Этот же закон познания Маркс раскрыл на совер­шенно другом материале. Он указал, что в мышлении конкретное «представляется как процесс соединения, как результат, а не как исходный пункт, хотя оно пред­ставляет собою исходный пункт в действительности и, вследствие этого, также исходный пункт созерцания и представления»

Таково взаимоотношение абстрактного и конкретного в отдельном процессе познания.

Соотношение конкретного и абстрактного в историческом процессе развития познания

В силу принципа совпадения логического и истори­ческого можно утверждать, что соотношение между абстрактным и конкретным в отдельном и в историче­ском процессе познания тождественно. Действительный ход исторического развития познания, история науки полностью это подтверждают. Подробно анализировать этот большой вопрос здесь нет возможности, вследствие чего мы ограничимся лишь некоторыми самыми общими замечаниями.

Если взять историю человеческого познания в целом, то нетрудно убедиться, что оно проделывает тот же путь от чувственно-конкретного к абстрактному и от него к мысленному конкретному. Правда, здесь нельзя устанавливать хронологический рубеж, до которого че­ловеческое познание шло от конкретного в действитель­ности к абстрактным началам и затем от них к кон­кретному в мысли. Но общая тенденция движения именно такова. Природа стояла перед человеком на заре его жизни как сложное, загадочное явление, не по­знанное еще ни в целом, ни в своих отдельных частях. Необходимость добывания средств к существованию принуждала людей сначала инстинктивно, а затем все более осознанно проникать в причинную связь явлений. С возникновением научного познания начинается исто­рия сознательного наступления на тайны природы на основе практического освоения мира. Исходным пунк­том созерцания и представления, началом этого дли­тельного, тысячелетнего пути могла быть лишь действи­

¹ К. Маркс_a К критике политической экономии, стр, 213.

456

тельность в ее конкретном многообразии. Не случайно поэтому на науке древних времен лежит неизгладимая печать чувственно-конкретного вúдения и подхода к дей­ствительности. Когда Фалес, Гераклит и другие античные мыслители пытались найти «корень жизни», какое-то общее начало природы, проявляющееся во всех его про­цессах, они видели этот корень в чувственно-конкретных вещах, таких, как вода, огонь и т. п.

Уже в этот период перед древними мыслителями стояла проблема абстрактного и конкретного, поскольку они пытались вычленить из конкретного многообразия природы такое общее начало, на котором зиждется все разнообразие вещей и процессов. Взятые в качестве та­кого начала вода, огонь, воздух суть абстракции, ре­зультат вычленения из множественного, делимого еди­ного и неделимого. Атомы Левкиппа и Демокрита были результатом дальнейшего углубления мысли в сущность природы и означали большую степень абстрагирования от конкретного. Древние философы пытались осмыслить эту закономерность процесса познания, понять соотно­шение, как они говорили, между многим и единым, делимым и неделимым. Аристотель, например, указы­вает в «Метафизике», что «множественность и делимое в большей мере усматривается восприятием, нежели неделимое, так что по понятию своему множественность, если подходить с точки зрения чувственного восприя­тия, идет раньше неделимого. С единым стоит в связи... тождественное, сходное и равное, с множеством — иное, несходное и неравное»¹. Таким образом, конкретное, состоящее из множества явлений, воспринимается раньше единого, в котором множество снимается, и это единое представляет собой абстракцию.

Пытаясь затем вывести из своих начал все конкрет­ное многообразие проявлений природы, древние мысли­тели проделывали путь от единого к множественному, от неделимого к делимому, т. е. от абстрактного к кон­кретному.

Общий ход всего человеческого познания также имеет свою диалектику соотношения между абстрактным и конкретным, вследствие чего каждый исторический этап познания занимает определенное место по отношению

¹ Аристотель, Метафизика, стр. 168.

457

к целому. По отношению к дальнейшему развитию по­знания древняя наука и философия были ступенью пре­имущественно конкретного видения действительности, т. е. таким историческим этапом в общем развитии человеческих знаний, когда главная задача заключа­лась в воспроизведении чувственно-конкретной картины мира.

Дальнейшее развитие научных знаний шло по пути все большего усиления роли абстракций. Это вырази­лось уже в факте дифференциации науки. По мере ро­ста знаний единая и конкретная природа разделялась, расчленялась в познании на многочисленные отдельные стороны, каждая из которых исследовалась и изучалась специальными науками. Этот процесс дифференциации наук еще больше усилился в наше время, что объ­ясняется прогрессом знаний, проникновением челове­ческого взора в такие глубины материи и формы ее движения, о которых раньше невозможно было и меч­тать. Исследование каждой наукой той или иной сто­роны природы как конкретной целостности также про­исходит в направлении от конкретного к абстрактному.

Следовательно, уже сама структура науки, ее исто­рическое развитие от единой нерасчлененной, недиффе­ренцированной науки к множеству специальных наук отражает движение человеческой мысли от конкретного к абстрактному. И в этом факте наблюдается полное совпадение исторического и логического процесса по­знания, которые одинаково представляют движение от конкретного к абстрактному.

Будучи выражением движения человеческого позна­ния от конкретного к абстрактному, дифференциацию наук нельзя абсолютизировать. Она столь же диалек­тична, как любой другой процесс познания. Познавая с помощью многих наук различные области и сферы объективного мира, наука одновременно идет и по про­тивоположному пути восхождения от абстрактного к конкретному, т. е. к охвату с разных сторон единой природы. Диалектика развития научного познания та­кова, что чем глубже и точнее постигаются отдельные стороны целого, тем ближе мы подходим к моменту синтетического охвата результатов, добытых отдель­ными науками. Отдельные, дифференцированные науки существуют не сами по себе, не как груда разрозненных

458

кирпичей, а как части и стороны одного и того же еди­ного здания науки.

С точки зрения общего развития научных знании процесс восхождения от абстрактного к конкретному проявляется в различных формах.

Во-первых, все теснее и неразрывнее становится связь между отдельными науками. Особенно эта снизь видна между физикой и химией, между этими науками и биологией, между математикой и многими другими науками, между кибернетикой и физикой, биологией, физиологией и др., между физикой и космогонией, ме­жду естественными и общественными науками и т. д. В последнее время возник целый ряд наук, объединяю­щих различные области знаний, как бы пограничных, связывающих разные стороны природы, например фи­зическая химия, астрофизика и т. п.

Все возрастающий контакт между разными обла­стями знаний, необходимость одной науки обращаться к результатам другой науки диктуется не произволь­ными стремлениями ученых к единству, а есть выраже­ние внутренней связи и взаимозависимости качественно разнородных явлений и процессов объективного мира, исследуемых отдельными науками. Например, когда наука о происхождении жизни обращается к данным современной физики и химии, то это обусловливается объективной связью между неорганическим и органи­ческим миром, их единством, переходом одного в дру­гое. Когда химик для объяснения сущности химических превращений привлекает учение физики о строении атома, то это также обусловлено связью, переходами физической и химической форм движения. Подоб­ными же причинами объясняется связь и взаимозависи­мость между другими науками. Но вместе с тем все эти связи наук есть и выражение процесса постепенного восхождения от абстрактного к конкретному, ибо, свя­зывая результаты различных областей знания воедино, наука все полнее воспроизводит конкретный мир в его целостности.

Во-вторых, если конкретное есть единство многооб­разного, то помыслы науки должны быть и были на­правлены на то, чтобы найти, обнаружить единство природы, единство ее законов, объясняющих связь и взаимозависимость всех качественно разнородных явле­

459

ний. Но путь к пониманию этого единства был далеко не прямым и проходил через такие стадии, когда для объяснения качественно различных явлений создавались всевозможные искусственные «субстанции». Развитие естествознания состояло в том, что оно опровергало одну за другой подобные «субстанции», которые будто бы порождали качественное многообразие природы (теплород, электрические и магнитные жидкости, эфир, жизненная сила и т. п.). Наука еще в XIX в. устано­вила, что единство мира заключено в его материально­сти, и на этой базе она стремилась связать воедино все проявления природы. Не множество, а одна единая «субстанция» — материя, находящаяся в состоянии бес­прерывного развития и изменения, есть та творческая сила, из которой можно и нужно объяснить все есте­ственные явления и процессы.

Новейшее развитие естествознания, особенно физики, еще глубже раскрыло это единство мира, доказав мате­риальное единство таких абсолютно разделявшихся раньше явлений, как вещество и поле, неразрывно свя­зав массу и энергию, обнаружив единую корпускулярно­волновую природу материальных объектов, установив факт взаимопревращаемости элементарных частиц и т. д. Современная наука бьется над тем, чтобы объ­единить результаты квантовой физики и теории относи­тельности в единую теорию на основе общих свойств и законов развития материи.

В этом же направлении идет и развитие обществен­ной науки. Марксизм открыл ту общую основу, из ко­торой в конечном счете возникают и развиваются все общественные явления. Эта основа — условия мате­риальной жизни людей, конкретнее, общественный спо­соб производства. В этой основе заключено единство, взаимосвязь и взаимодействие всех сторон и форм об­щественной жизни. Благодаря марксизму впервые уда­лось научно объяснить всю историю общества не как сумму разрозненных событий и процессов, а как единый естественноисторический закономерный процесс, в ос­нове которого лежит развитие материального способа производства.

Всемирно-историческое значение открытия Маркса состоит также в том, что оно ликвидировало метафизи­ческий дуализм общества и природы, ибо оказалось, что

460

общественная жизнь, хотя она и отличается суще­ственно от природы, также материальна, но материаль­ность эта своеобразная: общественная «материя», т. с. условия материальной жизни людей, играет решающую роль в развитии общества. Марксизм установил каче­ственное своеобразие общественных законов в их отли­чии от действующих в природе законов.

Все сказанное означает, что научное знание шло и идет по пути восхождения от абстрактного к конкрет­ному, все глубже и точнее отражая связь и взаимодей­ствие всех сторон и свойств объективного мира.

В-третьих, в процессе восхождения от абстрактного к конкретному огромную роль играют открываемые наукой общие законы, охватывающие своим действием самые различные области объективного мира. В этом смысле любой, даже сугубо частный закон имеет боль­шое значение для достижения конкретного знания о предметах, ибо закон — это единство существенных связей и отношений вещей. Открыв такой закон, наука с его помощью объясняет конкретное разнообразие явлений. Но особенно важно значение общих, широко действующих законов, каковы, например, закон сохра­нения массы, закон сохранения и превращения энергии или — в области общественной жизни — закон соответ­ствия производственных отношений характеру произ­водительных сил и др.

Важная роль подобных законов заключается в том, что они объясняют связь и единство очень большого количества фактов, тем самым позволяя человеческому познанию тверже и увереннее идти по пути синтетиче­ского восхождения. Поэтому вполне справедлива та оценка, которая дается, например, открытию Ньютоном законов, объединяющих такие две совершенно само­стоятельные области, как движение звезд на небе и дви­жение тел на земле. Это открытие естествоиспытатели правильно называют «чудом» и указывают, что тот, кто не прочувствовал всего значения этого чуда, не может и надеяться сколько-нибудь понять дух современной науки о природе.

Еще большим «чудом» можно считать открытие за­кона сохранения и превращения энергии, который Энгельс назвал абсолютным законом природы. Откры­тие этого закона покончило с разрывом разнообразных

461

форм материального движения, доказав связь и взаимо­превращаемость всех форм движения и дав в руки че­ловека могущественное орудие познания многообразия природы в их глубочайшем единстве.

Современная атомная физика, углубляясь в сущ­ность элементарных частиц, раскрывая сложные свой­ства микрообъектов, открыла и продолжает открывать такие законы, которые еще глубже объясняют основу, единство бесконечно разнообразного мира явлений и процессов.

Основная тенденция развития науки, связанная с развитием знаний о природе, с растущими возможно­стями познавать глубже сущность материи, состоит в открытии законов, охватывающих все более широкие области явлений, исследовании связи и единства зако­нов, казавшихся ранее изолированными. Так, на базе успехов новой физики было установлено неразрывное единство закона сохранения массы и закона сохранения энергии и сформулирован единый закон сохранения массы и энергии. Для вновь создаваемых теорий харак­терно то, что они устанавливают ограниченность ряда законов, познанных ранее, указывают сферу их дей­ствия, которая оказывается лишь стороной, частью бо­лее широкого круга явлений, управляемых более об­щими законами. Это хорошо видно из сопоставления законов классической и квантовой механики, эвклидо­вой и неэвклидовой геометрии, классического принципа относительности, обобщающего лишь механические явления, и современной теории относительности и т. д..

Развитие отдельных теорий также идет по пути роста обобщений, захватывающих в свою орбиту новые стороны и свойства объективного мира. Если, напри­мер, специальная теория относительности применима лишь к инерциальным системам, то общая теория отно­сительности снимает эту ограниченность, исследуя глубже и шире связи материи, пространства и времени.

Сами естествоиспытатели дают такое образное вы­ражение этой тенденции развития научных знаний: «Создание новой теории непохоже на разрушение ста­рого амбара и возведение на его месте небоскреба. Оно скорее похоже на восхождение на гору, которое откры­вает новые и широкие виды, показывающие неожидан­ные связи между нашей отправной точкой и ее богатым

462

окружением. Но точка, от которой мы отправлялись, еще существует и может быть видна, хотя она нажегся меньше и составляет крохотную часть открывшегося нашему взору обширного ландшафта» ¹.

Это очень удачный образ, он хорошо разъясняет закономерность развития познания. Чем шире делаемые наукой обобщения, чем более общие и глубокие законы ею открываются, тем целостнее и конкретнее предстает перед нами природа, объективный мир. Это значит, что движение от абстрактного к конкретному воспроизведе­нию мира есть непреложный закон познания. Подобно тому как через относительные истины мы приближаемся к абсолютной истине, подобно этому благодаря расши­рению и углублению научных абстракций картина при­роды становится конкретнее.

Наконец, одна из важнейших форм действия этого закона познания состоит в том, что прогресс науки и исторической практики человечества позволяет создать наиболее общий синтез всех знаний в виде философ­ского учения, философского мировоззрения. Теми об­щими законами науки, о которых шла речь, не ограни­чиваются возможности обобщения. Как бы широки ни были обобщения конкретных наук, они имеют свои гра­ницы, предмет их исследования ограничен. Например, при всей обширности явлений, исследуемых физикой, она все же не может претендовать на обобщение в своих законах биологических или социологических явлений. Между тем вклад, вносимый каждой отдельной наукой в дело конкретного воспроизведения объективного мира, а также успехи практического освоения мира дают воз­можность обнаружить наиболее общие законы, кото­рым подчиняется все существующее. Эти законы и выражают самое глубокое, самое существенное един­ство всех сторон и отношений объективного мира. Обнаружить такое наиболее общее единство явлений способна лишь философская наука, опираясь на бога­тейшие данные специальных наук и на развитие обще­ственной практики. При этом современная научная философия понимает задачу подобного предельного обобщения не в духе старых натурфилософских теорий, не в плане отыскания каких-то «конечных причин», «ко­

¹ А, Эйнштейн и Л, Инфельд, Эволюция физики, стр, 156.

463