4.1. Методологические возможности информационно-синергетического подхода к исследованию социокультурных систем

Общепризнанно, что синергетика дает новое видение мира, формирует новое мировоззрение, свободное от оков жесткого детерминизма, поражает необычными идеями и представлениями, в частности, представленьями о хаосе как о созидающем начале, конструктивном и поэтому обязательном механизме любой эволюции.

Естественно возникает вопрос: не могут ли новые мировоззренческие ориентиры помочь ответить на вечные вопросы о формировании материального и духовного мира человека? Мы не согласны с теми, кто приписывает теории самоорганизации способность в недалеком будущем описывать любые предельно сложные трансформации чело­века и человеческих сообществ. Однако нельзя забывать и о том, что идеи о нестабильности, о возможности гигантского разрастания флуктуаций не могут не проникать в социальные науки именно потому, что " "человеческое сообщество" представляет собой необычайно сложную систему, способную претерпевать огромное число бифуркаций, что подтверждается множеством культур, сложившихся на протяжении сравнительно короткого периода в истории человечества" [140, с. 386].

На пути конструктивного подхода к культуре с позиций синер­гетики и теории информации имеются следующие методологические трудности.

1. Выделение из социума той или иной социокультурной системы, способной к самоорганизации.

2. Выбор модели, передающей особенности эволюции выделенной сложной системы, в частности выбор соответствующих параметров.

3. Недоговоренность о терминах обобщенной теории информации, использовании ее теорем и свойств.

Перечисленные трудности преодолеваются создателями как синер­гетики (И.Р. Пригожий, Г. Хакен, С.П. Курдюмов, В.И. Арнольд, Ю.Л. Климантович), так и обобщенной теории информации (М.В. Волькенштейн, Д.С. Чернавский, В.И. Корогодин), а также специалистами по социокультурным проблемам и философами (Й. Стенгерс, Е.Н. Князева, В.И. Аршинов, Ю.В. Сачков, А.Б. Венгеров, В.С. Степин).

Кроме того, начала информационного подхода, развитого на интуитивном уровне, содержатся в трудах крупнейших мыслителей современности как в ' "досинергетический" период (О. Шпенглер, А. Тойнби, Й. Хейзинга), так и в "постсинергетический" период, когда основная схема процесса самоорганизации стала общепризнанной.

Для анализа методологии нового подхода к социокультурным си­стемам было бы, вероятно, целесообразно разделить точки зрения представителей естественных и гуманитарных наук. Однако это не всегда возможно, ибо создаются тандемы Пригожин—Стенгерс, Князева—Курдюмов, в одном лице выступает математик и философ Н.Н. Моисеев, опубликовавший ряд книг и блестящих статей; известный биолог В.И. Корогодин, поднимающий не только естественно-научные, но и важные философские вопросы в своей монографии "Информация и феномен жизни" [76]. Таким образом, мы имеем дело со встречным движением наук, в котором общенаучное методологическое значение синергетики связано с единством мира, с тем, что все уровни организации имеют наряду с частными общие организационные законы.

Попытаемся рассмотреть перечисленные трудности.

Первые попытки применить методы синергетики к изучению процессов в обществе принадлежат создателям синергетики, идеи которых сформировались в рамках естествознания. Они выделяли социальную группу — открытую систему, находящуюся в контакте с окружением, получающую ресурсы для своей жизнедеятельности от этого окружения. Так, рассматривая самоорганизацию в человеческих сообществах, И.Р. Пригожин считает необходимым выделить довольно жестко заданное внешнее окружение, с которым рассматриваемая си­стема обменивается веществом, энергией и информацией. Вообразим, например, некий город, в который непрерывно поступает сырье и сельскохозяйственная продукция и из которого вывозятся произведенные товары. Одновременно средства связи и массовой информа­ции держат различные группы в курсе текущих событий и современных тенденций. Таким образом, система "город" является открытой. Уникальная специфика таких систем состоит в том, что их эволюция определяется поведением лиц, взаимодействующих с внешней средой. В такой системе каждый элемент (человек) строит свои планы в соответствии со своими интересами, которые основаны на предвидении и догадках относительно желаний других людей. Основним вопросом является: способна ли при таких условиях эволюция привести к некоторому глобальному оптимуму или каждая гуманитарная система уникальна, и поведение ее непредсказуемо?

Рассмотренная И.Р. Пригожиным модель, позволяющая выявить зависимость популяции от предоставленного выбора, показывает, что справедлив второй вариант ответа: популяция распадается на несколько различных субпопуляций, каждая из которых имеет свое представление о привлекательности данного выбора. Трудность метода состоит в количественном определении степеней привлекательности.

Таким образом, модель позволяет решить конкретную задачу, но не дает возможности сделать обобщения, не зависящие от связи привлекательностей возможных вариантов от переменных, характеризующих мгновенное состояние популяции. Применение этого подхода к задаче развития городского центра позволяет установить большое число решений и сложных бифуркационных, а следовательно, и информационных явлений. Если в начальном состоянии переменные распределеныї в пространстве случайным образом, то наблюдается возникновение некоторой организованной картиныї с собственными административными и деловыми центрами, промышленными зонами, торговыми центрами и "спальными районами".

В качестве конкретного примера использования методов синер­гетики в области социологии можно отметить попытку разработки Г. Хакеном стохастической модели формирования общественного мнения [181, с. 359-362]. Модель позволяет в зависимости от скорости обмена информацией получить одноцентовое, расплывчатое или четко поляризованное мнение.

Основными трудностями при применении синергетических мето­дов в социологии, как уже отмечалось, является выбор соответст­вующих параметров. В рассмотренных примерах приходится вводить такие нечетко определенные параметры, как "общественное мнение", "разнообразие поведения человека", "привлекательность варианта", "вариант выбора" й т. д. Тем не менее, проиграв на ЗВМ достаточно широкий спектр значений выбранного параметра, с помощью сопоставлений результатов можно сделать практически значимые выводы. Так, например, из модели "город" авторы получают очень интересный результат. "Если в какой-то момент времени в систему вводится новый вид деятельности, то в дальнейшем он будет расширяться и стабилизироваться. Если место выбрано удачно, то в дальнейшем это может сделать безуспешным аналогичные попытки, совершенные поблизости. Однако если тот же вид деятельности попытаться внедрить в какое-то другое время, то успех наблюдается отнюдь не всегда — инновация может полностью регрессировать и тем самим сказаться сугубо убыточной" [125, с. 280].

Рассматривая следствия синергетики в применении к обществу, И.Р. Пригожий и Й. Стенгерс предостерегают против принятия генетических или социобиологических объяснений загадочных или малопонятных сторон социального поведения. Многое из того, что обычно относят на счет действия тайных биологических пружин, в действительности порождается не "эгоистичными" детерминистскими гена­ми, а социальными взаимодействиями в неравновесных условиях.

"Неудивительно, что экономисты, специалисты по динамике роста городов, географы, занимающиеся проблемами народонаселения, экологи и представители многих других научных специальностей применяют в своих исследованиях идеи, изложенные в прекрасной книге Пригожина и Стенгерс" [168, с. ЗО].

Таким образом, оказывается возможным научиться описывать варианты, рассчитывая наиболее оптимальное из серии возможных сценариев развертывания событий. Включение логической информации на основе осознанной цели с учетом прошлого исторического опыта позволяет людям, направляя ход событий, сократить время выхода на надежную структуру-аттрактор, минуя многие зигзаги эволюции. Но это возможно либо только после того как система, сделав соответствующий выбор, будет находиться в относительно устойчивом состоянии, либо если поле путей развития известно и можно говорить о вероятности выбора того или иного пути эволюции. Открытая нелинейная социальная система не следует жестко предписанным ей пу­тям, она "совершает блуждания по полю возможного, актуализирует, выводит на поверхность (всякий раз случайно) лишь один из этих пу­тей" [69, с. 18]. Заметам, что в одной и той же среде без изменения ее параметров могут реализоваться разные пути ее эволюции. Й если выбор пути зависит от решений отдельного человека (в моменты неустойчивости малые возмущения-флуктуации способныї разрастаться в макроструктуры), то действия его не бесплодны, не растворены в общем движении социума. "Это вселяет в нас одновременно и надежду, и тревогу: надежду на то, что даже малые флуктуации мо­гут усиливаться, — пишут Пригожий и Стенгерс, — и изменять всю их структуру (это означает, в частности, что индивидуальная активность вовсе не обречена на бессмысленность); тревогу — потому что наш мир, по-видимому, навсегда лишился гарантий стабильных, непреходящих законов. Мы живем в опасном и неопределенном мире, внушающем не чувство слепой уверенности, а лишь... чувство умеренной надежды..." [140, с. 386].

Одной из важных особенностей системных представлений является понимание того, что при обіединении элементов в систему на определенном уровне сложности у нее могут возникать свойства, несводимые к свойствам элементов, ее составляющих. Даже если известны взаимодействия между элементами, предсказать свойства такой "оборки" невозможно, ибо эти свойства зависят от состояния, в котором находится система по отношению к состоянию равновесия.

На интуитивном уровне этот подход проявился в исследовательской позиции А. Тойнби, основанной на призыве А. Бергсона смотреть на мир как не целое, ощущая присутствие в нем жизни. Решая вопрос о выборе масштаба интеллигибельного поля, А. Тойнби останавливается на целом, которое "умопостигаемое само по себе", и называет его цивилизацией. В каждом случае ми должны мыслить в терминах целого, а не части, видеть главы повести как события жизни общества, а не отдельного его члена, следить за судьбами его представителей — не за каждим в отдельности, а в общем потоке, — воспринимать их как голоса єединого хора, которые имеют значение и смысл в общем строе гармонии, но теряют их, как только становятся набором отдельно звучащих нот. Вглядываясь в историю с этой точки зрения, мы в мутном хаосе событий обнаружим строй и порядок и начнем понимать то, что прежде казалось непонятным" [167, с. 26].

Здесь идет речь о "строе и порядке", т. е. рассматривается постбифуркационное развитие, когда особенностью системы является кооперативное (когерентное) поведение ее элементов, что напоминает поведение мод лазерного излучения.

В контексте культуры мысль о соотношении целого и части содержится у Ю.М. Лотмана, критиковавшего представление о том, что различия между людьми относятся к сфере вариативного, внесистемного, несущественного с точки зрения познавательной модели, справедливо отмечавшего, что природа культуры непонятна вне факта физико-психологического различия между отдельными людьми. "Мы исходим из... допущения, — пишет Ю.М. Лотман, — что индивидуальные различия (и наслаивающиеся на них групповые различия культурно-психологического плана) принадлежат к самой основе бытия человека как культурно-семиотического объекта. Именно вариативность человеческой личности, развиваемая и стимулируемая всей историей культуры, лежит в основе многочисленных коммуникативных и культурных действий человека" [100, с. 43].

Этот вывод в плане методологии подтверждается алгоритмическим определением сложности, предложенной в 1965 г. академиком А.Н. Колмогоровым: алгоритмическая сложность некоторой последовательности данных определяется как минимальная длина вычислительного алгоритма (измеряемая, например, числом бит, если алго­ритм предназначен для передачи на компьютер), который мог бы воспроизвести заданную последовательность. Ясно, что теории, вводящие понятие "человек" как некоторую абстрактную концептуальную величину, т. е. теории, исходящие из того, что эта усредненная инвариантная величина является основой для построения социокультурных моделей, упрощают ситуацию, ибо множество одинаковых элементов не может составлять сложную систему, способную к самопроизвольной активности, к образованию диссипативных структур.

Книга Г. Николиса й И.Р. Пригожина "Познание сложного" [125] посвящена доказательству связи сложного с информацией. К упрощенным социокультурным моделям невозможен ни синергетический, ни информационный подход, ибо только развитие системы по пути ее усложнения, структурообразования сопровождается генерацией ин­формации. "Структурообразующий принцип работает в обоих направлениях. С одной сторона, он приводит к тому, что в ходе развития культурны оказывается возможным возникновение внутри индивидуального сознания человека психологических "личностей" со всеми сложностями коммуникативной связи между ними, с другой — отдельные личности с исключительной мощностью интегрируются в семиотические единства. Богатство внутренних конфликтов обеспечивает Культуре как коллективному разуму исключительную гибкость и динамичность" [100, с. 45]. Как созвучна с этим идея А. Тойнби, по мнению которого общество это посредник, с помощью которого отдельные люди взаимодействуют между собой. "Личности, а не общества создают человеческую историю" [167, с. 254].

Таким образом, отношение между частями социокультурных си­стем не имеет автоматического характера, а каждый раз подразумевает коллизии, порой принимающие драматический характер.

Таблица 4.1