Борьба за сохранение церковнославянского языка в XX веке

Нападки на церковнославянский язык, попытки модернизации Богослужения означают одно — сторонников осовременивания язы­ка не устраивает само Православие.

Свергнуть многовековую твердыню Православия никогда и нико­му не удавалось, но всегда были нападки, и всегда именно со сторо­ны, считающей себя образованной части общества. Ну, не придет в голову бесхитростно верующего человека мысль о перемене слов в мо­литве. Он знает, что и до него многие сотни лет произносили точно такие слова молитвы, точно такие были распевы на литургической службе. Почему он должен молиться по-новому, а не так, как пре­подобные Сергий и Серафим, святители Ермоген и Тихон, блажен­ные Ксения и Матрона? (154)

Церковный язык — язык Богообщения. Посягающий на этот язык рвет наши связи с Богом.

Зададимся вопросом: чего та­кого непонятного, сложного в цер­ковнославянском? Почему лучше говорить «Вот человек», а не «Се человек»? Почему торжественное «Рече Господь» надо заменить бы­товым «Сказал Господь»? Почему и для кого нужно упрощать фразу о соблазнах: «Аще ли рука твоя или нога твоя соблажняет тя, отсецы ю и верзи от себе...», пре­вращая ее (фразу) в язык уголов­ного протокола — «...отруби ее и брось от себя»? Чем не понрави­лось известное место из 18-й главы Евангелия от Матфея: «И аще око твое соблажняет тя, изми е и верзи от себе...»? Из того же Евангелия, глава 16-я: «Он же отвещав рече им: вечеру бывшу, глаголете: ведро, чермнует бо ся небо». Что не­понятного? Слово «чермнуется»? Вот и случай узнать, что оно озна­чает. Тут же мостик к названию моря — Чермное (не Черное).

Церковь Христова — не экономика, ее не надо реформировать. И не политика, и не идеология. Христос сегодня — Тот же са­мый, что был на Фаворе, являя ученикам божественную сущность; Тот же, что при Крещении, где Дух «в виде голубине» сходил на Него; Тот же, что на Голгофе и при Вознесении.

Мы молимся Христом данной молитвой «Отче наш...» и теми богодухновенными молитвами, что переданы нам от святых отцов. Им они внушены Божиим откровением. А какие жизненные и молитвен­ные подвиги свершили те, кто составлял молитвенные правила, последования церковных служб! Что говорить! И что дерзать, при на­шем малодушии и маловерии, что-то добавлять или изменять! (155)

Довод, что церковнославянский труден для изучения, серьезной крити­ки не выдерживает. Все дело в том (об этом говорилось выше), что цер­ковнославянский язык это, по сути, не язык, а молитва. Неслучайно его ценность сравнивается с чудотворной иконой. Язык Божественной ли­тургии становится понятен уже после 20—30 литургий. Много?

Вспомним, как настоятель одного монастыря говорил о недостат­ках молодого инока: «Ничего, лет за 10—12 он исправится». Нам некуда спешить — мы живем в вечности. Язык священной молитвы не может изучаться вне молитвы. Изучение церковнославянского язы­ка — это и есть воцерковление. Выступающие против него (языка) или за его осовременивание выступают против воцерковления. Если какое-то выражение не поддается сразу истолкованию, ничего особен­ного — постепенно оно прояснится. Вспомним опять же, как инок го­ворит старцу, что не понимает смысла псалмов. «Ничего, читай, бесы понимают и трепещут», — был ответ.

Мы поднимаемся к молитве, а не опускаем ее до своего слабого понимания. Постижение языка молитвы — это наше восхождение по лествице. Никому еще не удавалось одолеть лествицу в два прыжка. Она требует прохождения каждой ступеньки. Есть тайна воцерков­ления, неподвластная нам. Воцерковление свершается независимо от нас, и не скоро, не быстро — в свои, единственно полезные для нас сроки. Ты читаешь утренние и вечерние правила, стоишь на службе, слушаешь батюшку, обретаешь духовника, посещаешь святые места, читаешь великие книги столпов Православия... Все же не сразу.

И вот ты уже приходишь к тому, что язык Церкви становится тебе не только понятен, а он уже твой, родной, он в тебе, он един­ственный, на котором тебя услышит Господь». (156)

Владимир Крупин. Язык церкви. Цит. по:

Щеголева Е. Православный храм.

М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2002. 239 с.: ил.

(Православные святыни) С. 154-156.