2012431_2

Ж. и К. завладели принадлежащими Г. серьгами и наручными часами, не представляющими ценности, а также деньгами И. в сумме 200 долл. США. Затем во исполнение умысла на завладение 10 тыс. долл. США Ж. совместно с Г. приехал в гостиницу «Интурист», где был задержан сотрудниками правоохранительных органов.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ изменила приговор: действия К. переквалифицировала с ч. 2 ст. 222 УК РФ на ч. 4 ст. 222 УК РФ и освободила его в этой части от уголовной ответственности в связи с истечением срока давности. В остальной части приговор оставила без изменения.

Постановлением судьи городского суда области приговор приведен в соответствие с Федеральным законом от 8 декабря 2003 г. и постановлено считать К. осужденным по ч. 1 ст. 327 УК РФ (в ред. от 13 июня 1996 г.), по п. «в» ч. 3 ст. 162 УК РФ (в ред. от 13 июня 1996 г.), по пп. «а», «в» ч. 2 ст. 163 УК РФ (в ред. от 8 декабря 2003 г.), по пп. «а», «в», «г», «ж» ч. 2 ст. 127

УК РФ, по ч. 4 ст. 33 и пп. «д», «ж», «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ (в ред. от 8 декабря 2003 г.), по пп. «д», «ж», «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ (в ред. от 8 декабря

2003 г.).

Судебная коллегия по уголовным делам областного суда постановление изменила: определила считать К. осужденным по ч. 1 ст. 327 УК РФ (в ред. от 13 июня 1996 г.), п. «в» ч. 3 ст. 162 УК РФ (в ред. от 13

июня 1996 г.), пп. «а», «в» ч. 2 ст. 163 УК РФ (в ред. от 13 июня 1996 г.), пп. «а», «в», «г», «ж» ч. 2 ст. 127 УК РФ (в ред. от 13 июня 1996 г.), ч. 4 ст. 33 и пп. «д», «ж», «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ (в ред. от 13 июня 1996 г.), пп. «д», «ж», «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ (в ред. от 13 июня 1996 г.).

К. в надзорной жалобе просил отменить судебные решения в части осуждения его по ч. 2 ст. 127, ч. 4 ст. 33 и ч. 2 ст. 105 УК РФ и производство по делу прекратить за отсутствием в деянии состава преступления, а также переквалифицировать его действия с п. «в» ч. 3 ст. 162 УК РФ на ч. 3 ст. 162 УК РФ (в ред. от 8 декабря 2003 г.), снизить ему срок наказания, в

233

обоснование указывая, что при нападении на Г. ее здоровью не причинен тяжкий вред, а И. не была объектом нападения, и цель убийства последней была иной. К Г. также не предъявлялось требований оставаться в определенном месте, не было прямого умысла на лишение ее свободы. Его действия не образуют состава подстрекательства к убийству.

Президиум Верховного Суда РФ изменил судебные решения по следующим основаниям.

Преступление, за которое К. осужден по ч. 1 ст. 327 УК РФ (подделка официального документа, предоставляющего права, в целях его использования), отнесено законом к категории преступлений небольшой тяжести. С момента его совершения в феврале 1998 г. и до вступления приговора в законную силу 13 июня 2000 г., когда состоялось кассационное рассмотрение дела, истек предусмотренный п. «а» ч. 1 ст. 78 УК РФ срок давности привлечения к уголовной ответственности. В связи с этим суд кассационной инстанции должен был освободить К. от наказания, назначенного по ч. 1 ст. 327 УК РФ, однако такое определение не вынесено, поэтому необходимо внести в судебные решения соответствующее изменение.

Квалифицируя действия К. по пп. «а», «в», «г», «ж» ч. 2 ст. 127 УК РФ, устанавливающей ответственность за незаконное лишение человека свободы, суд в приговоре указал, что потерпевшие И. и Г. на протяжении примерно трех часов незаконно удерживались в квартире последней, при этом нападавшие сковывали их наручниками, рот каждой залепили липкой лентой, на голову И. периодически надевали полиэтиленовый пакет и помещали ее на некоторое время в ванную комнату.

Между тем из обстоятельств дела следует, что ограничение свободы в данном случае являлось одной из форм насилия, применяемого к потерпевшим в ходе разбойного нападения и вымогательства для завладения имуществом.

234

Поскольку умысел К. при этом был направлен не на лишение потерпевших свободы, а на хищение чужого имущества, то дополнительной квалификации по пп. «а», «в», «г», «ж» ч. 2 ст. 127 УК РФ не требуется, в связи с чем указание на осуждение К. по данной статье подлежит исключению из приговора.

Кроме того, К. необоснованно осужден по ч. 4 ст. 33, пп. «д», «ж», «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ (за подстрекательство Г. к убийству И.).

Как видно из приговора, суд пришел к выводу о том, что К. и Ж. не договаривались подстрекать Г. к убийству И.

Согласно ч. 4 ст. 33 УК РФ подстрекателем признается лицо, склонившее другое лицо к совершению преступления путем уговора, подкупа, угрозы или другим способом.

Однако суд не установил, совершил ли К. какие-либо действия, которые могли бы рассматриваться как подстрекательство к убийству.

Из описания в приговоре преступного деяния, признанного доказанным, следует, что в процессе вымогательства К. лишь привел И. из ванной комнаты в коридор и, посадив ее, привязал ноги к ножке стула.

Склонял же Г. к убийству И., как указано в приговоре, Ж., который при этом вручил ей удавку и, угрожая физической расправой и убийством, заставлял ее затягивать петлю на шее И.

При таких обстоятельствах судебные решения в части указания на осуждение К. по ч. 4 ст. 33, пп. «д», «ж», «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ подлежат отмене, а дело - прекращению на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ за отсутствием в деянии состава преступления.

Довод К. о необходимости переквалификации его действий, связанных с разбойным нападением, на ч. 3 ст. 162 УК РФ (в ред. от 8 декабря 2003 г.) в связи с тем, что нападение совершалось якобы в отношении одной Г., необоснован.

Судом установлено, что действия нападавших в отношении обеих потерпевших были объединены единым умыслом и направлены, в том числе

235

при лишении жизни И., на достижение корыстной цели - завладение чужим имуществом.

В то же время квалификацию содеянного по признаку совершения разбойного нападения с незаконным проникновением в жилище нельзя признать обоснованной.

Как видно из материалов дела, в квартиру Г. нападавшие пришли с разрешения потерпевшей, которая намеревалась сдать квартиру в аренду и сама впустила их, чтобы обсудить условия договора. Поэтому квалифицирующий признак разбоя «с незаконным проникновением в жилище» - п. «в» ч. 3 ст. 162 УК РФ - из приговора в отношении К. необходимо исключить.

Суд неправильно квалифицировал убийство потерпевшей И. как совершенное К. группой лиц по предварительному сговору.

Из приговора следует, что К. был лишь исполнителем убийства: по предложению Ж. он задушил И.

Поскольку квалификация убийства по признаку «группой лиц по предварительному сговору» предполагает не менее двух исполнителей преступления, что в данном случае не установлено, то осуждение К. по п. "ж" ч. 2 ст. 105 УК РФ является ошибочным и подлежит исключению из судебных решений.

Кроме того, ни сам способ убийства, ни другие обстоятельства его совершения не давали суду оснований квалифицировать действия К. по признаку «с особой жестокостью». Ссылка в приговоре на то, что перед лишением жизни и в процессе совершения убийства к И. применялись истязания, необоснованна.

Более того, следственными органами К. не вменялось применение к потерпевшей истязания как признака проявления особой жестокости при убийстве. Пункт «д» ч. 2 ст. 105 УК РФ также подлежит исключению.

На основании изложенного Президиум Верховного Суда РФ отменил судебные решения в отношении К. в части осуждения его по ч. 4 ст. 33, пп.

236

«д», «ж», «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ и производство по делу в этой части прекратил на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ за отсутствием в деянии состава преступления; эти же судебные решения в отношении К. изменил: освободил его от наказания, назначенного по ч. 1 ст. 327 УК РФ; исключил пп. «а», «в», «г», «ж» ч. 2 ст. 127 УК РФ, а также пп. «ж», «д» ч. 2 ст. 105 УК РФ; исключил квалифицирующий признак разбоя «с незаконным проникновением в жилище»; смягчил ему наказание по п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ и при назначении наказания на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений115.

38. Приговор, по которому действия виновных квалифицированы как разбой, по протесту прокурора отменен ввиду необходимости применения закона о более тяжком преступлении - бандитизме, в чем они, наряду с разбоем, обвинялись на предварительном следствии.

Московским городским судом М. и Ю. осуждены к лишению свободы: по ч. 3 ст. 222, ч. 4 ст. 222 и по п. «а» ч. 3 ст. 162 УК РФ (в ред. Федерального закона от 13 июня 1996 г. № 63-ФЗ).

По этому же делу осужден С., приговор в отношении которого не обжалован и не опротестован.

Братья М. и Ю. признаны виновными в разбойном нападении, совершенном организованной группой, с применением оружия и предметов, используемых в качестве оружия, неоднократно, с незаконным проникновением в жилище, незаконном хранении, ношении, передаче и перевозке огнестрельного оружия, совершенных неоднократно и организованной группой, а также в незаконном ношении газового оружия.

Преступления совершены в марте - апреле 1998 г. в г. Москве. Государственный обвинитель в кассационном протесте поставил

вопрос об отмене приговора в отношении братьев М. и Ю. и направлении

115 Постановление Президиума Верховного Суда РФ № 823-П05 от 24. 05. 2006 //БВС РФ. 2007 г. № 7. С. 23.

237

дела на новое судебное рассмотрение в связи с необоснованным исключением из предъявленного им обвинения состава преступления - бандитизм.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ протест удовлетворила, указав следующее.

Суд первой инстанции, исследовав показания осужденных, потерпевших, свидетелей, протоколы осмотров мест происшествий и опознания потерпевшими осужденных, пришел к выводу о виновности братьев М. и Ю. в разбойных нападениях 6 марта 1998 г. на Щ., 27 марта 1998 г. на Ш., 6 апреля 1998 г. на семью Х., 13 апреля 1998 г. совместно с осужденным по этому же делу С. на семью И., незаконном хранении, ношении, передаче и перевозке огнестрельного оружия - револьвера «Айсберг», а также в незаконном ношении газового оружия - газового пистолета «Рек-Перфекта» и квалифицировал их действия по ч. 3 ст. 222, ч. 4

ст. 222 и п. «а» ч. 3 ст. 162 УК РФ.

Между тем органы следствия, наряду с разбоем, предъявляли М. и Ю. обвинение и в создании устойчивой вооруженной группы (банды), участии в совершаемых ею нападениях. При этом, как видно из обвинительного заключения, квалифицируя действия М. и Ю. по ч. 1 ст. 209 УК РФ, органы следствия учли, что братья в процессе организации банды изготовили маски с прорезями для глаз, приобрели револьвер, являющийся ненарезным огнестрельным оружием, пистолет, представляющий собой стандартное газошумовое оружие, и складной нож «бабочку», которые затем применяли при совершении разбоев, вовлекли в банду других лиц, распределили между собой роли, обсуждали планы нападений на граждан и совершали эти нападения в течение длительного времени.

Хотя суд в приговоре считал установленным применение осужденными при нападениях револьвера, пистолета и ножа, он, сославшись на то, что для признания группы бандой их вооруженность была недостаточной, принял решение об исключении из предъявленного им

238

обвинения состава преступления - бандитизм за отсутствием в их действиях такового.

Это решение необоснованно, поскольку суд не указал, на основании каких данных он пришел к такому выводу, а также почему перечисленные в обвинительном заключении револьвер, пистолет и нож, которые осужденные применили при нападениях, по количеству недостаточны для признания организованной М. и Ю. группы вооруженной.

При новом рассмотрении дела Московский городской суд осудил М. и Ю. по ч. 1 ст. 209 и по п. «а» ч. 3 ст. 162 УК РФ за бандитизм и разбой, совершенный организованной группой.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ 26 июля 2000 г. этот приговор оставила без изменения116.

39. Производство по делу в отношении лица, осужденного по ч. 4 ст. 33, п. «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ (подстрекательство к убийству с целью скрыть другое преступление), прекращено ввиду непричастности его к совершению преступления, а квалификация его действий по ч. 4 ст. 33, п. «б» ч. 3 ст. 162 УК РФ (подстрекательство к разбою в крупном размере) изменена на п. «б» ч. 2 ст. 175 УК РФ (заранее не обещанное приобретение автомобиля, заведомо добытого преступным путем).

Верховным судом республики П. осужден по ч. 4 ст. 33, п. «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ и ч. 4 ст. 33, п. «б» ч. 3 ст. 162 УК РФ (в ред. Федерального закона от 13 июня 1996 г. № 63-ФЗ).

Он признан виновным в соучастии (в форме подстрекательства) в разбое с применением насилия, опасного для жизни и здоровья, в целях хищения чужого имущества в крупном размере и в соучастии (в форме подстрекательства) в убийстве потерпевшего с целью скрыть другое преступление.

116 Определение Судебной коллегии Верховного Суда РФ от 10. 11. 1999 //БВС РФ. 2001. № 4. С. 12.

239

Как указано в приговоре, преступления П. совершил в июне - августе 1999 г. в г. Абакане.

Всудебном заседании П. виновным себя не признал.

Вкассационной жалобе он отрицал, что подстрекал Г. к совершению разбоя и убийства, утверждал, что приговор в отношении него основан на противоречивых показаниях Г. и свидетеля Т., оговоривших его, и ссылался на приговор окружного военного суда в отношении Г., вынесенный с учетом этих же обстоятельств.

Адвокат осужденного П. также считала приговор необоснованным. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ

приговор изменила, указав следующее.

Вывод о виновности П. суд основал на показаниях Г.

Между тем Г. на протяжении предварительного следствия и в судебных заседаниях давал разные показания в отношении П. Так, допрошенный в качестве свидетеля, он показал, что П. предложил ему только угнать автомашину. Согласно показаниям Г. в качестве подозреваемого он сам решил угнать автомашину и угнал ее, убив водителя. П. он сообщил, что угнал автомашину и предложил купить ее. Тот согласился купить за 30 тыс. руб. Он поставил ее в гараж П.

На очной ставке Г. также не уличал П. в какой-либо причастности к совершению преступлений. Как показал Г. на допросе 3 сентября 1999 г., он предложил П. купить автомашину на запасные части, после чего договорился со своим знакомым угнать автомашину, и они это сделали, убив водителя. При последующем же допросе он стал утверждать, что инициатива угнать автомобиль исходила от П., но не говорил о том, что тот требовал убить водителя автомашины. Допрошенный 5 ноября 1999 г. без участия адвоката Г. показал, что П. предлагал ему не только совершить угон автомашины, но и убить водителя автомашины.

Во время очной ставки с П. 8 февраля 2002 г. Г. изменил свои показания в отношении П., заявив, что оговаривал его.

240

По-разному Г. объяснял и причину изменения своих показаний. В одном случае он утверждал, что хотел, чтобы П. отпустили под подписку о невыезде, в другом - заявлял, что давал показания, выгодные следователю. Затем он стал утверждать, что его избили оперативные работники. Согласно показаниям Г. П. говорил на очной ставке то, что ему было выгодно, и его (Г.) заставили давать показания, аналогичные показаниям П.

При таких обстоятельствах у суда не было оснований делать вывод о том, что показания Г. свидетельствуют о степени участия П. в совершении преступлений и что незначительные противоречия в его (Г.) показаниях не дают повода сомневаться в их правдивости.

Вобоснование вины П. суд сослался также на показания свидетеля Т.

ипротокол следственного эксперимента с ее участием в целях проверки ее показаний на месте. По словам Т., находясь на кухне во время вечеринки по поводу праздника, она слышала, как П. уговаривал Г. совершить угон автомашины с убийством водителя, на что тот не согласился.

Отвергая доводы стороны защиты об оговоре П. свидетелем Т. из личной неприязни, суд констатировал, что неприязни друг к другу они не испытывали, отношения между ними были дружескими.

Давая оценку характеру взаимоотношений между Т. и П., суд оставил без учета ее явную заинтересованность в благоприятном исходе дела для Г. Как показала Т., она испытывала к Г. материнские чувства и чувства признательности за то, что он защищал ее сына от обидчиков, а П. она хочет «отомстить за все».

Кроме того, исследованная судом переписка Т. с Г., а также показания потерпевшей М. свидетельствуют о том, что Т. была осведомлена относительно показаний Г., и когда тот изменил их в пользу П., она стала влиять на Г. для того, чтобы он дал прежние показания.

Как видно из материалов дела, заявление Т. в прокуратуру о причастности П. к совершению указанного преступления поступило 15 мая

241

2002 г., а 17 мая 2002 г. Г. вернулся к своим прежним показаниям относительно причастности П. к содеянному.

Следовательно, суд сделал неправильный вывод о нормальном характере взаимоотношений между Т. и П. и ее объективности в отношении Г.

Суд как на доказательство сослался также и на протокол следственного эксперимента с ее участием.

В соответствии со ст. 181 УПК РФ следственный эксперимент производится в целях проверки и уточнения данных, имеющих значение для уголовного дела путем воспроизведения действий, а также обстановки или иных обстоятельств определенного события. Таким образом необходимо было проверить возможность Т. слышать разговор П. и Г. при обстоятельствах, указанных ею и Г. (во время вечеринки, когда звучала музыка и было шумно).

Данный следственный эксперимент проводился без воспроизведения обстановки при разговоре и в отсутствие участников события - Г. и П.

Поэтому у суда не было оснований признавать, что упомянутое следственное действие осуществлено с соблюдением всех процессуальных норм.

Считая П. виновным в совершении инкриминированных ему деяний, суд сослался также на приговор Западно-Сибирского окружного военного суда от 27 марта 2000 г., которым Г. и М. признаны виновными в разбойном нападении на потерпевшего Ч. с целью завладения его автомобилем и его убийстве с целью скрыть другое преступление, то есть разбой.

Согласно ст. 90 УПК РФ, определяющей условия преюдиции, обстоятельства, установленные вступившим в законную силу приговором, признаются судом без дополнительной проверки, если они не вызывают сомнений у суда.

242