586. Интерьер паперти трапезной церкви Рождества Христова Пафнутиева Боровского монастыря. Росписи 1540-х гг.

587. Древо Иессеево. Росписи трапезной церкви Рождества Христова Пафнутиева Боровского монастыря. 1540-е гг.

VI.qxd 17.02.2007 18:18 Page 621

ШЕСТНАДЦАТЫЙ ­ЕК

621

588. Сретение; Пророки; Царица Савская. Росписи трапезной церкви Рождества Христова Пафнутиева Боровского монастыря. 1540-е гг.

VI.qxd 17.02.2007 18:18 Page 622

622

ГЛА­А VI

589. Апокалиптический ангел. Роспись собора

Рождества Богородицы Лужецкого монастыря в

Можайске. 1550-е гг.

художниками, которые в большей степени были иконописцами, чем монументалис­тами. Именно этим фактом может объ­ясняться своеобразная манера письма, присущая мастерам Благовещенских росписей, в которой со всей определен­ностью просматриваются именно иконо­писные навыки с их пристрастием к плотному красочному слою, тщательной проработке формы и постепенной, сплав­ленной свето-теневой моделировке. Эти же особенности характерны и для двух

других ансамблей, созданных, вероятно, на рубеже 1540-1550-х гг. - фресок церкви Рождества Богородицы в ­озмище близ ­олоколамска и трапезной Рождественс­кой церкви Пафнутиева Боровского монас­тыря. Оба ансамбля находятся в процессе реставрации, и здесь раскрыты лишь от­дельные участки, но они представляют огромный интерес для историков древне­русского искусства и своими художе­ственными особенностями, и сложной иконографической программой. Росписи ­озмищ, насколько позволяют судить раскрытые фрагменты, более традиционны и в объеме четверика следуют принятой схеме, будучи посвященными евангельс­кому циклу. Однако чрезвычайно инте­ресны фрески боковых апсид. ­ конхе жертвенника расположена фигура кры­латого Иоанна Предтечи, а стены апсиды отведены под его житийный цикл -напомним, что эта традиция впервые зафиксирована во фресках XII в. псковс­кого Мирожского собора. Дьяконник ­оз-мищской церкви посвящен московскому митрополиту Алексию, и здесь по стенам располагаются сцены его жития.

Не менее интересны раскрытые фрески трапезной церкви Пафнутиева Боровского монастыря (илл. 586-588), где представлен цикл сцен преобразова­тельного содержания, включающий фигуры пророков, сивилл, античных философов, или такие сюжеты, как «Древо Иессеево», «Спас Недреманное око», «Лествица Иакова», «Явление Мо­исею Неопалимой купины», и, наконец, само изображение «Богоматери Неопали­мой купины» - к слову сказать, единствен­ное в древнерусской монументальной жи­вописи. Этот ансамбль, обнаруживающий несомненные параллели с росписями га­лереи кремлевского Благовещенского собора, тем не менее, демонстрирует абсолютную самостоятельность иконогра­фического и художественного мышления, не повторяющего, но живо интерпрети­рующего тенденции, более отчетливо выраженные во фресках царского домо­вого храма.

VI.qxd 17.02.2007 18:18 Page 623

ШЕСТНАДЦАТЫЙ ­ЕК

623

590. Св. Кирик. Роспись собора Рождества Богородицы Лужецкого монастыря в Можайске. 1550-е гг.

VI.qxd 17.02.2007 18:18 Page 624

624 Г Л

­ 1550-х гг. возникает ансамбль росписей собора Рождества Богородицы Лужецкого монастыря в Можайске, ко­торый был создан при покровительстве митрополита Макария, бывшего здесь настоятелем в 1523-1526 гг. и начинав­шего отсюда свое восхождение на верши­ну русской церковной иерархии. От этого выдающегося по своему качеству ансамб­ля сохранились лишь незначительные фрагменты, расположенные в окнах со­бора, которые при одной из перестроек XVIII столетия были заложены, тогда как остальная роспись погибла при более позднем поновлении интерьера храма. ­ четырех окнах западного объема изобра­жены апокалиптические ангелы, трубящие о пришествии судов Господних или из­ливающие на землю сосуды Его гнева (илл. 589). Ангелы представлены в слож­ных, но изящных поворотах, их фигуры имеют вытянутые пропорции и безошибоч­но выстроенные постановки, напоминая лучшие образцы столичной живописи этого периода. Драгоценный, но чуть приглушенный колорит, доведенное до совершенства письмо ликов и драпи­ровок, безупречный рисунок - все это выдает руку мастера, занимавшего ве­дущее место в кругу иконописцев, рабо­тавших на митрополита и царя. ­ то же время, в окне жертвенника сохранились фигуры мучеников Кирика и Улиты (илл. 590), которые выполнены в иной -сухой и графичной манере, в которой, при лапидарности и четкости рисунка, отсутствуют свето-теневые проработки, а все художественные средства доведены до лаконичного и аскетичного стандарта. Такая манера письма, как будто намерен­но лишенная красивости, вероятно, вызре­вала в том же окружении митрополита, и более отчетливо она проявила себя деся­тилетием позже, в росписях Свияжска.

Окончательный перенос эпицентра художественной жизни в Москву, объеди­нявшую в своем кругу иконописцев различного мастерства, происходящих из разных иконописных центров, не мог не привести к частичной нивелировке

VI

художественного содержания иконных ра­бот, которые имели место в 1550-1560-х гг. Этот период отмечен печатью определен­ной эклектичности, когда в работе ху­дожников, писавших иконы или фрески по высокопоставленным заказам, порой трудно уловить индивидуальность или тем более школу, когда настроение масте­ра подчинено художественному идеалу, продиктованному сверху. Провинциальные иконы этого периода с их масштабными и пропорциональными ошибками, кривыми линиями, композиционными промахами, зачастую оказываются куда более живыми и непосредственными, чем блестяще напи­санные и идеально проработанные иконы многих столичных мастеров. ­ этом отно­шении чрезвычайно показательны иконы придельных иконостасов Благовещенского собора Московского Кремля (Музеи Московского Кремля) (илл. 591), в кото­рых приемы миниатюрного письма с тщательнейшей проработкой формы при­менены к довольно крупным образам. Идеально выверенные композиции этих икон, тонкие, но стандартно красивые цветовые построения, чеканность сухого рисунка, пробелов и золотых ассистов, положенных безошибочными линиями, тем не менее, не создают живого образа. Здесь побеждает ремесло и умение, дове­денное до высочайшего, но, тем не менее, выхолощенного уровня.

Противоположную картину дают иконы, выполненные примерно в тот же период талантливыми провинциальными мастерами, происходящими из самых различных уголков страны. Их произве­дения чрезвычайно трудно объединить в понятие школы или мастерской. ­ работе иконописцев различных провинций Рос­сии очень сильно сказывается влияние центра, которое проявляется в стремлении воспроизвести выверенный идеал московс­ких икон, выдержать правильное пропор-ционирование по-дионисиевски вытянутых фигур, соблюсти тонкую и тщательную проработку формы, в конечном резуль­тате создать драгоценно звучащий об­раз наподобие «Четырехчастной» иконы.

О

VI.qxd 17.02.2007 18:18 Page 625

ШЕСТНАДЦАТЫЙ ­ЕК

625

591. Собор Архангелов. Около 1560 г. Придел Собора Архангела Гавриила Благовещенского собора Московского Кремля

Но результат зачастую оказывается куда более значимым, чем простое ученическое следование образцам московской иконо­писи. ­о многих иконах этого сложного периода проявляются совсем иные, инди­видуальные или почвенные тенденции, которые и создают живую картину иконописной действительности русской провинции.

Показательным примером подобного явления можно назвать икону «Богома­терь Гора Нерукосечная» из Соловецкого монастыря (Музей «Коломенское»), соз-

дание которой можно отнести к 1550-м гг. (илл. 592). Основой для этой новой бого­родичной иконографии, созданной в русле «Макариевского» заказа, лежит пророчество пророка Даниила о горе, от которой нерукотворным образом отко­лолся камень, разбивший идол Навухо­доносора. Богоматерь с Младенцем воссе­дает на троне, который окружен пышными цветами, а на Ее фигуре как драгоцен­ные нашивки размещены ветхозаветные символы Богородицы - собственно «гора нерукосечная», то есть символ видения

VI.qxd 17.02.2007 18:18 Page 626

626

ГЛА­А VI

592. Богоматерь Гора Нерукосечная. 1550-е гг. Из Соловецкого монастыря. Музей «Коломенское»

VI.qxd 17.02.2007 18:18 Page 627

ШЕСТНАДЦАТЫЙ ­ЕК

627

593. Похвала Богоматери, с Акафистом. Около 1560 г. Из Кирилло-Белозерского монастыря. ГРМ

Даниила, «неопалимая купина» Моисея, «орошенное руно» Гедеона, «лествица» Иакова. Самой яркой особенностью этой иконы являются «огневидные» одежды Богоматери, испещренные разноцветны­ми разводами, более напоминающими драгоценную волнистую структуру са­моцвета. Фигура Богоматери, с неболь-

шой головой и крохотными ручками, имеет как будто классические для своего времени вытянутые, несколько маньерис-тические пропорции, однако Ее крупное и очень монументальное изображение буквально уподоблено «нерукотворной горе», сложенной из драгоценных камней. Удивительное сочетание как бы обяза-

VI.qxd 17.02.2007 18:18 Page 628

628

ГЛА­А VI