не следует совершенно определенно оставлять наше служение, без которого т а к ж е определенно погибнут люди, потеряв не эту жизнь, но нечто другое, О

чем надо несравненно больше заботится и волноваться. К тому же, если бы неминуемы были те беды, которых так боятся, никто, наверное, не остался бы в наших краях из тех, ради кого нам нужно оставаться, но все бы бежали, освободив и нас от необходимости остаться. Ведь разве говорит кто-нибудь, что следует оставаться с л у ж и т е л я - ми там, где никого бы не было из тех, кому нужно их служение? Именно так бежали из Испании некоторые святые епископы, после того, как народ их частью бежал, частью был перебит, частью погиб от осады, частью — уведен в плен. Но гораздо большее число епископов в тех городах, где еще сохранялись те, ради кого стоило остаться, окунулись в пучину общих опасностей. А если и бросили некоторые своих людей, то говорим мы, что этого не должно случаться. И пусть же те, кто столь сведущ в божественных суждениях, не поддадутся человеческому заблуждению или страху.

6. Действительно, почему равнодушно считают для себя обязательным повиноваться тем словам, где указа - но убегать из города в город, но не содрогаются, читая про наемника, который, видя приближающегося волка, бежит, потому что не радит об овцах (Ин 10, 12-13)? И почему эти два истинных и Господних изречения, из которых одно дозволяет или велит бегство, а другое его обличает и порицает, не стараются понять так, чтобы в них не было противоречия — словно и так все ясно? А как иначе это объяснить, если не помнить о том, о чем я ранее рассудил: что бежать под натиском гонений из своих мест служителям Христа следует тогда, когда там или не будет людей Христовых, которым мы служим, или будут другие, не имеющие причин к бегству, с л у ж и - тели, способные исполнить необходимое богослужение. Так, как я у ж е упоминал, бежал апостол, спустившись в корзине, когда преследовали именно его, другие же не имели причин бежать, оставляя церковь без служения . Так бежал св. Афанасий, епископ Александрийский, когда лично его хотел схватить император Констанций, но другие служители не оставили александрийских католи - ков. А когда народ остается, а служители бегут, забывая про служение, что же это, как не бегство наемников, не радеющих об овцах? Ведь нападает волк, и не человек, но дьявол! Он побудил отпасть многих верных, которых

ется заблуждением, но поддается ужасу, почему бы им при помощи милости Божьей не побороть свой страх, чтобы не случилось с ними несравненно худшего зла, которого надо страшиться куда более? Там, где пылает

чтобы дано было нам Тем, Кем назначено. И будем страшиться погибели сердца духовных овец Христовых от меча небрежения более, нежели тела их — от меча железного, раз уж в любом случае рано или поздно предстоит им умереть. Будем страшиться осквернения чистоты веры тайными помыслами, более, нежели плотского насилия над женщинами: ведь целомудрие не за - тронуто этим насилием, если сохраняется в душе, и д а ж е плоть не обесчещена, если воля ж е р т в ы не пользуется постыдно телом своим, но безучастно переносит совершаемое. Будем страшиться того, что угаснет вера в оставленных нами ж и в ы х храмах, более, нежели того, что загорятся на наших глазах земные постройки. Будем страшиться того, что члены Тела Христова погибнут, лишившись духовной пищи, более, нежели того, что члены нашего тела, скованные вражеской силой, подвергнутся пытке. Не потому, что не надо избегать всего этого, пока можно, но потому, что скорее следует претер - петь, когда нельзя избежать без предательства: если, конечно, кто-нибудь не скажет, что не предает тот, кто

бросает свое служение именно тогда, когда оно особенно

необходимо.

8. Разве не знаем мы, что когда эти опасности доходят до предела, а бежать у ж е некуда, сколько в церкви обычно собирается людей обоего пола и всех возрастов, и при этом иные настойчиво требуют крещения, иные — прощения и восстановления, иные — д а ж е собственного наказания, и все утешения и совершения таинств? И там, где отсутствуют служители, какая наступает гибель для тех, кто покидает этот мир не возродившись или не

374 Приложение

освободившись от греха! Какова скорбь верных, знающих, что их близкие не последуют в покой вечной жизни! Каков, наконец, всеобщий вопль, какое богохульство изза отсутствия службы и служащих! Смотри же, к чему приводит страх преходящего зла, и сколь приумножает он зло вечное. Ведь если служители на месте, всем помогают они силою, данною им Господом: иных крестят, иных воссоединяют, никого не лишают общества Тела Господня; все утешаются, успокаиваются, ободряются, моля Бога, во власти Которого отвратить все, чего стра - шатся; готовые, если не может минуть их чаша сия, ко

9. Итак, теперь тебе ясно то, о чем ты писал, что не видишь: сколько благ ожидает народ христианский, если среди нынешних бед не лишится он присутствия с л у ж и - телей Христа, и сколького лишает их отсутствие, когда ищут они своего, а не Иисусова (Флп 2, 21), не имея той любви, о которой сказано: «Не ищет своего» (Флп 10, 33), и не подражая сказавшему: «Не ищу, что мне полезно, но

10. Тут, пожалуй, кто-нибудь мог бы сказать, что служители Божьи для того должны бежать от таких угрожающих бед, чтобы уберечь себя на пользу Церкви для времен более спокойных. Действительно, так и д е л а - ется некоторыми, когда нет недостатка в других, кем совершалось бы церковное служение, чтобы не было оно оставленно всеми.. Таи, мы сказапи, поступил А ф а н а - сий. Как необходимо было для Церкви и сколько пользы принесло то, что муж сей остался во плоти, знает Като - лическая вера, з а щ и щ е н н а я от еретиков - ариан его уста - ми и любовью. Но при всеобщей опасности больше следу - ет страшиться, как бы не показалось, что кто-то делает так не из ж е л а н и я послужить советом в будущем, а из страха смерти; чтобы не принес больше вреда пример бегства, чем пользы — долг сохранения жизни, не следу -

Давид не сам заблагорассудил, но согласился на это по требованию своих, чтобы, как сказано, «не угас светоч Израиля» (4 Ц а р 11, 17); иначе он вызвал бы немало подражателей трусости, посчитавших, что он сделал так не из заботы о благе других, но обуреваемый страхом.

11. Возникает, однако, другой вопрос, которым не должны мы пренебрегать. Ведь если не следует презирать ту пользу, ради которой бежали бы при угрозе разорения некоторые священнослужители, чтобы послу- ж и т ь тем, кого могут они найти уцелевшими после рез - ни, то что делать там, где очевидно, что все погибнут, если не бежать кому-нибудь? И что, если гибель свирепствует так, что настигает именно церковнослужителей? Что скажем? Должны ли бегущие служители оставлять Церковь, чтобы не оставить ее еще несчастнее — погибнув? Но если мирян не преследует гибель, они могут какнибудь укрыть своих епископов и клириков, и Тот, Кому все подвластно, поможет и сохранит не убежавших Своей чудесной властью. Но потому и спрашиваем, что нужно делать, чтобы не осудили нас за то, что искушаем Господа, во всем ожидая божественных чудес. При этом, когда общей опасности подвергаются и миряне и клирики, не такое это бедствие, как на корабле, где опасность общая для купцов и для моряков. Воистину, не таков наш корабль, чтобы его, когда он накренился, покидали моряки, особенно кормчий, д а ж е если и могли бы они бежать, попрыгав в лодки, а то и вплавь. Ибо страшно нам за тех, кто может погибнуть от нашего отсутствия — не временной смертью, которая придет рано или поздно, но вечной, которая наступит, если не принять меры, и может не наступить, если позаботиться. И почему при общей опасности для этой жизни, откуда бы ни нападали враги, будем мы считать, что должны погибнуть все клирики, но не все миряне, и что не окончат одновременно эту жизнь те, кому необходимы клирики? Или почему не будем надеяться, что останутся как некоторые миряне, так и некоторые клирики, которые смогут предоставить им необходимую службу?

12. Впрочем, о если бы стали служители Божьи спорить за право остаться, чтобы смерть всех не опустошила церковь! Ведь именно такой спор будет среди тех, где

376 Приложение

к а ж д ы й пылает любовью и каждый удостоился любви. И если спор этот нельзя завершить иначе, то, насколько мне кажется, тех, кто бежит, следует выбрать по ж р е - бию. Тот же, кто скажет, что ему нужнее бежать, пока- ж е т с я или напуганным, так как не хочет подвергнуться грозящей беде, или самонадеянным, так как считает себя более необходимым церкви, чем те, кого действительно следовало бы уберечь. Если уж на то пошло, те, кто действительно лучше, предпочитают положить душу за братьев, а бегством спасаются те, чья жизнь менее полезна из-за неопытности в совете и управлении. И если они рассуждают благочестиво, станут противоречить тем, кто и жить кажется более достойным, и предпочитает скорее умереть, чем бежать. Потому и написано: « Ж р е б и й прекращает споры и решает между сильными» (Притч 18, 18). Ведь в такого рода случайностях судит скорее Бог, чем люди: соблаговолив или призвать л у ч ш и х к снисканию мученичества и пощадить немощ-

полезна для церкви, как у других. Правда, если произойдет такая жеребьевка, это будет не совсем обычно; но если совершится, кто осмелится ее опровергнуть? И кто не обрадуется и не прославит свой жребий, если только не завистник или неопытный? Если же не угодно это, так как не приходит на ум пример применения такого средства, пусть никто не пускается в бегство, чтобы не оставить церковное служение, особенно необходимое и нужное в такой опасности. Пусть никто не посчитает, что если его особа в силу какой-то благосклонности кажется превознесенной, то и сам он достойнее жить, а следовательно, и бежать. Всякий, кто так считает, слишком приятен себе; всякий же, кто и говорит так. неприятен всем

13. Пускай некоторые считают, что епископы и клири - ки не бегут от таких опасностей, а остаются, чтобы ввести в заблуждение простых людей, которые не бегут, видя что остались их настоятели. Этих упреков легко избежать, обратившись к этим самым людям и сказав: «Пусть не обманет вас то, что мы не бежим из этих мест. Ибо не ради себя, а скорее ради вас мы остаемся здесь, чтобы не остались вы без служения, которое, знаем,

почти сорок был клириком и епископом, — имел обыкновение говорить нам в дружеских беседах, что после принятия крещения даже прославленные христиане и священники не должны покидать свое тело без достойного и подобающего покаяния. Так поступил и ом сам, когда лежал в предсмертной болезни: так, он велел переписать для него псалмы Давида, как ничто другое служащие к покаянию, и лежа в постели во время своей немощи читал их, глядя на прислоненные к стене листки, и обильно и непрерывно рыдал. А чтобы никто ему не мешал в его намерении, примерно за 10 дней до того, как покинуть тело, попросил он нас, присутствовавших там, чтобы никто не входил к нему, кроме того времени, когда приходили врачи для осмотра или когда ему приносили пищу. Это было исполнено, и во время этих молитв он был один. Слово Божье он непрестанно, охотно и настойчиво проповедовал в церкви в здравом уме и рассудке вплоть до последней болезни.

И вот, сохранив невредимыми члены тела своего, зрение и слух и, как было сказано, в присутствии нас, стоящих рядом, видевших его и молящихся, он почил с праотцами своими, вкусив благой старости. И нами лично совершено было над его телом погребальное богослужение, после чего был он похоронен. Он не оставил завещания, так как из того, откуда получал нищий народ Божий, ничего не имел. Церковную библиотеку и все кодексы велел сохранять вечно для потомков. Если же что было у него из церковной утвари или украшений, доверил пресвитеру, который ведал под его началом церковным хозяйством. Своих родственников, ни близких, ни дальних, не тянул он к себе, как это водится у большинства, ни в жизни своей, ни в смерти. Пока был жив, выдавал он им, если надо было, столько же, сколько другим — не для того, чтобы обогатились, но чтобы меньше нуждались.

Церкви он оставил предостаточно клириков и множество мужских и женских монастырей, сплоченных вокруг настоятелей, а также библиотеку с книгами, содержащими трактаты его собственные или других святых. Из этого Можно понять, чем и скольким был он, по дару Божьему, для церкви, и в этом он предстает перед верными всегда живым. Подобно одному из мирских

поэтов, который велел поместить свою могилу у проезжей дороги, водрузив надпись:

Хочешь, путник, узнать поэта, что жив после смерти? Это читаешь — твоим голосом я говорю!

И в своих творениях этот любезный и угодный Богу священник являет, насколько позволено видеть в сиянии истины, пример жизни в правой и здравой вере, надежде и любви, и много получают те, кто читают его произведения о божественном. Но я полагаю, что еще больше смог получить тот, кто имел возможность слышать и видеть его, проповедующего в церкви, и в особенности не пренебрегал общением с ним. Ведь он был не просто сведущим книжником Царства Небесного, из сокровищницы своей выносящим новое и старое (Мф 13, 52), или одним из

рите и так делайте», и о ком Спаситель говорит: «Кто

Я же очень прошу вас, читатели этой рукописи, проявить любовь вашу, чтобы вместе со мной воздали вы благодарность всемогущему Богу, восхваляя Господа, Который дал мне разумение, чтобы захотел я и сумел донести это до сведения всех людей, ныне и в будущем. Помолитесь же со мной и за меня, чтобы и в этой жизни явиться мне ревностным подражателем этому мужу, с которым почти сорок лет по милости Божьей ж и л я дружески и в приязни, без единого досадного разлада, и в будущем вместе с ним насладиться тем, что уготовано всемогущим Богом.