Функции отдельных элементов задержанных цивилизаций

Цивилизация	Составляющие ее элементы
Эскимосская	Люди-охотники	Ездовые олени	Олени мясные
Кочевая	Пастухи	Собаки, лошади, веблюды	Стада животных
Оттоманская	Падишах	Обученные рабы	Райя (стадо немусульманского населения)
Спартанская	Закон Ликурга	Спартанцы	Илоты

Аналогичные соображения могут быть высказаны в отношении описанного Тойнби признака полиморфизма: разделение общества на определенные категории, их специализация по выполнению заданных функций, т. е. целенаправленное разделение общества на социальные компоненты с резкими границами (табл. 4.1). Пропасть, разделяющая подданных падишаха, так же потенциально непреодолима, как и очевидное абсолютное различие между людьми и животными номадического общества. Это генерирует общество низкой сложности, обусловливающее специфику задержанных цивилизаций.

Идеи Тойнби, не знакомого ни с синергетикой, ни с теорией ин­формации, близки к идеям Лотмана — тонкого знатока теории самоорганизации, почувствовавшего раньше самих ее создателей перспективность информационных следствий синергетики.

"Человеческий разум, — пишет А. Тойнби, — отличает редкая многогранность. Неисчерпаемы его возможности анализа, синтеза, отражения, способности хранить информацию, перерабатывать и воплощать посредством воли и рук человека в дела. Насильственно сковывая человеческий разум, сводя функций человека к искусственно выработанной сумме навыков (другими словами, возвращая человека, по­тенциально богатого логической информацией, к более иерархически низкой поведенческой информации — автор) и умений, эскимосы, кочевники, османы и спартанцы предали свою человеческую сущность. Они встали на порочный путь, обратный тому, что проделало человечество, стимулируемое величайшими творческими актами живой истории Вселенной... Несмотря на общий подъем, никогда не прекращался и процессе выпадения, деградации некоторых видов" [167, с. 208].

Действительно, эволюционная теория, основанная на представлениях теории самоорганизации, допускает своеобразные "зигзаги", обратное развитие, не являющееся прогрессивным, знаменующее переход от хаоса конструктивного, детерминированного к равновесному хаосу (беспорядку), при котором энтропия системы достигает мак­симального значения. Можно сослаться на пример системы, внутри которой мы находились в период так называемого застоя: отноше­ние к "усредненному" человеку как к детали общественного устройства, жесткие функций единственной, а потому неизменно правящей партии, выступающей в роли архитектора и строителя общественных структур, привели к стагнации, потере интереса к труду. Общество, вернее, его правящая элита, сказалось перед выбором: "порабощение" элементов системы (личностей) "параметрами порядка" (синергетическая терминология, использованная Г. Хакеном [211]), обычными для тоталитаризма, или порядок, основанный на максимальной свободе, разнонаправленности интересов личности. Окончательный выбор не сделан и по сей день.

Мы позволим себе остановиться еще на одной удивительной аналогии интерпретаций А.Тойнби и Ю.М. Лотмана, уходящей своими корнями в информационную природу общественных процессов. Оба исследователя, рассматривая: первый развитие цивилизации, а второй динамику семиотической культуры, большое значение придавали антиномии центр—периферия. По Тойнби именно на периферии (окраине) "отеческой" цивилизации способны возникать "сыновьи" циви­лизации. По Лотману граница семиосферы это "область ускоренных семиотических процессов, которые всегда более активно протекают на периферии культурной Ойкумены, чтобы оттуда устремиться в ядерные структуры и вытеснить их". Это можно объяснить с самых общих позиций теории информации. Эти позиции связаныї с взаимодействием информационной системы с окружением, обладающим определенной ресурсоемкостью. По воле случая в данном месте в данный отрезок времени создается "зона комфорта" — многомерное пространство режимов для процветания информационных систем. Действует автокаталитический механизм их генерации в этой зоне. Но по известному закону связи между эффективностью информации и ее количеством выживают те из них, которые отвечают оптимальному значению количества информации (параграф 3.4).

Эффективные (по своему абсолютному значенью), но не выдерживающие конкуренции в "зоне комфорта" (эффект "тесноты") системы станут перемещаться в менее заселенные зоны обитания (периферию), затем увеличивают в них свою эффективность за счет повышения КПД тех или иных операторов (информационный принцип соответствия). Пространство режимов периферии начинает усложняться, что обеспечивает более высокие оптимальные значения коли­чества информации и ее эффективности. Активно происходит генерация новой информации за счет отбора случайных социокультурных собьггий. Информационные системы — социокультурные группы, тексты или, наконец, определенные идеи и их носители, — развившись и утвердившись, теперь способны устремиться в ядерные структуры.

Лотман обращает внимание и на такую особенность: те сферы культуры, где случайные факторы играют наиболее заметную роль, являются одновременно и наиболее динамическими ее участниками. "Совершенно очевидно, что область активного возникновения случайных текстов расположена на периферии, в маргинальных жанрах, в "младших жанрах" и пограничных структурных областях. Здесь и происходят наиболее активные смыслопорождающие и структуропорождающие процессы" [100, с. 474].

Арнольд Тойнби, выявляя критерии роста цивилизации, четко различает внутренние и внешние детерминанты развития точно так, как это делают создатели теории самоорганизации. "В макрокосме рост проявляется как прогрессивное овладение внешним миром; в микрокосме — как прогрессивная и кумулятивная внутренняя самодетерминация и самоорганизаци [167, с. 214]. Исследуя процесс прогрессивного роста цивилизации, Тойнби приходит к выводу, что он единообразен. Рост происходит, если "индивидуум, меньшинство или все общество в целом отвечает на вызов, и при этом не просто отвечает, но одновременно порождает другой вызов, который, в свою очередь, требует нового ответа. Процесс роста не прекращается до тех пор, пока это повторяющееся движение утраты равновесия, восстановления его сохраняет свою силу" [167, с. 288].

Что же это за колебания, о которых пишет А. Тойнби? Известно, что такое поведение присуще множеству реакций при самоорганиза­ции в гомогенной фазе с введением извне определенных компонентов. При этом возможны три типа поведения: 1) осцилляция; 2) генерация волн; 3) бистабильность [125, с. ЗО-ЗЗ]. Во всех случаях нужна так называемая автокаталитическая стадия.

Возможно ли выводи синергетики физико-химических систем обобщить на случай, рассмотренный Тойнби? Лотман отвечает на этот вопрос так: "С явлениями этого же порядка (речь идет об автокаталитических реакциях — автор} сталкивается литературовед, когда изучает каталитическую роль текстов, поступающих в ту или иную культуру извне" [100, с. 478]. Отсюда и идеи, разрабатываемые на основе эмпирического материала о колебании структурных форм. "Наблюдения над диахроническим аспектом культуры в больших хронологических отрезках неоднократне приковивали вни­мание к ритмичности смены структурных форм в искусстве и идеологии..." [93, с. 18, 19]. Д.С. Лихачев вновь обратил внимание на периодичность чередования так называемых "великих стилей" в истории искусства. При этом он подчеркнул правильность в последовательности смен периодов активности и спадов, "изобретения" и "разработки" [100, с. 57].

Даже эти немногочисленные примеры показывают, что методологическое содержание синергетики, способствуя новому видению мира, формируя эволюционное, нелинейное мышление, отвечая потребностям общечеловеческого масштаба, подтверждает возможность применения идеи самоорганизации к социокультурным системам. Зкстраполяция известной связи между процессами самоорганизации й информации на общество представляется восьма конструктивной по следующим соображениям.

1. Переходы через бифуркационные состояния всегда означают выбор, т. е. генерацию информации. Социокультурные системы так сложны, что бифуркации в них на разных уровнях происходят практически непрерывно, следовательно, ми имеем дело с неограниченным возрастанием количества логической информации.

2. Информационно-синергетический подход позволяет надеяться на выявление механизма всевозможных пульсаций и переключения режимов в обществе. Следует учесть, что "колебания структурных форм", отмечаемые историками культуры, типичныї для синергетических систем, часть энергии которых трансформируется в упорядоченное поведение — диссипативную структуру, характеризуемую корреляциями.

3. Динамическая теория информации на основе сравнительно простых синергетических моделей позволяет выделить стадии перехода системы от динамического хаоса к порядку, а также выявить роль конкурентного взаимодействия элементов системы в формировании стадии.

Понятийный аппарат теории информации привлекался для исследования культуры в структурализме, поскольку в этой философии актуализировался изоморфизм функционирования социокультурных и символических систем. К. Леви-Строс доказывал, что символические системы, отражающие различные аспекты реальности, характеризуются различными эволюционными ритмами. У Ю.М. Лотмана культура предстает как исторически сложившаяся иерархия кодов. В параграфе 1.1 ми останавливались на впечатлениях М. Фуко от прочтения "китайской энциклопедии" Борхеса. Но декодирование этого текста можно провести в ином социокультурном измерении [7]. Классификация теряет всю свою экзотичность и становится вполне оправданной в ракурсе символизма средневекового Китая. Многословность культурных смыслов определяется и вариативностью знаковых ситуаций [195]. Таким образом, скольжение текста по социокультурному контексту создает потрясающий эффект: текст начинает жить самостоятельно, образуя новые смыслы и умножая их. В постструктурализме показывается, что контекстом является весь язык. "Язык, теория, текст приобрели, таким образом, самостоятельное значение, выступая в культурном дискурсе как способ упорядочения бытия в соответствии с правилами, задаваемыми этим дискурсом" [55, с. 136]. Поэтому неслучаен повышенный интерес постструктуралистов к тек­сту как закодированной информации, к коммуникации как множественности способов ее (информации) передачи, к реципиенту как к субъекту, ценность и эффективность восприятия которого єесть функция от значения для него конкретной ситуации, от конкретной цели (см. рис. 1.6 и рис. 1.8).

На пути эффективных методологических разработок в направле­ний синтеза философии, теории информации, самоорганизации и обществоведения, синтеза, необходимого для смени парадигмы общественных наук, для пересмотра принципа детерминизма, переосмы­сления материалистической диалектики как основного метода научного познания действительности, лежат чисто терминологические трудности. Попытаемся показать это на примере дефицита четких информационных терминов в текстах, имеющих прямое отношение к информационным системам.

Так, В.С. Степин в своем весьма своевременном учебнике "Философская антропология и философия науки" [162], обсуждая проблемы социального бытия человека, выделяет три формы человеческой активности. .Это деятельность, поведение и общение. Вся триада имеет ярко выраженный информационный аспект, что остается как бы "за кадром". Поведение человека (и животных) основано на поведенческой информации, генерация которой произошла на определенном этапе эволюции земной природы. "Взаимная адаптация человека к человеку в, непосредственных социальных контактах осуществляется как общение — коммуникативная связь индивидов, в ходе которой устанавливается понимание, необходимое для совместного поведения й деятельности" [162, с. 17].

На языке обобщенной теории информации процессе взаимной адаптации осуществляется при фиксации поведенческой информации на разных носителях, а коммуникативная связь — благодаря свойствам (общим для всех видов информации) мультипликативности и транслируемости. С этими свойствами информации связано общение.

"В триаде основных форм человеческой активности деятельность играет особую роль... Деятельность универсальна, в ней могут преобразовываться любые объекты — фрагменты природы, социальные институты... знаковые объекты, фиксирующие те или иные феномены духовной жизни общества" [162, с. 17]. Деятельность не столько уни­версальна, сколько разнообразна, универсальна же та логическая информация, которая представляет собой программу (план) целенаправленной деятельности, реализуемой с помощью кодируемых информацией операторов (см. параграф 3.3). Понятие "оператор", являющееся ключевым, выработано биологом В.И. Корогодиним, еще раз показавшим, сколь плодотворной может бить подобная кооперация [76, с. 4]. Информация, не являющаяся "ни материей, ни энергией", пассивна, оператор строится в соответствии с той заданной программой, которую и представляет собой та или иная информация. Введение понятия "оператор" приближает нас к пониманию алгоритмического определения информации по Корогодину: информация выполняет роль алгоритма для построения оператора или программы, вводимой в реализующее устройство. Это вполне согласуется с подходом А.И. Колмогорова к разделению информации на собственно информацию об объекте и программу построения объекта по данной инфор­мации [72]. При этом информация — программа, связанная непосредственно с процессом реализации целенаправленной деятельности, т. е. это этап общего информационного процесса (см. рис. 2.1), который всегда начинается с "выбора" — генерации идеи (новой логической информации).

Замечательно, что В.С. Степин, последовательно рассматривая сложную мозаику актов поведения, общения, деятельности, необходимости воспроизводства этой деятельности, вводит важное для логики своего текста понятие "поведенческой программы деятельно­сти" . Изоморфизм этого понятия с информацией, как нам кажется, подчеркивает следующее сопоставление: "Й подобно тому, как обмен веществ регулируется биологическими программами (генетической информацией — автор), заложенными в биологическом коде (ДНК, РНК), которые возникают в процессе эволюции и мутируют под влиянием внешней среды, подобно этому деятельность, поведение и общение регулируются особыми программами. Но эти программы имеют не биологическую, а социальную природу, возникают и меняются в процессе исторического развития общества" [162, с. 19].

"Парадоксальный" вывод о том, что программы должны одновременно существовать и в человеке, и вне его, приводит к необходимости предположить, "что в человеческой жизнедеятельности возникает особый внебиологический способ кодирования социально значимой ин­формации, необходимой для воспроизводства и целенаправленного изменения многообразных подсистем общественной жизни.

Наряду с биологическим генетическим кодом (ДНК, РНК), который закрепляет й передает от поколения к поколению биологические программы, регулирующие взаимодействие организма с внешней средой, у человека существует еще одна кодирующая система — социокод, посредством которого фиксируются программы социального по­ведения, общения и деятельности" [162, с. 20].

Мы привели эту цитату, чтобы показать: в терминах Корогодина, согласующихся с идеей Колмогорова, все сказанное, сохраняя по существу свой смысл, формулируется более лаконично. При этом достигается максимально компактная запись важной идеи о роли поведенческих программ деятельности в развитии общества. Достаточно осознать, что та "социально значимая информация", о которой идет речь, это и есть ценная логическая информация, кодирующая операторы — механизмы реализации целенаправленной деятельности. Их роль могут выполнять навыки, технологии, орудия труда, общественные и государственные институты. Развитие логической информации представляет собой динамику идеи. Возникновение письменности по­зволило логической информации, как и ее операторам, существовать вне их создателей (в отличие от генетической и поведенческой инфор­мации), расширило возможности такого свойства, как мультипликативность, обеспечило более надежную информационную память.

В.С. Степин отмечает значительную роль в развитии общества передачи опита, навьїков, особых семиотических систем, транслирующих программы поведения, роль обучающих систем (по терминологии Н.Н. Мойсеева — системы "Учитель"), действующих по прин­ципу "делай как я". Все это на языке обобщенной теории информа­ции — поведенческая информация, кодирующая свои операторы (пока еще не очень понятные структуры нервных клеток), находящиеся, в отличие от логической информации, в неразрывном единстве с ее носителями.

Роль поведенческой информации, а также работа системы "Учи­тель" показана А. Тойнби, который использует термин "мимесис", обсуждая причина надломов цивилизаций.

Мимесис рассматривается как средство и источник "механизации" человеческой природы. Средство, потому что вырабатывает у людей навыки подражания й подчинения и представляется видом социальной тренировки. Источник, так как способность к подражанию заложена в природе человека (в виде носителей поведенческой информации). Недостаток подражания в том, что, подражая, человек заимствует способ действия, не предполагающий собственной инициативы. "Та­ким образом, действие, рожденное мимесисом, ненадежно, ибо оно не самоопределено. Лучшая практическая защита против опасности надлома — это закрепление свойств, усвоенных через подражание в форме привычки или обычая" [167, с. 304]. Для стабильного обще­ства риск мимесиса неощутим. Ситуация резко меняется в условиях динамического развития цивилизаций: начинает разрушаться "кристалл обычая", а это обнажает упомянутые недостатки мимесиса. Растущая цивилизация постепенно приближается к надлому. Возни­кает неустойчивое равновесие, когда разрушение традиций приводит к неопределенности в сознании и судьбах людей. Говоря языком тео­рии информации, бедой является нарушение гармонии между творческим меньшинством и большинством из-за неудовлетворительного тезауруса большинства. Нужны время и соответствующая работа для создания информационных систем, кодируемых информацией более низких уровней, постепенно обеспечивающей информационную связь между большинством (пролетариатом) и творческим меньшинством. Причем речь уже должна идти не только о поведенческой, но и в основном о логической информации. Успех развития зависит от того, успеет ли общество овладеть необходимым тезаурусом до того, как процессе надлома станет необратимым. В этом случае может проявить себя синергетический принцип соединения частей в целое, приближения к общему темпу развития в объединяемых частях. Синергетическое видение позволяет разглядеть возможность перспектив объединения структур разного возраста, т. е. структур, находящихся на разных стадиях развития. Очевидно, преодолеть надлом удалось тем цивилизациям, которые достигли оптимума объединения.

Итак, перед учеными — необозримое поле возможностей исследования социокультурных и гуманитарных систем на базе синергетики, теории эволюции, включающей как обязательный элемент информационные процессы.