Неолитические племена юга

Если мы теперь оставим Тетюхинское поселение и перейдем с севера на крайний юг Приморья, то найдем здесь вдоль морского побережья вторую, во многом резко отличную от северной, своеобразную культуру.

Об этой культуре и о жизни прибрежных племен юга, которым она принадлежала, можно судить по материалам с ряда поселений, распо­лагавшихся вдоль берегов Японского моря от устья р. Майхе на севере и до устья р. Тумень-улы на юге. Самые ранние из них дали очень не­многочисленные и невыразительные находки.

Так, на самой высокой точке возвышенности правого берега, над двумя более поздними, хотя и разновременными поселениями, в устье р. Гладкой найдены отщепы из белого и желтоватого кремнистого слан­ца, заготовки и наконечники стрел неолитического типа.

Выше по реке Гладкой в нескольких пунктах нами обнаружены та­кие же отщепы и гладкостенная керамика, отличная от найденной на бо­лее поздних поселениях.

Как видно из этих находок, люди, оставившие эти следы своей дея­тельности, имели иную керамику, чем их ближайшие потомки, а вместо обсидиана исключительно или почти исключительно пользовались для изготовления мелких каменных изделий кремнистыми породами.

Остатки поселений того же рода оказались в районе полуострова Песчаного и на мысе Де-Фриза вблизи Владивостока.

Здесь тоже не встречено изделий из обсидиана, вместо которого в дело шел кремнистый сланец или обсидиановая галька. Из крупных из­делий на мысе Де-Фриза был обнаружен обломок плоского ножа, превос­ходно обработанный «солютрейской ретушью» с обеих сторон. Кера­мика была гладкостенной, с налепным валиком у венчика.

Судя по немногочисленности находок, это были, по-видимому, стоян­ки охотников и рыболовов, которые кочевали небольшими группами.

Более ничего о них сказать. нельзя, так как имеющийся материал пока еще слишком ограничен. Но сам по себе факт существования таких стоянок представляет большой интерес для истории Приморья.

Несравненно более яркая, богатая и совершенно иная картина рас крывается материалами следующей группы поселений в прибрежной части этого района.

Наиболее ранним из данной группы приморских поселений, распо­ложенных между устьем р. Майхе и устьем р. Гладкой, от Уссурийско­го залива на севере и до устья р. Тумень-улы на юге, является, по-ви­димому, поселение у поселка Кировского, вблизи устья р. Батальянзы.

В нем обнаружены, прежде всего, довольно многочисленные отходы производства каменных орудий — отщепы и расколотые гальки. Судя по ним, здесь, как и всюду на других неолитических поселениях При­морья, для изготовления мелких орудий широко применялся обсидиан и плотный кремнистый сланец белого или желтоватого цвета.

Крупные орудия выделывались из плотных и тяжелых зеленокаменных пород изверженного происхождения. Из этих пород камня изготов­лялись наконечники стрел и скребки. Самыми характерными вещами в инвентаре обитателей этого поселения были каменные тесла. Все они одноеторонневыпуклые, т. е. асимметричные в поперечном сечении. Они имеют выпуклое лезвие и слегка суживаются к верхнему концу, служив­шему обушком. Имелись также шиферные ножи. Один такой нож ха­рактерной формы, в виде буквы Г, неожиданно напоминает ножи, специ­фические для арктического неолита Скандинавии.

Сходные по форме шлифованные ножи из шифера встречались и в других местах Приморья. Среди них есть ножи аналогичные не столь­ко скандинавским, сколько ножам, типичным для культуры «черной керамики» или культуры луншан в Китае. Это ножи с асимметрично-треугольным широким клинком и рукоятью сбоку, отделенной от клин­ка уступом. Резко своеобразный облик этих ножей очень специфичен и дает право предполагать связи наших древних приморских племен в конце неолита с такими же приморскими племенами Китая, обитав­шими в Шаньдуне и еще далее на юге.

Связи древних племен Китая и Приморья, зародившиеся еще в III—II тысячелетии до н. э., очевидно, способствовали и дальнейшему их контакту в начале первого тысячелетия до н. э., во время перехода от древней неолитической культуры к культуре раковинных куч.

Среди обломков глиняных сосудов имеются фрагменты, украшен­ные тонким и изящным штамповым орнаментом. Но вместе с ними встре­чены- совершенно иные образцы узоров — в виде , резных верти­кальных зигзагов, покрывающих всю или почти всю поверхность со­суда сверху донизу и расположенных параллельно друг Другу.

Форма этих сосудов была очень простой: стенки прямые, сужива­ющиеся книзу, дно плоское, узкое. В целом они имели вид как бы ши­роких конусов со срезанной вершиной, служившей дном. Поэтому эти сосуды можно назвать усеченно-коническими.

На крайнем юге Приморья к этой же группе поселений относится наиболее широко исследованное и богатое находками поселение № 1 в устье р. Гладкой, вблизи поселков Краокино и Зайсановки.

Это поселение было найдено нами еще в 1953 г., а затем раскапыва­лось в 1954 и 1956 гг. отрядами Дальневосточной археологической экс­педиции. Оно расположено на правом берегу р. Гладкой при впадении ее в бухту Экспедиции. В этом месте река протекает по очень широкой низменной долине. Правый берег ее поднимается над руслом на высоту около 15 м и имеет вид сравнительно узкого гребня, сложенного в основании сланцами и отчасти перекрытого рыхлыми отложениями чет­вертичного времени. Скалистый гребень заканчивается в южной части, над берегом бухты, небольшим плоским выступом, наклонно понижающимся к северу и повышающимся к югу. Выступ образует небольшую площадку, которая обрывается к бухте обнажением карьера, откуда добывали камень для строительных работ в соседних поселках Краскино и Зайсановке. От находившегося здесь в древности поселения сохранились только незначительные остатки, так как все остальное было уничтожено карьером.

Раскопками выявлены скопления разбитых глиняных сосудов, которые, по-видимому, сбрасывались обитателями поселения сверху, с того места, где находилась основная жилая площадка, уничтоженная карье­ром. Это были, следовательно, своего рода мусорные свалки древних жителей поселка. Об этом свидетельствует как беспорядок, в котором находятся обломки сосудов, так и крутизна склона, на котором не могли жить люди. Возможно, что люди жили в хижинах на столбах, в «птичьих гнездах».

При этом интересна одна характерная деталь: поверх основного культурного слоя прослеживается вдоль края обрыва небольшая, но отчетливо выраженная прослойка остроугольных кусков сланца, явно образовавшихся в процессе выветривания и распада коренной породы, из которой сложена вся возвышенность. Эти куски сланца отко­лолись от скалистого гребня, выступавшего по краю площадки острым ребром, а затем рассыпавшегося. Таким образом, бытовые отбросы сна­чала сваливались на скалистый гребень, проходивший поперек мыса. Затем этот гребень рассыпался, и обвалившиеся его части, сползая вниз, в значительной мере перекрыли скопления битых горшков и других пред­метов, выброшенных неолитическими людьми.

Но на более ровных участках поселения оказались все же отдельные скопления крупных камней, образующие в плане овал или окружность, некогда служившие очагами. Последние отчасти напоминают неолити­ческий очаг, найденный в Осиновке. С такими очагами могли быть свя­заны какие-то жилые сооружения типа шалашей или вообще легких надземных построек, в которых и жили обитатели поселения, во всяком случае в летнее время.

В культурном слое поселения най­дены многочисленные и характерные находки: каменные орудия труда, гли­няные пряслица, обломки керамики, а иногда и почти целые сосуды.

Судя по этим остаткам, обитате­ли неолитического поселения на р. Гладкой выделывали свои мелкие орудия, как и жители стоянки у пос. Кировского на р. Батальянза, из обсидиана. Крупные же орудия изготовлялись в основном из зеленокаменных сланцевых пород.

В отличие от крупных рубящих орудий с поселения у пос. Кировского, найденные здесь изделия этого рода в подавляющем большинстве были не односторонневыпуклыми, а симметрич­ными, в поперечнике имели вид овала. Это были, следовательно, не тесла, а топоры.

Преимущественно из обсидиана выделывались каменные ножи и наконечники стрел. Ножи изготовлялись из широких пластинчатых отщепов обсидиана, у которых один или оба края обрабатывались ретушью обычно со спинки, но иногда и с брюшка. Некоторые ножи имеют треуго льные контуры и напоминают по очертаниям мустьерские остроконечни­ки. Ретушь при этом часто была очень характерной, так называемой че­шуйчатой, т. е. такой, когда отжимом снимались широкие плоские че­шуйки, параллельные плоскости обрабатываемой пластины (рис. 21).

Характерно почти полное отсутствие обычных скребков, столь мно­гочисленных на неолитических поселениях Севера.

Обсидиановые наконечники стрел, ретушированные с обеих сторон, чаще всего имеют удлиненно-треугольные очертания и слегка выпуклые длинные стороны. У многих из них имеется выемка в основании. Замечательной особенностью некоторых из таких наконечников является асим­метрия жальцев: одно жальце короче, другое — длиннее.

Особо выделяются короткие наконечники широких пропорций с та­кой же крупной угловатой выемкой и асимметричными жальцами.

Встречаются разные виды наконечников: в одних случаях с череш­ком, отделенным резким уступом от тела наконечника, в других — по­чти ромбические, т. е. с пологими плечиками (рис. 22).

Керамика поселения на р. Гладкой представлена довольно разнообразными, но вместе с тем поразительно близкими по формам и орна­менту сосудами.

Сосуды эти могут быть разделены только на три основные группы. В первую входят высокие и узкие сосуды «баночной» формы, с прямыми стенками, плавно расширяющимися от дна к венчику. У некоторых ив этих сосудов венчики совершенно прямые, у других несколько выгнутые на­ружу, со слегка намечающимся перехватом посредине (рис. 23).

Особый вариант этой группы керамики представляют сосуды, более круто расширяющиеся кверху.

Вторая группа сосудов пред­ставлена низкими широкими ча­шами, иногда с легким расшире­нием донышка по краю. Чаши эти больше всего напоминают совре­менную кесу или пиалу Средней Азии. Венчик их обычно прямой, иногда слегка загнутый внутрь (рис. 24). Есть еще единичные образцы сосудов, у которых стен­ки загибаются внутрь и общая форма сосуда напоминает в про­филе яйцо, обрезанное сверху и снизу.

Орнаментация сосудов в принципе очень единообразна. Она состоит из широкого орна­ментального пояса, охватываю­щего на низких чашах верхнюю часть сосуда, а на высоких — око­ло двух третей его высоты, не­сколько отступя от венчика.

На низких чашах орнамен­тальный пояс состоит обычно: а) из пояса чередующихся (вверх)

и вниз остриями) косо заштри­хованных треугольников; б) из широких вертикальных зигзагов, парал­лельных друг другу; в) из расположенных горизонтальными рядами косых вдавлений.

На высоких сосудах орнаментальный пояс состоит в основном из тех же элементов, что и на низких чашах типа пиалы. Чаще всего — это вертикальные резные зигзаги, затем горизонтальные резные линии, параллельные друг другу, и такие же линии, выполненные ямочными вдавлениями.

Третья группа сосудов отличается от всех остальных большей сложностью своего профиля и богатством орнаментации. Они имеют узкое дно, сильно выпуклое в середине брюшко и суженную шейку. Венчик всег­да слегка выгнут наружу. Посредине их обычно проходит орнаменталь­ный поясе виде меандра. Характерной особенностью последнего являет­ся то, что более или менее узкая полоса меандра сплошь заполнена внут ри косыми гребенчатыми оттисками. Такое заполнение меандровых полос находится в резком контрасте с гладким, часто лощеным, фоном сосуда и придает ему особенно нарядный и как бы торжественный вид (рис. 25, 26).

Несмотря на видимое разнообразие форм всех этих сосудов, они соединяются друг с другом целой серией переходных форм и могут быть без особого труда расположены как бы по одной эволюционной линии.

Эта линия начинается низкими чашами типа пиалы, затем перехо­дит к высоким, но сильно расширенным в верхней части горшкам. По­следние вполне естественно ведут нас к узким и высоким сосудам с такими же прямыми стенками. От них мы переходим далее к сосудам с легким перехватом вверху, а затем — к резко профилированным изде­лиям, напоминающим с первого взгляда андроновские горшки. От высо­ких сосудов, расширенных б верхней части, можно вывести и близкие к ним по пропорциям сосуды, но с загибающимся внутрь венчиком.

Таковы главные отличительные черты вещевого комплекса, характер­ного для поселения в устье р. Гладкой. Как мы видим, в них есть много общего с более древними памятниками, например, с поселением у посел­ка Кировского на р. Батальянзе. Вместе с тем по своему характеру ма термальная культура обитате­лей этого поселения кажется уже во многом значительно бо­лее развитой, хотя ее основы остаются прежними.

Прежней остается, долж­но быть, и их хозяйственная база, главные источники су­ществования. Они по-прежне­му, как и их ближайшие предшественники, были, главным образом, охотниками и рыбо­ловами.

Об этом свидетельствует отчасти даже топография сто­янки. Древнее поселение на­ходилось у моря, вблизи устья реки Гладкой. Это позволяло заниматься добычей рыбы в реке и в бухте Экспедиции, собиранием «даров моря» — съедобных моллюсков, водо­рослей, трепангов, крабов, а также охотой на различную дичь, водившуюся поблизости.

Однако интересно, что

­

среди крупных каменных изделий с этого поселения имеется и одна типичная, ладьевидной формы зер­нотерка, обладающая характерной шероховатой рабочей поверхностью.

Не исключено, таким образом, что здесь, как и в Тетюхе, уже зарождается первобытное земледелие.

Следовательно, на данном этапе неолитическое население Приморья сделало первый шаг в будущее, к новым формам хозяйства, к подлинно производящему хозяйству.

Неолитические жители юга Приморья также не были изолиро­ваны от других племен, однако их культурные связи были направ­лены не столько на север, сколько на юг Восточной Азии.

Таковы, прежде всего, связи с неолитическими племенами Кореи. Связи эти, разумеется, вполне естественны и понятны при геогра­фической близости Кореи к югу нашего Приморья, которые разделяют­ся только рекой Туманганом. Неудивительно поэтому, что здесь суще­ствовали родственные друг другу культуры, а также, очевидно, и пле­мена. Чтобы яснее представить эти связи, кратко остановимся на нео­лите Кореи и его отношении к неолиту юга Приморья.

Одним из наиболее богатых находками неолитических поселений Ко­реи является поселение Тосандо с раковинными кучами на острове Маки-но-Сима (Дяма-до), неподалеку от Пусана. Следует сказать, что цеолит Кореи делится обычно на более позднюю культуру, близкую к яёй, и бо­лее раннюю, синхронную культуре дзёмон Японских островов. Эта по­следняя делится на три группы. Первая — в северо-восточной Корее, между Дунбэем и советским Приморьем. Вторая — на западном по-бережье Кореи, особенно в провинции Кокай-до (Бук Хэдо), где нахо­дится ее культурный центр. Третья группа—на крайнем юге страны, у Пусана. Сюда и относится поселение Тосандо⁴¹. Здесь находится много стоянок, из которых важнейшими являются раковинные кучи Тосандо. Вместе с раковинами съедобных моллюсков при раскопках в Тосандо были найдены многочисленные изделия из камня, в том числе обсидиана: шли­фованные рубящие орудия, изделия типа топоров, полулунные ножи, грузила, каменные наконечники стрел и копий, (вкладышевые клинки с зубчато-пиловидными лезвиями, может быть для серпов, сделанные из обси­диана и обработанные отжимной ретушью с обеих сторон.

Из раковин, изготовлялись «кухонные ножи» и браслеты. Из кости — острия, шпатели, крючки, гарпуны, костяные трубочки-украшения. Украшения делались из кабаньих клыков.

Самый обильный материал из находок в Тосандо составляет кера­мика. Это были сосуды, изготовленные без применения гончарного круга, от руки. В отличие от известных нам сосудов из Приморья наряду с плоскодонными здесь было много круглодонных и остродонных сосудов. Поддоны отсутствовали. Но в ряде случаев на днищах по краю просле­живаются утолщения, напоминающие зачаточный поддон.

Иногда, как и на Гладкой, встречались сосуды с ушками. Имеет­ся керамика, окрашенная с поверхности охристым красным слоем. Орнаментация сосудов производилась теми же способами и была такой же, как на неолитических поселениях южного Приморья, хотя в целом орна ментальные схемы керамики на юге Кореи богаче и разнообразнее, формы сосудов, особенно венчиков, сложнее.

Но оба вида керамики связаны общими чертами. Сосуды обычно высокие и узкодонные усеченноконических форм и украшены характерным орнаментом из резных линейных зигзагов.

Кроме того, может быть отмечено и сближающее неолитическую орнаментику Кореи с орнаментикой юга Приморья общее композиционное построение узора, расчлененного на вертикальные поля пустыми промежутками или фигурами в виде ромбов, отделяющих концы горизонталь­ных «елочных» полос, обращенных друг к другу острыми вершинами сво­их углов. Сходны с южноприморскими также и другие виды орнамента неолитических сосудов из Тосандо: горизонтальные полосы из ямочных вдавливаний; из треугольных оттисков; параллельных резных линий, че­редующихся вверх и вниз вершинами; косо заштрихованных внутри тре­угольников. Особенно интересно наличие в Тосандо сложных прямо­линейно-геометрических узоров типа меандра, расположенных на гладком лощеном фоне сосуда, оконтуренных резными линиями и заполненных внутри косыми гребенчатыми и резными линиями. Эти меандровые узо­ры на сосудах из южной Кореи точно такие же, как узоры на неолитиче­ской керамике южного Приморья.

В материалах неолитических поселений Кореи может быть обнару­жено много общего с неолитом юга Приморья и в области каменного ин­вентаря: в топорах, в наконечниках стрел, в различных мелких изделиях из обсидиана.

Все это наглядно свидетельствует о близости неолитических культур Кореи и южной части Приморья.

Влияние континентальных культур Азии, несомненно, издавна проникало и в Японию. Могли иметь место и обратные влияния древних куль­тур. Поэтому в неолите Японии тоже обнаруживается много общего с нео­литом юга Приморья и Кореи.

Очевидно, в южном Приморье, Корее и Японии жили с давних пор находившиеся в близком контакте и, вероятно, родственные племена.