Иллюзорные формулы материализма.

Обратимся к первой из этих формул и начнем с того, что рассмотрим несколько примеров ее использования. Д.И.Дубровский, например, утверждает, что "понимание психического как свойства или стороны определенного рода физиологических процессов допустимо интерпретировать в том смысле, что психическое есть субъективное проявление определенных нейродинамических состояний головного мозга; иными словами, любое психическое состояние - ощущение, мысль, эмоциональное переживание и т.п. - может рассматриваться с этой точки зрения как субъективное выражение (обнаружение, проявление для личности) соответственных мозговых нейродинамических комплексов"(39,105). Однако эта формулировка выводит в из традиционного материализма в область феноменического параллелизма, и коренное различие этих направлений оказывается спрятанным при помощи слишком вольного использования слова "свойство".

Сходная интерпретация термина "свойство" в этом контексте встречается и у других авторов. Так, Р.И.Кругликов пишет: "Идеальное как свойство высокоорганизованной материи возникает и существует лишь в системе других - материальных - свойств, оно есть, по существу, субъективная сторона этих свойств: идеальное, сознание, это в конечном итоге индикатор и проявление наличия всей системы материальных факторов-предпосылок" (52,43). Однако очень показательно, что в том же абзаце Р.И.Кругликов говорит и нечто совершенно иное: "...при любом подходе идеальная причинность есть лишь один из компонентов системной причинности, который существует тогда и только тогда, когда имеются в наличии и другие - материальные - компоненты этой системной (общей) причины ... Отношения между идеальным и другими включающими идеальное компонентами системы материальных факторов взаимно дополнительны"(52,43). Идеальное здесь рассматривается как рядоположное и взаимодействующее с другими, однако же материальными, причинами, и их - всех - системное взаимодействие которых образует общую причину. То есть, в данном случае мы сталкиваемся попросту с ИНОЙ формой ТОГО ЖЕ материалистического интеракционизма.

Уже из приведенных примеров видно, что за рассматриваемой формулой у разных авторов (или даже у одного) нередко стоит весьма различное содержание. Анализ всех возможных его вариаций (а также и невозможных, но все равно существующих) потребовал бы бесконечного пространства и времени. Однако и приведенной выше трактовкой понятия свойства ограничиться нельзя, ибо она хотя и имеет некоторое распространение, все же не является типичной. У Д.И.Дубровского она связана с информационным подходом к пониманию сознания и, п63Ао-видимому, с потребностью связать этот подход с более традиционными для материализма формулами (недаром в последней приведенной цитате Д.И.Дубровского использован термин "интерпретировать"). Здесь же эта интерпретация приведена первой просто для того, чтобы показать, сколь разнообразно может быть стоящее за рассматриваемой формулой содержание. Поэтому проанализируем более общее и достаточно распространенное в материализме ее понимание, четко проведенное, например, А.П.Шептулиным.

В работе "Сознание как высшая форма отражения действительности" (140) он весьма убедительно полемизирует с физикализмом, обосновывает нематериальность сознания и приходит к следующему заключению: "Итак, важнейшей чертой сознания является его идеальность: оно существует в виде идеальных образов" (140,151). При этом он провозглашает тезис о том, что "сознание является свойством высокоорганизованной материи - мозга человека..."(140,140). Сформулировав данное положение, он далее развивает его следующим образом: "Материальное образование не может превращаться в свое свойство. Оно может превратиться лишь в другое или, вернее, в другие материальные образования или качественные состояния. Превращаясь из одного материального образования или качественного состояния в другое, оно может терять одни свойства и приобтать другие, изменять и развивать третьи. Поэтому совершенно неправомерно говорить о переходе или превращении материи в сознание, поскольку последнее есть ее свойство. Здесь речь может идти лишь о появлении сознания в процессе перехода или превращения одних материальных образований или качественных состояний в другие, о том, с какими взаимодействиями или структурами в материальных образованиях это свойство связано. На этот же вопрос диалектический материализм и современная психологическая наука дают довольно определенный ответ. Они указывают, что сознание связано с определенными структурными образованиями мозга и формами взаимодействия людей между собой и с природой, с определенными формами их деятельности"(140,143).

Анализируя этот фрагмент, нельзя не отметить впечатления, что трактовка сознания как свойства материи предоставляет возможность избавиться от очень уж грубого для сегодняшнего дня (хотя и по-прежнему часто встречающегося) представления о ПРЕВРАЩЕНИИ, ПЕРЕХОДЕ материи в сознание. Однако для того, чтобы это впечатление могло быть верным, надо, чтобы рассматриваемая трактовка оказалась корректной в других отношениях. А вот здесь, на мой взгляд, дело обстоит хуже. Попытаюсь это обосновать.

В разбираемой работе А.П.Шептулин использует широко известную и уже приводившуюся выше цитату из Ленина: "Сознание человека не только отражает объективный мир, но и творит его". Разумеется, это положение А.П.Шептулин трактует не в духе, скажем, Фихте, а материалистически, понимая под творчеством преобразование материальной действительности. "Субъект - пишет он - это не субъективное отражение действительности, не сознание, а материальная система... Будучи материальной системой, субъект не исключается из объективной действительности, а выступает в качестве одной из ее составных частей, одной из форм ее бытия. Он взаимодействует с другими, окружающими его формами существования материи, отражает их свойства и связи в возникающих у него в ходе этого взаимодействия субъективных образах и, опираясь на содержащуюся в них информацию, целенаправленно изменяет окружающую действительность"(140,163). Полемизируя с югославским философом Д.Грличем, он говорит: "Почему вдруг способность субъекта отражать в своем сознании в субъективной форме объективную действительность должна превращать его в нечто нереальное, недействительное? Наоборот, именно этот факт, т.е. наличие у субъекта способности субъективного отражения объективной действительности, познания ее, делает его реальным субъектом, способным активно воздействовать на окружающий мир и творчески изменять его, ибо, как мы уже отмечали, целенаправленное изменение действительности предполагает знание ее необходимых свойств и связей, законов функционирования и развития и обусловливаемых ими возможностей. Субъект, лишившийся способности отражать действительное положение вещей, познавать законы движения и развития окружающего его мира, не в состоянии целенаправленно действовать, практически изменять действительность, творить новое. А без этого он не может быть полноценным, реальным субъектом"(140,164).

Из приведенных цитат однозначно следует, что согласно А.П.Шептулину сознание есть нечто активное, фактор, оказывающий - через обладающего им субъекта, т.е. "материальную систему", - воздействие на окружающий мир. Действительно, воздействие сознания на окружающий материальный мир возможно именно и только через воздействие на внешнюю материальную, т.е. телесную, активность субъекта. Следовательно, здесь фактически признается ВОЗДЕЙСТВИЕ НЕМАТЕРИАЛЬНОГО, каковым является сознание, НА МАТЕРИАЛЬНОЕ, и непосредственно - на тело самого субъекта. Но это не что иное, как уже подробно рассмотренный во всей его противоречивости интеракционизм. Что же касается формулы о том, что сознание есть "СВОЙСТВО высокоорганизованной материи - мозга человека", то она здесь преспокойно забывается, ибо то, С ЧЕМ возможно ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ, не есть свойство, а есть СУЩЕЕ. А.П.Шептулин совершенно верно пишет, что "материальное образование не может превращаться в свое свойство". Но точно так же материальное образование не может и ВЗАИМОДЕЙСТВОВАТЬ со своим собственным свойством. Алмаз не может взаимодействовать со своей твердостью, а вода не может взаимодействовать со своей влажностью. Тезис о сознании как о свойстве мозга (или организма) несовместим с утверждением о его активности в отношении материального субъекта - обладателя этого сознания. Что же касается активности в отношении внешнего материального мира, то в качестве субъекта ЭТОЙ активности человек выступает именно как материальное образование, способное, например, поднимать, опускать, двигать и т.д. - все это он делает посредством тела, а не посредством сознания.

Однако порочность трактовки сознания как свойства лежит еще глубже. Даже если попытаться спасти ее ценой отказа от активности сознания, то и это не изменит положения. Дело в том, что тот, кто выдвигает формулу "сознание есть свойство материи", лишает понятие свойства его значения. Именно поэтому здесь есть ИЛЛЮЗИЯ решения, самообман, здесь нет НИКАКОГО решения, даже неправильного. Чтобы это стало очевидным, надо лишь обратиться к анализу самого понятия свойства.

Свойство не есть нечто отличное от предмета. Свойство - это В НЕКОТОРОМ СМЫСЛЕ сам предмет, а предмет - его свойства . Предмет РАСКРЫВАЕТСЯ в его свойствах, его существование ОБНАРУЖИВАЕТСЯ только через его свойства. Познание предмета есть именно познание его свойств, описание предмета есть описание его свойств и т.д. Свойство - это то, познавая что, мы познаем сам предмет. Познавая предмет, мы тем самым познаем его свойства. Познавая свойства предмета, мы тем самым познаем сам предмет. Именно таково значение понятия свойства, именно таково отношение между предметом и его свойствами. Зафиксировав это, попытаемся теперь понять, что же значит утверждение, что некоторому материальному образованию присуще свойство сознания.

Здесь возможны два варианта. Первый - когда сознание трактуется как МАТЕРИАЛЬНОЕ свойство, по аналогии с такими свойствами как, например, протяженность, теплота и т.п. Однако в таком случае оно должно, как и эти свойства, проявляться вовне, вступая во взаимодействие с внешними материальными образованиями, чего как раз и нет. Второй вариант - когда оно, как, например, у А.П.Шептулина, трактуется как нематериальное свойство. Но что означает выражение "нематериальное свойство материального образования"? В свете произведенного выше рассмотрения понятия свойства это может означать только, что материальное образование раскрывается, обнаруживается как нематериальное, что оно - хотя бы в некотором смысле - есть нематериальное, что познавая материальное образование, мы тем самым познаем нематериальное, а познавая нематериальное познаем материальное. Иными словами, получается абсурд. Ибо вся проблема как раз в том и состоит, что материальное НИКАК не раскрывается, не обнаруживается и т.д. как нематериальное, что там, где мы фиксируем человека как тело, мы никак не обнаруживаем никакого нематериального. Более того, другой человек вообще дан ТОЛЬКО как тело. И наше предположение о том, что он не сводится к телу основывается лишь на том, что каждый из нас СЕБЕ САМОМУ, И ТОЛЬКО, дан (и) как сознание, как нематериальное. Но КОГДА МЫ ДАНЫ СЕБЕ КАК СОЗНАНИЕ, ТО ЕСТЬ, В ТОМ ЕДИНСТВЕННОМ СЛУЧАЕ, КОГДА ДЛЯ НАС ОТКРЫВАЕТСЯ НЕЧТО НЕМАТЕРИАЛЬНОЕ, ОНО ВОВСЕ НЕ ВЫСТУПАЕТ КАК СВОЙСТВО КАКОГО-ТО МАТЕРИАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ, НЕ РАСКРЫВАЕТ - что отвечало бы понятию свойства - НИКАКОГО МАТЕРИАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ. Материальное есть материальное, а нематериальное есть нематериальное. Тело есть тело, а душа есть душа. Единственное, что мы можем - установить соответствие между состояниями одного и другого. Но это вовсе не дает нам права трактовать одно как свойство другого.

Перейдем теперь ко второй иллюзорной формуле материализма: сознание есть функция мозга. Эту формулу подробно критически проанализировал в свое время Г.И.Челпанов (131,127-129), в духе (хотя и не в букве) размышлений которого по этому поводу и пойдет дальнейший анализ. Прежде всего, попытаемся и здесь разобраться, что же означает эта формула. Г.И.Челпанов по этому поводу писал: "если бы я не боялся парадоксов, то я мог бы сказать, что эта формула бессмысленна, поскольку ее можно понимать в различных смыслах"(131,127). С этим утверждением нельзя не согласиться. Анализ многочисленных прямых, в т.ч. словарных, и контекстуальных определений понятия функции позволяет зафиксировать, отчленив их друг от друга, следующие значения выражения "сознание есть функция мозга".

Во-первых, оно может пониматься чисто математически: всякому изменению мозга (или определенного класса мозговых явлений) соответствует изменение сознания. Однако понятие функциональной зависимости не несет в себе понятия причинной связи, в нем вообще нет ничего специфически материалистического. Функциональная зависимость вполне согласуется, например, с разбираемыми далее онтологическим и феноменическим параллелизмом.

Во-вторых, за ним часто стоит лишь та мысль, что сознание не существует само по себе, и для его существования необходим мозг. Как и предыдущее, это понимание не специфично для материализма. Из того, например, что масса покоя невозможна без объема отнюдь не вытекает первичность объема и вторичность массы.

Все остальные варианты так или иначе трактуют понятие функции в связи с понятием предназначения. Последнее же по самому своему существу не подходит для включения в инструментарий решения рассматриваемой проблемы. Тем не менее, рассмотрим и те оттенки, которые возможны и имеют место в рамках такого понимания.

Достаточно редко под функцией понимают некое сущее, возникающее в результате деятельности (в широком смысле слова) другого сущего. Но если сознание есть сущее, то вопрос о том, как оно существует, должен - в рамках материализма - рассматриваться в одном из трех разобранных выше вариантов.

Гораздо чаще под функцией понимается сам процесс деятельности, который, однако, берется не в аспекте своего механизма, а под углом зрения результата: функция легких - обеспечивать дыхание, функция магнитофона - записывать и воспроизводить звук. Однако и дыхание, и запись (воспроизведение) звука суть материальные же процессы, которые связаны вполне понятным образом с устройством легких или магнитофона. Хотя говорящего может совершенно не интересовать, каким именно образом осуществляются эти процессы, хотя в такого рода случаях порой возможны весьма различные механизмы реализации, каков бы ни был "механизменный" процесс, его связь с процессом-функцией ясна, по крайней мере - в принципе, ибо и тот, и другой материальны. Если же под процессом-функцией имеется в виду сознание, а под "механизменным" процессом некоторый нейрофизиологический процесс, то здесь возможны два варианта. Первый - само сознание понимается как материальный процесс. Тогда это физикализм, который выше уже был рассмотрен. Второй - сознание есть процесс нематериальный. Но тогда здесь как раз и остается совершенно непонятной связь этих двух процессов, то есть без всякого разрешения остается вопрос, в качестве ответа на который и предлагается рассматриваемая формула. Таким образом, мы видим, что если материалист, отвечая на вопрос о природе сознания, говорит о нем как о функции мозга, то в действительности он не дает никакого решения, а тешит себя иллюзиями.

Обратимся теперь к последней из иллюзорных формул материализма, которые мы намеревались рассмотреть: сознание есть эмерджентное сущее. Этот тезис возник в рамках сравнительного нового философского направления, получившего название эмерджентистского материализма (М.Бунге, Дж.Марголис, Р.У.Сперри). Хотя, как верно отмечает А.И.Панченко, "эмерджентистский материализм тоже имеет несколько разновидностей" (84,194), его общая направленность может быть выражена словами Дж.Марголиса: "Новизна предлагаемого подхода заключается в том, что неприятие редукционистских тенденций сочетается в нем с последовательной приверженностью материализму"(77,34). Неприятие редукционистских тенденций заключается в том, что представители эмерджентистского материализма активно отвергают и критикуют тезис о том, что сознание есть физическая реальность.

Если судить по приведенной цитате, можно, кажется, заключить, что речь идет о некоторой специфической вариации рассмотренного выше материалистического интеракционизма. Можно привести и другие формулировки Марголиса, допускающие возможность истолковать их подобным образом. "Вполне естественно - пишет он, например, в другом месте - что защита реальности сознания, чувств, познания должна быть подкреплена доказательством причинной роли психических состояний"(77,313). Подобным же образом неоднократно высказывается и Р.У.Сперри: "За последние двадцать лет научный подход к сознанию и к ментально-физическим состояниям вообще изменился диаметрально. Субъективные свойства сознательного опыта, традиционно изгоняемые в качестве объясняющих конструктов из науки о деятельности мозга и других наук, сегодня принимаются в новой роли детерминирующих элементов, необходимых для полного представления о мозговой деятельности" (110,20); "Согласно новой логике соотношения сознания и мозга, сознание появляется в причинной цепи мозговых процессов на более высоких (когнитивных) уровнях как нередуцируемое эмерджентное свойство. Ментальные процессы взаимодействуют на своем собственном когнитивном уровне на холистической "функционалистской" основе, а также выполняют сопутствующую, дополнительную функцию контроля "сверху вниз" над нейронными процессами более низкого уровня и, таким образом, становятся неустранимыми элементами объясняющих причинных конструкций" (110,21); "...ментальные состояния выполняют интерактивную (детерминирующую) роль причины" (110,23); "Субъективный опыт в нашей новой теории не представляется более как немощный эпифеномен мозговой деятельности. Он по праву становится мощной движущей силой" (110,23).

Казалось бы, совокупность приведенных цитат и не оставляет места для какого-либо иного, кроме как материалистически интеракционистского, истолкования. Однако такой вывод был бы поспешным. Для начала приведу формулу Марголиса, которую, наверное, можно рассматривать только в качестве курьеза: "...все существующее является композицией из материи И Л И(!!! - выделено мной - Б.Ш.) определенным образом связано с тем, что является композицией из материи"(77,36). Это великолепное "или" попросту потрясает тем, как в работе, которая, по сути дела, специально посвящена проблеме природы ментального, можно смешивать две столь различные позиции. Однако уже на следующей странице Марголис более строго определяет собственную точку зрения. Точку зрения, состоящую в том, что "все существующее материально по своей природе, оно является либо материей, либо композицией из одной только материи"(77,37), он называет онтическим материализмом и пишет, что развиваемая им самим теория "безусловно, совместима с онтическим материализмом"(77,37). Совершенно в том же духе рассуждает и Р.У.Сперри: "Хотя новый ментализм представляет собой отклонение от существовавшей прежде бихевиористской материалистической доктрины к дуализму, ментальные силы в качестве эмерджентных свойств мозговой деятельности не рассматриваются ни в каком метафизическом, сверхъестественном, нематериальном, эпифеноменальном или каком-либо ином дуалистическом смысле"(110,30).

Представляется, что общую суть эмерджентистского материализма достаточно удачно и лаконично выразил придерживающийся иных взглядов Д.М.Армстронг. "Можно считать - пишет он как бы с позиции этого направления, - что все разнообразие человеческого поведения имеет своей причиной физические процессы в нервной системе, однако вместе с тем полагать, что по крайней мере некоторые из этих процессов не могут быть объяснены в терминах физики или химии. Другими словами, определенные процессы в центральной нервной системе осуществляются в соответствии с ЭМЕРДЖЕНТНЫМИ ЗАКОНАМИ, которые даже в принципе не могут быть дедуцированы из законов физики и химии"(8,124).

Итак, на деле получается, что эмерджентное сущее есть материальное сущее. В таком случае, как это было отмечено и для традиционного физикализма, его включение в причинный ряд действительно не вызывает никаких затруднений. Однако что тогда означает отречение эмерджентистов от редукционизма? Оказывается, всего лишь то, что эти новые - к тому же, никому не ведомые - реальности, хотя и материальны, имеют не физико-химическую, а некую таинственную иную природу. Но тогда должен быть по крайне мере четкий категориальный анализ понятия физической (или, если больше нравится, физико-химической) реальности в соотнесении с таким же анализом понятия материального. Ничего похожего в эмерджентистском материализме нет, и это, конечно, не случайно. Если понимать физико-химическое в узком смысле, как то, что изучается соответствующими науками, то тогда его соотнесение с материальным не вызывает никаких затруднений. Однако это ровным счетом ничего не дает для решения рассматриваемой проблемы. Если же брать понятие физико-химического в более широком смысле, то тогда-то в существующей терминологической традиции оно как раз и расширяется до понятия материального. Никакого значения, промежуточного между двумя обозначенными, нет. Следовательно, как и в случаях со свойством и с функцией, трактовка сознания как эмерджентной реальности есть фикция, самообман. Эмерджентизм оказывается всего лишь вариацией физикализма, но стыдливого и потому отрекающегося от себя самого.

Итак, мы разобрали, во-первых, три возможных в рамках материализма и действительно им предложенных варианта решения рассматриваемой проблемы и, во-вторых, три квазирешения, которые, в той мере, в какой они вообще имеют какой-то смысл, сводятся к предыдущим. Этот анализ показал, что ни одна из версий материализма не может быть принята.