2О Жюль Камбон и Гарольд Никольсон

Жюль Камбон и Гарольд Никольсон

Биографы рассказывают такую историю. Однажды в Ва­шингтоне Камбона вместе с коллегами пригласили на чай в один дом. В то время все умы занимало «дело Дрейфуса», которое, впрочем, старались не затрагивать в присутствии французов, особенно облеченных официальным статусом. Дочь хозяина дома, молодая девушка, которая, стоя у буфета, наливала чай гостям, обратилась к Камбону с таким вопро­сом: «А вы, господин посол, дрейфусар или антидрейфусар?» Улыбаясь и поглаживая свой блестящий цилиндр, Камбон без малейшей паузы ответил: «Благодарю, мадемуазель, ни чая, ни шоколада». «Остроумным, скептически настроенным, но благородным стариком» называет Камбона второй наш автор, Гарольд Никольсон¹.

По свидетельству современников, Ж. Камбон пользовался непререкаемым авторитетом в политических и дипломатиче­ских кругах, и решения по ключевым вопросам внешней по­литики не раз принимались под влиянием его компетентного мнения. Однако после Первой мировой войны к нему стали прислушиваться реже, считая его суждения устаревшими и непригодными для новой Европы. Ж. Клемансо однажды даже заявил Камбону: «Вы — упорный сторонник старых предрассуд­ков, вы хороши лишь для дипломатии времен Реставрации или даже Людовика XIV»². Такое пренебрежение мнением опытней­шего дипломата удручало наиболее дальновидных его коллег, а также политиков. Так, во время обсуждения мирного договора во французском парламенте один из его членов отмечал: «Сле­довало бы послушать Жюля Камбона и обязать входящие в состав имперской Германии государства, каждое в отдельности, подписать мирный договор. Подписание мира одной только Веймарской республикой не возлагает ответственности на все государства»³, И тот же граф де Сент-Олер выражал сожаление,

¹ Николъсон Г. Указ. соч. С. 216.

² ТабуиЖ. С. 44-

³ Там же. С. 43~44-

что Камбон не участвовал [более активно] в организации но­вого порядка в Европе, поскольку, по мнению историка, при устройстве мира тот мог бы проявить еще большую прозорли­вость, чем тогда, когда старался избежать войны.

Особый интерес представляет отношение Камбона к Герма­нии и России. Опытный дипломат, Камбон отмечал, что «ис­тория Франции после мировой войны 1914—1918 годов — это история колебаний», и задавался вопросом: «Следовало ли нам вести себя по отношению к Германии таким образом, чтобы заставить ее забыть позор поражения? Или же, наоборот, мы должны были использовать все возможности, чтобы помешать ей вновь собраться с силами? Политические писатели покажут на примере нашей страны, насколько губительны последствия нерешительности»¹. Сам он, по-видимому, склонялся к тому, что не следует торопиться «прощать» побежденную Германию (как вспоминает Г. Никольсон, когда Камбон принимал полно­мочия у членов германской делегации в Версале 1 мая 1919 г., он «был вежлив, но холоден, как лед»²) и тем более спешить с ее приемом в Лигу наций: «Бриану так не терпится ввести Германию в Лигу Наций, что он соглашается нарушить даже сис­тему коллективной безопасности, которая служит предметом постоянных забот его дипломатии»³. Он не доверял Германии, особенно после прихода в ней к власти Гитлера.

Что же касается России, то в 1933 ^Г°ДУ> накануне поездки французской делегации в СССР, Камбон говорил тогдашнему министру иностранных дел Э. Эррио: «Чтобы противостоять Германии, Франция нуждается в России, в противном случае она не устоит. <...> Дипломатия— это прежде всего вопрос географии, здесь действуют извечные законы. Если Франция хочет бороться с сильной Германией, то союз с Востоком не-

Тамже. С. 139. Николъсон Г. Указ. соч. С. 247-³ ТабунЖУказ. соч. С. 74-