1 О4. Жюлъ Камбон. Дипломат

Жюлъ Камбон. Дипломат

наций вооруженную силу, отверг всякую мысль о том, чтобы сделать Лигу своего рода сверх государством, тем не менее его предложение не было принято. Особенно противилась этому американская делегация. Вашингтонский сенат, столь ревниво относящийся к своим прерогативам в вопросах внешней поли­тики, никогда не принял бы на себя ответственность там, где право распоряжаться не принадлежит ему одному. Заметьте, что пресловутая доктрина Монро не преследовала иной цели, кроме как укрыть американские дела от взоров Европы, и что представители всех государств обеих Америк часто собираются на панамериканские конференции*. Не образуется ли здесь, как это недавно предлагал сделать г-н Алехандро Альварес, генеральный секретарь Американского института международ­ного права, зародыш Лиги наций, ограниченной одним только Новым Светом? Может быть, некоторые деятели по другую сторону Атлантического океана, ни за что не желающие войти в женевскую Лигу, охотно примирились бы с такой ограничен­ной Лигой, в которой легко ощущалась бы гегемония Соеди­ненных Штатов. Если бы подобный проект осуществился, Лига наций, которую мы знаем, утратила бы свой универсальный характер. Это подорвало бы и ее моральный авторитет.

Я не хочу предвидеть несчастья, которые могут случиться в отдаленном будущем. Приятнее верить в благоразумие людей и в развитие великого орудия мира, которое народы пожелали создать в Женеве. Миссия Лиги будет порой затруднительна, но ее Совет только что удачно справился с ней, когда удержал греков и болгар, чуть было не передравшихся из-за погранич­ного инцидента*. Это счастливое предзнаменование.

Первое, что непременно должна делать Лига наций для избежания всякой возможности конфликта, — это следить за соблюдением договоров и, в частности, противиться всякой попытке изменить силой или насилием очертания границ, которые Версальский договор установил для различных государств. «Человеческий ум — большой мастер творить чу-

деса»¹, — говорит Монтень*. И действительно, разве не было чудом, когда либеральные нации договорились предоставить Лиге наций право вмешательства, в котором они в свое время так резко отказали Священному союзу, когда в 1815 г. он поже­лал утвердить Европейский статут.

С другой стороны, задумайтесь хоть на минуту, что могло бы произойти, если бы каким-то чудом Лига наций существовала в ту пору, когда Кавур создавал Италию. Вероятно, Неаполитан­ское королевство, Папское государство, Великое герцогство Тосканское* были бы членами Лиги наций, их правительства обратились бы в Женеву с жалобами на угрожающее им на­падение, а Лига наций попыталась бы вмешаться. Удалось бы ей остановить Гарибальди и его «Тысячу» во время похода на Неаполь? Это еще вопрос. Я не сомневаюсь также, что и Дания обратилась бы в Женеву в 1864 г., когда Германский союз искал повода для ссоры*. Какую бы позицию ни заняла Лига наций в том и другом случае, и Кавур и Бисмарк должны были бы с ней считаться, разве что под влиянием испуга или внутренних разногласий Лига признала бы свое бессилие.

Таким образом, как это ни парадоксально, Лига наций, пред­ставляющаяся нам венцом преобразований, свершившихся в старой Европе, явилась бы препятствием для этих преобразова­ний. Многие из тех, кто относится к ней теперь с недоверием, тогда приветствовали бы ее вмешательство. Решительно прав Вольтер: во всем кроется противоречие.

Критически рассмотреть настоящее в свете прошлого ин­тересно, но этот метод сопоставления разных эпох никогда не был особенно полезен. Времена сменяют друг друга, и ничто не остается неизменным. Ришелье и Мазарини изощрялись, чтобы снискать благоволение своего государя. Тысячеголового государя, милостей которого добиваются теперь наши поли­тики, нужно очаровывать другими приемами, а не теми, ко-

¹ Пер. Ф. А. Коган-Бернштейн.

105 Жюлъ Камбон. Дипломат

Жюлъ Камбон. Дипломат 107

торыми пользовались некогда оба кардинала. Парламентское большинство Уолпола, Пальмерстона, Виллеля подчинялось иной дисциплине, чем в наших современных парламентах. И я не мог бы сравнить Лигу наций ни с одним из прежних междуна­родных конгрессов. Для длительного существования ей нужны содействие и добрая воля всех: она по существу представляет собой власть мнения. В этом ее сила и ее слабость. Она будет служить точкой опоры для представленных в ней правительств, если путеводной нитью для них станут идеи, получившие ши­рокое распространение. Она может стать помехой, если они начнут стремиться к осуществлению каких-нибудь из ряда вон выходящих замыслов: она будет опасаться героев. Роль прессы вырастет, и некоторые нации, особенно поднаторевшие в ис­кусстве пропаганды, будут с каждым днем все больше и больше вводить в заблуждение доверчивые массы. Вот в чем состоит опасность. Сэр Артур Хелпс говорил, что половина бедствий в этом мире проистекает от неточности и неопределенности (inaccuracy). Следует желать поэтому, чтобы общество всегда располагало точными знаниями о фактах, и услуга, которую Лига наций сможет оказать делу мира, будет порой заключаться в том, что она даст народам время на размышление.

Глава десятая

Дипломатия будущего

Для обеспечения лучшего будущего мы должны искать у наций новый дух и новые цели, а не стре­миться к перемене метода.

Лорд Грей Фоллодон

Из вышеизложенного можно сделать вывод о том, что в будущем дипломатические агенты станут играть иную роль, чем тогда, когда политика делалась в тиши правительственных кабинетов. Мы живем в шумное время. Современные дипломаты уже совсем не похожи на своих коллег, заседавших на Венском конгрессе, но, как я представляю себе, те, кто придет им на смену, будут еще больше отличаться от них.

Сами условия материальной жизни изменили характер взаи­моотношений между послами и их начальниками. Прежде агент, отправлявшийся к месту службы, увозил с собой письменные инструкции, содержавшие описание общего положения дел в Ев­ропе, краткое изложение общей политики своего правительства и точные директивы, которыми он должен был руководствовать­ся в текущих делах. Некоторые из этих инструкций, дошедшие до нас, представляют собой исключительно ценные историче­ские документы. По прибытии на место назначения посол мог лишь редко и с трудом сноситься со своей страной; насколько это было возможно, он старался согласовать свой образ действий с инструкциями, но, так как все зависит от обстоятельств, ему часто приходилось проявлять инициативу, и именно в таких ситуациях обнаруживались его ум и сила характера.

Телеграф и железные дороги все это изменили. В настоя­щее время посол редко получает письменные инструкции, и,