В.И.Грешных барокко. Симон дах: взгляд в будущее

XVII век - это важнейшее звено в европейском культурном движении от Ренессанса к Просвещению, век формирования мирового художественного пространства, утверждения философских систем Декарта, Спинозы, Ф.Бэкона, развития художественных форм мышления, приоткрывающих богатство сознания человека, нации. Это век заключительного аккорда в расцвете ренессансного художественного сознания, утверждения классицизма и карнавал духа барочного искусства.

Для Германии XVII век стал временем интенсивного осмысления религиозного и политического сознания прошлого и современности, началом нового этапа в развитии литературы. Именно в это время, как отмечал Л.Тик, “пробудилась тоска по естественному, непринужденному”.

Тематический спектр литературы Германии XVII века достаточно широк и разнообразен, но общественное сознание, обусловленное раздробленностью страны, в значительной степени повлияло на развитие трагического мироощущения и предчувствия оптимизма в человеческом существовании.

Трагизм и оптимизм в художественной литературе этого времени порожден памятью о прошлом и активным восприятием современности. Прошлое для немецкой литературы XVII века - это и поздний Ренессанс, откуда она унаследовала кризисное сознание, и Средневековье, ставшее своего рода ориентиром в амбивалентном восприятии мира.

Барокко в немецкой литературе - это сложное эстетико-идеологическое явление, оказавшее значительное влияние на духовную жизнь страны не только XVII века, но и в какой-то степени на литературный процесс последующих столетий.

Творчество Симона Даха и поэтов “кенигсбергcкой школы” органично вписывается в общий поток барочной литературы Германии первой половины XVII века. Роберт Робертин в стихотворении “Frühlingslied” выражает чутко уловленную им картину гармонии природы и беспокойства духа человека. Такое амбивалентное представление мира характерно для поэзии немецкого барокко и обусловлено конкретной историей и уровнем развития художественного сознания. Логика развития поэтической мысли в “Frühlingslied” традиционна: от общего - к частному. Однако и “частное” не конкретизируется, а остается на уровне абстрагированного понятия, скрывающего в себе определенный знак, символ, эмблему. Такова специфика и логика художественного сознания эпохи и поэтов “кенигсбергской школы”.

Симон Дах - это один из тех поэтов, которые счастливо соединили в своем творчестве естественное чувство природы и ее выражение и чувство красоты искусственной поэзии. В своих стихотворениях “на случай жизни” он соединяет естественное чувство жизни, бытия человека и поэтический рационализм. В создании художественного мира он идет от самой природы, которая для него является и родовым лоном, и особой духовной субстанцией, с которой, условно говоря, можно вести беседу: Glück zu, lhre grunen Baüme, /Ihr Haus der Sicherheit, /Ihr Vorraht guter Reime, / Schatz aller Frölichkeit! / Fahrt fort, lasst ewre Lieder, / Mir bringen Lust und Ruh! / Ich setze mich hie nieder / Und hör Euch flessig zu.

Развертывается особая картина движения мысли, которая обусловлена двумя логиками мышления: естественной и рационалистической. Естественная логика, логика природных интонаций, раскрепощает язык, делает его необыкновенно ритмичным и музыкальным. Рационалистическая логика - это конкретный адресат, который обязывает поэта акцентировать пути движения мысли, чувство современной культуры, поэтических норм. Думаю, что Симон Дах в своем поэтическом опыте очень ярко выразил дух титанических усилий барокко соединить прошлое с настоящим, естественную мелодию слова с литературными законами его внутрижанрового сцепления. Дах, как и его современники, понимает и отражает тяжелое время дробности мира, но он осознает также и то, что даже в такое неспокойное время духовное братство, единение людей возможно. Однако мысль о духовном единении рождается в муках и противоречиях. Она обнажает непостоянство во взглядах на мир, непостоянство в поэтических пристрастиях и ориентирах. Может быть, поэтому бесконечное движение, различные комбинации мысли и становятся главной особенностью европейского барокко. И, может быть, поэтому поэзия барокко стремится соединить несоединимое, увидеть одно явление через другое, как это хорошо сказано у Даниэля Чепко:

Die Ewigkeit durch Zeit, das Leben durh den Tod,

Durh Nacht das Licht und durh den Menschen seh ich Gott.

Или у Симона Даха:

Nur der, so stets hinauf in seine Heymath schaut,

Nach Gott, und sich in ihm sein wahres Erbtheil baut,

Wird hier in Unlust Lust und Ruh in Unruh finden.

В этом соединении полярных начал ощущается духовное родство Даха с культурой прошлого, следование европейской литературной традиции в структурировании художественного образа и предчувствие глубинных изменений, которые произойдут в художественном сознании в эпоху романтизма.

Что утвердил Дах в своей поэзии и что оставило барокко последующим поколениям?

В немецкой поэзии первой половины XVII века утверждается особая практика в создании стихотворений, в которых свобода движения мысли является главным эстетическим показателем. Например, широко известное стихотворение “Annchen von Tharau”, рожденное в кенигсбергском поэтическом кружке, представляет собой традиционное “стихотворение на случай”. В нем есть конкретный адресат, есть логика движения мысли, которая обусловлена именем Annchen. Это имя создает особый магический круговорот мыслей. Оно “удерживает” читательское внимание, заставляет постоянно к нему возвращаться. Но образ Annchen von Tharau, который, исходя из логики развития информаций, должен кристаллизоваться, в конечном счете так и остается незавершенным; он ускользает. В стихотворении возникает и развивается игра мыслей, игра движения, эмблемой, символом которых является имя - Annchen. Мысли автора “кружатся” вокруг этого имени, они фрагментарны в своей структуре, и, в сущности, каждый стих - это своеобразный тезис о любви, верности, радости соединения сердец. Стихотворение особенно интересно тем, что в нем словно предвосхищается принцип открытости и незавершенности образа, который встречаем в литературе романтизма да и в литературе XX века.

В “Annchen von Tharau” можно увидеть тематическую логику, которая демонстрирует законы мышления традиционалистской литературы, но образное мышление автора вовсе не традиционно.

Симон Дах как представитель немецкого барокко, несомненно, поэт своего времени, но его художественное сознание, как и знаменитых его современников, опережает свой век. Оно обращено в будущее, оно предчувствует просторы художественного синтетизма романтиков, оно предвосхищает литературу, в которой открыто демонстрируется движение мысли, “механизм” поэтического мышления.