2. Сталинская «контрреволюция».

Разрушение старых институтов государства и рождение новых происходит в муках и страданиях. Наша страна в результате революционных событий оказалась на грани своего существования. Была разрушена вся система общественных отношений, хаос, охвативший государство усугублял национальную катастрофу. Пламенные революционеры, стоявшие у власти, думали не о возрождении страны, а о мировой революции. Идеологи революционного движения Л.Д. Троцкий представлял Россию, как «хворост для разжигания мирового революционного пожара». Однако, и это вполне закономерно, впоследствии начался процесс «реставрации», но не восстановление старой системы государства, которая содержала непримиримую систему противоречий, а новую, более совершенную, способную к дальнейшему развитию. Эти изменения начинают проявляться в середине 30-х годов. Кардинально изменяется отношение к «дореволюционной» истории России. Так, например, в 1930 – 1932 годах издавалась десятитомная «Малая советская энциклопедия», в статьях которой, не смотря на их предельную лаконичность, все же нашлось место для всяческого поношения величайших исторических деятелей России: «Александр Невский…оказал ценные услуги новгородскому торговому капиталу…подавлял волнения русского населения, протестовавшего против тяжелой дани татарам…, Минин-Сухарук…нижегородский купец, один из вождей городской торговой буржуазии…Буржуазная историография идеализировала Минина-Сухарука как бесклассового борца за единую «матушку Россию» и пыталась сделать из него национального героя (Т. 5, С. 29)…Петр I…был ярким представителем российского первоначального капитала…соединял огромную волю с крайней психической неуравновешенностью, жестокостью, пьянством, развратом (там же, С. 447) и т.д. и т.п.

Начиная с 1934 года об этих русских деятелях заговорили совершенно по иному, и вскоре вся страна восхищенно воспринимала апофеозные кинопоэмы «Петр Первый» (1937), «Александр Невский» (1938), «Минин и Пожарский» (1939), «Суворов» (1940) и др. начался процесс реабилитации виднейших историков России разных поколений – С.В. Бахрушина, С.К. Богоявленского, С.Б. Веселовского, Ю.В. Готье, Б.Д. Грекова, В.Г. Дружинина, А.И. Заозерского, Е.В. Тарле и многих других. К этому следует добавить, что почти все «обвинители», начиная от воинствующих марксистских историков Г.С. Фридлянда и М.М. Цвибака и кончая руководителями ОГПУ и ЦКК ВКП (б) Я.С. Аграновым и Я.Х. Петерсом, были в 1937 – 1938 годах репрессированы. Поистине символическим актом явилось переиздание в том же 1937 году основного труда скончавшегося в 1933-м главного обвиняемого, С.Ф. Платонова, и избранние в 1939 году недавних «врагов» Ю.В. Готье действительным членом и С.В. Бахрушина – членом корреспондентом Академии Наук… .

В своем сочинении «Преданная революция» Л.Д. Троцкий с возмущение писал: «…вчерашние классовые враги успешно ассимилируются советским обществом». Ввиду успешного проведения коллективизации «дети кулаков не должны отвечать за своих отцов»…мало того: «…теперь и кулак вряд ли верит в возможность возврата его прежнего эксплуататорского положения на селе. Не даром же правительство приступило к отмене ограничений (1935 г.), связанных с социальным происхождением!» - восклицал в сердцах Троцкий. Отменялись ограничения и при поступление в высшие учебные заведения.

Отказ от такого рода «ограничений» возмущал Троцкого, - хотя сам то он вырос в весьма богатой семье…Резко писал он и о другом «новшестве» середины 1930-х годов: «По размаху неравенства в оплате труда СССР не только догнал, но и далеко перегнал (это, конечное, сильное преувеличение) капиталистические страны!...трактористы, комбайнеры и пр., т.е. уже заведомая аристократия, имеют собственных коров и свиней…государство, оказалось вынуждено пойти на очень большие уступки собственническим и индивидуалистическим тенденциям деревни…».

С негодованием писал Троицкий и о стремление возродить в СССР семью: «Революция сделала героическую попытку разрушить так называемый «семейный очаг», т.е. архаическое, затхлое и косное учреждение…Доколе эта задача не решена, 40 миллионов советских семей остаются гнездами средневековья».

Наконец, негодовал Лев Давидович, «советское правительство…восстанавливает казачество…восстановление казачьих лампасов и чубов есть, несомненно, одно из самых ярких выражений термидора!».

В ходе совершившихся в 1934 году изменений основные экономические показатели увеличились к 1940 году более чем вдвое. Это беспрецедентный рост! Многие ныне ставят вопрос о непомерной цене «этого роста, которая как бы сводит его на нет. Однако, в отличие от 1929 – 1933-го, - смертность была даже ниже, чем в «нэповские» 1923 – 1928 годы.

В стране происходили кардинальные изменения. Суть дела заключалась в закономерном ходе истории после любой революции, а не реализация некой личной программы Сталина, который только в той или иной мере осознавал совершившееся историческое движение и так или иначе закреплял его в своих «указаниях». И, как явствует из многих фактов, его поддержка этого объективного хода истории диктовалась, прежде всего, и более всего нарастанием угрозы глобальной войны, которая непосредственно стала в повестку дня после прихода к власти германских нацистов в 1933 году.

Победа в грядущей войне зависела от того, насколько глубок и всеобъемлющ совершившийся в нашей стране поворот. Однако, внутренняя оппозиция и ее лидер Троцкий проявляли в одном случае поразительную недальновидность. Он же утверждал, что «опасность войны и поражение в ней СССР есть реальность…Судьба СССР будет решаться в последнем счете не на карте генеральных штабов, а на карте борьбы классов. Только европейский пролетариат, непримиримо противостоящий своей буржуазии…сможет оградить СССР от разгрома…» (на деле «революционный» пролетариат не играл во Второй мировой существенной роли, и вполне закономерно, что в ходе этой войны был распущен Коминтерн).

Позднее, в 1939 году – то есть уже после периода террора, - Троцкий писал: «Сталин не способен воевать…Он не способен дать ничего, кроме поражений». И объяснял это тем, что в СССР «задушен» (к 1939 году) «революционный народ». То есть Троцкий представлял себе войну с нацистской Германией как, по сути дела, «гражданскую», «классовую» войну…

Троцкий «забыл» или же вообще не сумел понять глубокое различие между «классовыми» схватками и войной в собственном смысле слова. Когда РСФСР в 1920 году оказалась в состоянии войны с Польшей, с поляками как нацией, предреввоенсовета Троцкий отправил командовать сражениями почти весь интернациональный сонм победителей в классовых битвах: «руководители польской войной Гай (Бжишкян), Гамарник, Корк, Лазаревич, Мясников (Мясникян), Раковский, Розенгольц, Смилга, Тухачевкий, Убаревич, Якир. Но в единоборстве со сравнительно не большой польской нацией они потерпели настолько сокрушительное поражение, что пришлось отдать Польше громадные территории Украины и Белоруссии, возвращенные лишь в 1939 году…Нельзя исключить, что Сталин, испытавший на себе горечь поражения 1920 года, в конечном счете извлек из него важный урок…

Сталин осознал, что назревающая война будет, по существу, войной не фашизма против большевизма, но Германии против России, и, естественно, он думал о необходимости «мобилизации» именно России, а не большевизма. Именно в этом и заключалась главная причина сталинской поддержки той «реставрации», которая так или иначе, но закономерно совершалась в 1930-х годах в самом бытии страны (а не в личной политической линии Сталина, которая ее только «оформляла»).

Следовавшие с начала 1935 года реформы били в одну точку: замирение с беспартийной интеллигенцией, расширение базы власти путем привлечения к активному участию в советской общественной жизни всех тех, кто на практике, своей работой в той или иной области положительного советского строительства показал свои таланты. Между тем «старые большевики» являлись уже все более нежелательным элементом в современных условиях. Выросшие в условиях революционной борьбы они воспитали в себе психологию оппозиционеров, критиков и разрушителей. В период революционной борьбы и потрясений это было необходимо. Однако, когда перед страной встала другая задача, направленная на укрепление, совершенствование и развитие новой государственности, профессиональные революционеры оказались лишним «человеческим материалом». Они не могли заниматься положительным строительством или созиданием, их психология была основана только на разрушении. С ними нельзя было построить ничего прочного, поэтому вполне закономерно их отстранение от управления страной. Подобное положение вещей повторялось на протяжении всей истории развития общества. Если вспомнить буржуазные революции в Англии, Франции, Германии, Нидерландах и т.д., то все наиболее ярые сторонники и руководители революционных процессов закончили свою жизнь на эшафотах. Но не в коем случае этих людей нельзя рассматривать, как невинных жертв. Как говорилось выше, любая революция сопровождается огромными жертвами и террором. Ответственность за гибель людей несут, конечно же, и лидеры революционного движения. В 1918 – 1922 в 30 раз больше погибло людей от террора, чем в 1934 – 1938 годах. Однако, в отличие от террора 1918 – 1922 гг. в 30-е годы репрессии приводились с соблюдением всей судебной процедуры и делопроизводства. Как правило, жертвами становились те, на ком лежала ответственность за кровопролитие в 1918 – 1922 годы. Только они проводили репрессивную политику исходя из революционной целесообразности. Даже в середине 1920-х годов, то есть в уже «мирное время», в ОГПУ было «для осуществления внесудебной расправы…организовано Особое совещание…в его состав входили В.Р. Менжинский, Г.Г. Ягода и Г.И. Бокий». Начальник административно-хозяйственного отдела Управления НКВД по Москве и Московской области И.Д. Берг впервые ввел «душегубки» (автомобили, оборудованные типа фургона «хлеб» с выведенным в кузов выхлопной трубой), которые применял в 1936 году. В 1939 году Берга расстреляли. Самой жестокой в среде чекистов считалась Софья Оскаровна Гертнер, в 1930 – 1938 гг. работавшая следователем Ленинградского управления НКВД. Наставником ее был Яков Мекгер, ленинградский чекист, за особо зверские методы допроса получивший кличку Мясник. Берия, придя к руководству НКВД, приказал заключить Гертнер под стражу, «уж слишком известна». Умерла она в Ленинграде в 1982 году в возрасте78 лет. («АИФ», 1993, № 19, С. 12).

Конечно, это только отдельные примеры; таких монстров в НКВД имелось тогда множество, и они внесли свой кошмарный вклад в его «деятельность». С таким составом органов безопасности нельзя было и думать об укреплении государства. Возникла необходимость избавиться от тех, кто наделен огромными полномочиями по охране законности и порядка, но при этом попирали элементарные правовые нормы. Тех, кто попал в карающие органы на революционной волне, отстраняли и заменяли молодежью из рабочей и крестьянской среды. После прихода новых кадров в органы НКВД количество репрессий снизилось. В течение 1937 – 1938 годов, когда во главе НКВД стояли имевшие многолетний стаж «чекистские кадры» (как раз в эти годы «изничтожаемые»), были приговорены к смерти 681692 «врага», а в 1939 – 1940-м – всего лишь 4201 «враг». (Конечно же, и это цифра возмущает душу – 2100 человек в год, более 5 человек каждый день…, но все-таки не около 1000 человек за день, как в 1937 – 1938-м). Шел процесс восстановления законности, выход страны из послереволюционного хаоса беззаконья.

Причины репрессий.

1. Внутрипартийная борьба из-за различных точек зрения на построение социализма в СССР.

2. Отстранение от власти сторонников мировой революции и замена их государственниками, стремившихся к построению социализма в одной стране.

3. Очищение партии от неспособного к управлению и созидательной деятельности бюрократического аппарата.

4. Отстранение военных, отвечавших за техническую сторону антисталинского переворота. Освобождение ниши для молодого командного состава, который способен эффективно вести боевые действия в межгосударственных военных конфликтах.

5. Отстранение от власти противников индустриализации и коллективизации.

6. Устранение прямых врагов Советской власти, противников социалистических преобразований.

7. Последствия революционного синдрома, связанного с отстранением от власти тех, кто пришел нелегитимным путем в структуры управления государством.

8. Шел процесс вхождения государства в традиционное русло развития, что требовало преобразования всей системы общественных отношений, их восстановления и развития. Поэтому устранялось все, что было направлено на разрушение, исходя из принципа революционной целесообразности.

Социальные слои, подвергнувшиеся репрессиям.

1. Представители партийного и государственного аппарата. Устранялись противники построения социализма в одной стране, сторонники мировой революции.

2. Военные. Были репрессированы технические исполнители заговора по устранению сталинской группировки от власти, сторонники мировой революции. Из армии устраняли тех военных, которые преуспели в период Гражданской войны, но были не способны управлять войсками в межгосударственных конфликтах.

3. Представители наркомата внутренних дел нарушавшие принцип законности, руководствующиеся принципом революционной целесообразности.

4. Духовенство. Представители Церкви в годы Гражданской войны поддержали контрреволюционные силы. Идеология Церкви противоречила коммунистическим идеям, нацеленным на непримиримую борьбу с эксплуатацией и построение справедливого общества.

5. Крестьянство. Репрессирована часть крестьянства, не поддержавшая коллективизацию, а также часть сельской буржуазии (кулачество), оказавшая вооруженное сопротивление государственным реформам в сельском хозяйстве.

6. Часть интеллигенции не разделявшая коммунистические идеи, ставшая идеологической оппозицией существующей власти.

7. Правительство провело чистку в парт.аппарате, в государственных структурах, в хозяйственных организациях, армии и других институтах с целью избавиться от тех представителей, которые не соответствуют занимаемым должностям, нарушают элементарные гражданские законы и которым присущи такие пороки, как использование служебного положения, взятничество, пьянство, аморальное поведение, военные преступления в период Гражданской войны.

Количество репрессированных.

Хотелось бы затронуть проблему количества погибших людей в 1937 году. В массовом сознании и по сей день господствует совершенно ложное представление, согласно которому наибольшие человеческие потери приходятся на вторую половину 1930-х, в особенности на 1937 год. Это представление внедрялось в течении долгого времени идеологами, которых человеческие потери первых лет революции и периода коллективизации волновали не столь уж сильно или даже совсем не волновали…А погибших в «1937-м» эти идеологи воспринимали как близких им, «своих» людей.

В действительности человеческие потери 1918 – 1922 годов и даже 1929 – 1933 годов были прямо-таки несоизмеримо более значительными, нежели потери второй половины 1930-х годов.

Начать следует с количества населения к ноябрю 1917 года на той территории, которая стала (до 1939 года) территорией СССР. Подчас и сегодня утверждается, что это население составляло 143,5 млн. человек, хотя давно уже была опубликована работа историков-демографов Ю.А. Полякова и И.М. Киселева (см. «Вопросы истории», 1980, № 6), в которой убедительно доказывалось, что перед нами заниженная на 4 с лишнем миллиона цифра, и в действительности население страны составляло к 7 ноября 1917 года 147,6 млн., а к началу 1918 года – примерно 148 млн. человек.

В тщательном новейшем исследовании, осуществленном сотрудниками Института социально-экономических исследований Госкомстата России Е.М. Андреевым, Л.Е. Дарским и Т.Л. Харьковой показаны изменение количества населения страны в продолжение сорока лет – с 1920 по 1959 год (см. в кн.: Население Советского Союза. 1922 – 1991. М., 1993). Эти подсчеты не претендуют на абсолютную точность, но возможные «погрешности» не могут быть сколько-нибудь существенными, ибо в ином случае в столь многочисленных цифрах обнаружились бы резкие не совпадения с результатами переписей 1926, 1937, 1939 и 1959 годов, а также какая-либо «внутренняя» противоречивость, но этого не наблюдается.

Словом, результаты произведенного исследования позволяют надежно установить. Каковы были человеческие потери в тот или иной период послереволюционной истории страны (правда, исключая младенческую и раннюю – до 5 лет – смертность).

К началу 1923 года население страны составляло 137,4 млн. человек, но 18,9 млн. из них родились после 1917 года, и, следовательно, от населения начала 1918 года (148 млн.) уцелело 118,5 млн. человек, а 29,5 млн. (148–118,5=29,5) – то есть 19,9% каждый пятый! – в 1918 – 1922 годах «исчезли»…Чтобы ясно увидеть, как велика была «сверхсмертность», обратимся к следующему, более или менее «мирному» пятилетию 1923 – 1927 годов. К началу 1928-го в стране имелась 151,6 млн. человек; 24,8 млн. из них родилось после 1922 года и, значит, за пять лет ушли из жизни 10,7 млн. человек (151,6-24,8=126,8; 137,5-126,8=10,7), всего 7,7% - то есть в два с половиной раза меньшая доля населения, чем в 1918 – 1922 годах!

Доля умерших вновь возрастает в 1929 – 1933 годах. К началу 1929-го население составляло 154,7 млн. человек, к началу 1934-го – 156,8 млн., из которых 20,5 млн. родились после 1928 года. Таким образом, «исчезли» 18,4 млн. человек (156,8-20,5=136,3; 154,7-136,3=18,4) – 11,9% населения начала 1929 года (в полтора раза больше, чем в 1923 – 1927 годах).

И, наконец, пятилетие 1934 – 1938 годов. К началу 1939-го в стране 168,5 млн. человек, в том числе 21,3 млн. родившихся после 1933-го. Следовательно, ушло из жизни 9,6 млн. человек (168,5-21,3=147,2; 156,8-147,2=9,6) – 6,1% населения начала 1934 года.

Подведем итог. Доля «исчезнувших» в 1918 – 1922 годах – 19,9%, в 1923 – 1927 годах – 7,7%, в 1929 – 1933 годах – 11,9%, в 1934 – 1938 годах – всего лишь 6,1% - меньше, чем в «мирных» 1923 – 1927 годах!

Волкогонов в своем, к сожалению, многими принятом на веру – претензионном опусе «Триумф и трагедия» объявил 1937 год «страшной трагедией народа». Между тем не столь давно рассекретили цифры, точно зафиксировавшие количество смертных приговоров, вынесенных в 1937 – 1938 годах: их было 681692 (известно к тому же, что не все приговоры приводились в исполнение). Конечно же, это страшная цифра, но все же едва ли уместно говорить в связи с этой цифрой о «народе», ибо дело идет о гибели всего 0,4% тогдашнего населения страны; такое количество не могло сколько-нибудь значительно повлиять на статистику умерших во второй половине 1930-х годов, и вообще быть «замеченной» в этой статистике. Другое дело – соотношение процентной доли умерших в 1933 году (7,1% населения) и в 1937-м (всего 2,1%): здесь очевидны миллионы погибших в 1933-м). Тем более разительно сопоставление с долями умерших в течение «мирных» 1923 – 1927 годов (7,7%) и в 1918 – 1922 одах (19,9%). Поскольку в 1923 – 1927 годах развитие здравоохранения было не очень значительным, уместно считать, что из 19,9% 12,1 % (19,9-7,7) населения начала 1918 года – то есть 17,9 млн. (!) человек явились жертвами Революции…Словом, жертвы 1918 – 1922 годов (примерно 12% населения) и 1937 – 1938 годов (0,4 населения, то есть в 30 раз меньше!) поистине несопоставимы.