Академик Николай Яковлевич Озерецковский (1750-1827) — пугешесгаенник-естествоиспытатель

Учениками И.И. Лепехина яв­лялись Николай Яковлевич Озерец-ковский (1750-1827) и Василий Фе­дорович Зуев (1754-1794). Н.Я. Озе-рецковский, академик и доктор медицинских наук, начал свою на­учную деятельность под руковод­ством Лепехина в ранней молодос­ти. Подобно своему учителю, Озе-рецковский с основанием может быть назван ученым-энциклопеди­стом. После совместной экспедиции с Лепехиным Озерецковский завер­шил свое образование в Лейдене и Страсбурге, где изучал химию, бо­талику и анатомию. Возвратившись в Россию, он продолжал экспеди­ционную деятельность до глубокой старости. Его перу принадлежат работы по ботанике, зоологии, географии, минералогии, этнографии и медицине. Озерецковский являлся членом Петербургского фармацев­тического общества и написал ряд статей, посвященных фармации. Для нас представляют интерес его статьи: «О пользе корня травы чис­тотела в коросте и чахотке» и «О наружном употреблении клюквы».

«Врачебная наука,— писал Озерецковский, ввела в употребление множество таких вещей, которых пользу узнали прежде всех простые люди». Врачам «оставалось прилагать свое старание к тому только, чтоб точнее испытывать действие вещей в народе употребляемых... Но находятся вещи, которых пригодность к разным болезням более известна в народе, нежели между врачами». В 1816 г. на заседании Академии наук Озерецковский доложил свою работу: «Описание про­стонародных лекарств, какие в Москве и в окрестностях ее простыми людьми употребляются и в каких болезнях». В этой работе он вы­сказывал мысли, подобные тем, которые излагал в своих «Дневных записках» И.И. Лепехин.

До конца своей жизни Озерецковский оставался поборником широ­кого распространения знаний и развития отечественной науки.

В.Ф. Зуев после возвращения из экспедиции с И.И. Лепехиным совершил новое путешествие на черноморский Юг. Эта экспедиция была связана со злободневными практическими интересами России, которая в 1770—1780 гг. прочно закрепилась на побережье Черного моря. Инст­рукция для Зуева была составлена Лепехиным и Палласом и по разнооб­разию вопросов, охваченных ею, напоминала программу экспедиции 1768-1774 гг. Через 5 лет после окончания экспедиции была напечата­на его книга «Путешественные записки от Петербурга до Херсона в 1781 и 1782 г.». Этот труд дополнил работы академических экспедиций 1768-1774 гг. описаниями Центральной России и значительной части Правобережной Украины, в нем было собрано множество ценных све­дений, в том числе и о сырьевых запасах лекарственных растений. В 1774 г. Зуев был командирован за границу в Лейден и Страсбург. Там он изучал естественную историю, физику, химию и завершил образова­ние написанием диссертации *Idea metamorphoseos insectorum ad caetera animalia applicata*, за что ему было присвоено звание адъюнкта Акаде­мии. В 1786 г. Зуев написал первый учебник для народных училищ на русском языке: «Начертание естественной истории, изданное для на­родных училищ Российской империи». В течение 40 лет это был луч­ший учебник, выдержавший 5 изданий и сыгравший прогрессивную роль в развитии естественнонаучных знаний в России. В предисловии к учебнику Зуев высказывал мысль о необходимости изучения раститель­ных богатств Отечества. В1787 г. Зуев был произведен в академики. Он являлся также профессором естественной истории в народном училище, учрежденном для образования учителей, был редактором ежемесячного издания «Растущий Виноград», участвовал в переводе «Естественной Истории» Бюффона (СПб., 1789-1803), перевел «Описание растений Рос­сийского государства» Палласа (СПб.,1788).

Никита Петрович Соколов (1748-1795) принадлежал к той же груп­пе русских ученых-академиков, что и сам Лепехин, и Озерецковский, и Зуев. Соколов получил образование в университетах Лейдена и Страс­бурга и стал доктором медицины. По возвращении на родину Соколов опубликовал статьи: «О деле молочного сахара и пользе оного», «О пользе и употреблении можжевельника», «О природе мышьяка», «Об обработ­ке металлов серою» и т.д.

В молодости Соколов 6 лет провел в далеких и трудных путешестви­ях по отдаленным местностям России в составе экспедиции Палласа. Путешествовал он и самостоятельно. Соколов интересовался вопросами, связанными с технологией производства сельскохозяйственного сырья, хозяйственным значением запасов ископаемых, животных и раститель­ных материалов. Соколов в течение ряда лет заведовал в Академии хи­мической лабораторией и, продолжая старую ломоносовскую традицию, многократно выступал с публичными лекциями по химии, читал курс химии для студентов академического университета. Представляет инте­рес его лекция «Речь о пользе химии», в которой он говорил о значении и важности химических исследований для медицины и фармации. В 1784 г. Н.П. Соколов был даже избран в члены Российской академии, которая занималась проблемами русского языка и русской словесности.

Одним из талантливых русских медиков и фармацевтов, современ­ником СП. Крашенинникова являлся Константин Иванович Щепин (1728-1770). Медицинским наукам Щепин учился в Италии, в уни­верситетах Падуи, Болоньи и Флоренции. После возвращения в Рос­сию он был принят в число студентов Петербургской академии и под руководством СП. Крашенинникова изучал растительность окрестнос­тей Петербурга. В 1753 г. Щепин продолжил свое образование в Лей­денском университете, где защитил докторскую диссертацию *De acido vegetabili*. Кроме Германии Щепин побывал в Англии и Франции, где слушал лекции по медицине. В Швеции, в Упсале у К. Линнея Щепин изучал ботанику «при травах в саду».

В 1762 г. Щепин был назначен профессором в школе при Москов­ском военном госпитале. Здесь он впервые начал читать лекции на рус­ском языке, при этом уделял значительное внимание фармацевтической подготовке учеников госпитальной школы — из пяти лекций в неделю, две он посвящал лекарствоведению. На лекциях Щепин демонстрировал фармацевтические препараты, ввел преподавание рецептуры и добился проведения практики лекарских учеников в аптеке.

В XVin в. отдельные отрасли на- уки о лекарствах еще не были чет- ко разграничены. Фармация не была отделена от фармакологии, с одной стороны, и от фармакогнозии — с другой. Одним из виднейших уче- ных-врачей, который внес большой вклад в изучение отечественной ле- карственной флоры, был Нестор Максимович Максимович, или, как он именовал себя — Амбодик (от лат. tambo die* — произноси оба) (1744- 1812). Родился он в селе Веприк Полтавской губернии в семье сельс- кого священника. В возрасте 13 лет его определили учиться в Киевскую духовную академию — одно из крупнейших учебных заведений Нестор Максимович

того времени, дававшее своим вое- Максимович-Амбодик (1744-1812) питанникам обширные и глубокие

знания не только по богословию, но и по философии, истории и иност­ранным языкам. Окончив академию в 1769 г., Максимович-Амбодик поступил в Госпитальную школу при Петербургском сухопутном гос­питале, но, не удовлетворившись постановкой обучения, через несколько месяцев уехал во Францию для поступления на медицинский факуль­тет Ограсбургского университета. Этот университет, славившийся своими преподавателями, явился первым учебным заведением, где с 1728 г. врачи могли получить специальную теоретическую и практическую подготовку по акушерству. Повивальное дело преподавал Редерер, уче­ный с европейским именем.

По окончании университета, в мае 1775 г. Максимович-Амбодик успешно защитил диссертацию на тему «О печени человеческой» и получил докторский диплом и отличный аттестат от декана Страсбургского университета профессора И.Р. Шпильмана. По воз­вращении в Петербург Максимович-Амбодик работал в Адмиралтей­ском, затем в Кронштадтском госпитале. Там ему предписывалось читать лекции по физиологии, медико-хирургической практике и лекарственным растениям — курс, включающий в себя способы сбо­ра, хранения, сушки и применения лекарственного сырья (курс Materia medico). В 1781 г. ученый возглавил Петербургскую баби-чью школу. Здесь он первым из акушеров начал читать лекции на русском языке, считая, что и другие науки во всех лекарских шко­лах должны преподаваться на родном языке. Н.М. Максимович-Ам­

бодик был одним из активных сторонников отечественного ле­карственного растениеводства.

Как и все наши ученые ХУШ в., последователи М.В. Ломоносова, Амбодик считал, что «природа и силы природы познаются только наукой, прилежанием и опытом». Опыт и теория, по его мнению, должны быть тесно связаны меж­ду собой и дополнять друг друга.

Главным принципом лечения Максимович-Амбодик считал ис- пользование активных сил самого организма больного. «Природа сама борется с болезнью, не ме- шай, а активно помогай природе». Ученый указывал: «чем больше с природой согласно будет врачева- ние... тем больших успехов от вра- чебной науки и вящей пользы от употребления лекарств впредь ожидать можно». Ботанику он вое- _{/1ааагтгул Н}._М. Максимовича-

принимал как часть врачебной Амбодика «Искусство повивания», науки и не случайно им была раз- С.-Петербург, 1781г.

работана русская ботаническая

номенклатура. Он является также автором первого русского учебника по ботанике «Ботаники первоначальное основание» (1796).

Это был обширный труд, имеющий 523 страниц текста и свыше 20 листов атласа цветных рисунков. Максимовичем-Амбодиком был выпу­щен также «Ботанический словарь» (1798) и, наконец, большой капи­тальный труд в четырех частях (5 книг) «Врачебное веществословие или описание целительных растений, во врачевстве употребляемых с изъяс­нением пользы и употребления оных с присоединением рисунков при­родному виду каждого растения соответствующих» (СПб., 1783-1789).

Все труды ученого содержат богатый материал по вопросам лекар­ственной ботаники и фармакотерапии. Максимович-Амбодик считал, что использоваться могут только те растения, действие которых прове-рено на практике. «Врачебная сила каждого растения, писал он, позна­ется... по опытам над животными учиненным и наипаче по наблюде­ниям, кои с растениями над человеческим телом нарочно учинены были». Он учил индивидуальному, дифференцированному подходу к больным: что полезно одному, может оказаться вредным другому.

«Во врачебном веществословии» автор дает обширное описание 123 лекарственных растений, которые, по его мнению, являются «само­нужнейшими и для сохранения здоровья наиполезнейшими почита­ются». Большинство из этих растений вошли в фармакопеи ХУШ в. и не потеряли своего значения до настоящего времени. Среди них такие, как полынь, белладонна, божье дерево, борец, сабур, алтей, миндаль, укроп, дягиль, кирказон, хрен, змей-трава, копытень, ре­пейник, марь-кудрявец, розмарин, анис, переступень, череда, пасту­шья сумка, березовый лист и почки и многие другие. В сущности, Максимовича-Амбодика нужно считать одним из основоположников российской фармакогнозии.

В том же «Врачебном веществословии» ученый пишет: «Смело сказать могу, что если бы все врачи и лекари тщательнее и прилеж­нее повторными опытами испытывали силу и действие растений, в своем отечестве прозябающих, то едва ли бы они имели нужду в вы­писывании новых, из чужих стран ввозимых, дорогих, но иногда вовсе бездейственных, лекарственных веществ».

Максимович-Амбодик был противником сложной рецептуры за­падноевропейских фармакопеи, где лекарственная форма состояла из нескольких десятков составных частей. Он был защитником и про­водником прогрессивной идеи, смысл которой сводился к тому, что «чем короче будут все врачебные предписания, чем менее многослов­ны будут аптекарские лекарственные составы, тем больше с природой согласно будет врачевание приключающихся человеческому роду бо­лезней, тем больших успехов от врачебной науки и вящей пользы от употребляемых лекарств впредь ожидать можно».

Н.М. Максимович-Амбодик за свою 30-летнюю деятельность ос­тавил большое научное наследие, поражающее как количеством на­писанных работ, так и разносторонностью тематики. Кроме капиталь­ных сочинений по акушерству и фармакогнозии ему принадлежат работы в области анатомии, физиологии, медицинской терминологии. Ряд его оригинальных переводных работ популярного значения сыг­рал огромную роль в распространении медицинских и санитарно-ги­гиенических знаний среди широких слоев населения.

Врачами, внесшими определенный вклад в развитие фармации, являлись М.М. Тереховский, СГ. Зыбелин и A.M. Шумлянский. Мар­тын Матвеевич Тереховский (1740-1796) — первый русский протис-толог-экспериментатор. В 1765 г. после окончания курса обучения в Петербургском генеральном (учебном) сухопутном госпитале он был произведен в лекари этого госпиталя. В 1775 г. Тереховский защитил диссертацию в Страсбургском университете и вернулся в Россию. Сна­чала он работал в Кронштадтском морском госпитале, а с 1779 г. — в Петербургском генеральном госпитале, в котором он с 1783 г. зани­мал должность профессора медицины и читал лекции по анатомии, ботанике, химии и практической медицине. В своей диссертации «О наливочном хаосе Линнея» он показал природу и происхождение «наливочных анималькулей», т.е. микроскопических организмов, по­являющихся в различного рода настоях. В связи с этим Тереховского считают первым отечественным микробиологом.

Научные интересы этого ученого были настолько широки, что, всю жизнь изучая лекарственные растения, незадолго до своей смерти, он написал поэму «Польза, которую растения смертным приносят». Те­реховский являлся также одним из директоров Петербургского апте­карского огорода.

Семен Герасимович, Зыбелин (1735-1802), по образованию врач, в 1784 г. был избран членом-корреспондентом Петербургской академии наук. В 1755 г. он поступил в Московский университет, после оконча­ния которого был направлен за границу (Кенигсберг и Лейден). В Лей­дене он защитил диссертацию на стег ень доктора и в 1765 г. возвратил­ся в Москву, где занял кафедру теоретической медицины в Московском университете. В этом высшем учебном заведении до конца своей жизни Зыбелин читал лекции по физиологии, анатомии, хирургии, химии, веществоведению и рецептуре. С 1768 г. он впервые начал читать лек­ции не на латинском, а на русском языке. Его основной труд носил название «Химико-медицинская диссертация о естественных целебных мылах, добываемых из тройственного царства природы, их химическом различии, составе, свойствах, а также употреблении в медицине».

Александр Михайлович Шумлянский (1748-1795) в 1773-1776 гг. учился в госпитальной школе при Петербургском адмиралтейском гос­питале, затем совершенствовался в акушерстве в Страсбургском уни­верситете, где в 1782 г. защитил диссертацию «О строении почек».

Для нас Шумлянский представляет интерес еще и тем, что в 1785-1786 гг. он был послан за границу для изучения постановки меди­цинского и фармацевтического образования. По возвращении в Рос­сию он участвовал в разработке проектов преобразования в России госпитальных школ в медико-хирургические училища. Позже Шум­лянский преподавал акушерство, патологию и терапию в ряде учеб­ных заведений.

Современником блестящей плеяды врачей являлся Андрей Тимо­феевич Болотов (1738-1833) — разносторонне одаренная личность и один из образованнейших людей своего времени. Родился Болотов в селе Дворянинове Тульской губернии, в семье небогатого помещика. Десятилетним мальчиком он был зачислен в армейский полк под командованием его Отца в Финляндии. Офицером Болотов участвовал в Семилетней войне (1756-1763), затем вышел в отставку и занялся самообразованием.

Научное наследие Болотова в области исследования лекарственных растений составляет около 570 статей, опубликованных в «Экономическом магазине», издателем которого он являлся. В середине ХУШ в. К. Лин­неем была разработана классификация растений (Species plantarum, 1753), которая позволила свободно ориентироваться в растительной системати­ке и создала благоприятные условия для дальнейшего развития фарма­когнозии. Болотов прекрасно знал современную ему зарубежную меди­цинскую, фармацевтическую и ботаническую литературу, изучил оте­чественную медицину, в том числе и народную. Статьи Болотова о ле­карственных растениях носили разносторонний характер. Названия ра­стений в них он приводит на нескольких языках, в том числе и на латинском. Автор дает их подробное ботаническое описание, указывает места их обитания и используемые части, останавливается на примене­нии лекарственного сырья. В своих работах Болотов указывает, в какое время следует собирать различные растения (весна, лето и осень). Он рекомендует различные способы сушки, описывает требования, предъяв­ляемые к помещениям для хранения собранных растений. Стремясь дать сборщикам растений основы ботанических знаний, Болотов в ряде своих статей излагает первый в России курс морфологии растений. Стол­кнувшись с отсутствием русской ботанической терминологии, он сам ее и разрабатывает. Некоторые из ботанических терминов, предложенных Болотовым, дожили до наших дней, например термин «пестик». Неко­торые термины вошли в современную терминологию слегка измененны­ми («столбочек» и «столбик», «семенная пыль» и «пыльца») и др. Все органы цветка Болотов разделяет на 6 частей и дает подробное описание каждой из них. Автор подробно касается морфологических особеннос­тей частей цветка: венчика, чашечки, завязи. Далее Болотов знакомит читателей с морфологическими особенностями других частей растений: листьев и корней. Он впервые вводит в русский язык такие термины, как «простой» и «сложный» лист, «супротивное», «очередное» и «му­товчатое» листорасположение. Затем Болотов перечисляет системати­ческие признаки всех 24 классов линнеевской системы с описанием наиболее характерных представителей каждого класса. Болотов приво­дит сведения о медицинском применении описываемых им растений. К ним можно отнести интересные данные о потогонном и ранозаживляю-щем действии вероники лекарственной (Veronica officinalis JL.), о при­менении буквицы лекарственной (Betonica officinalis L.) при падучей болезни, при кавернах в легких, при глазных заболеваниях, о примене­нии сока полыни обыкновенной (Artemisia absinthium L.) при подагре, сока аира обыкновенного (Acorns calamus L.) при глазных заболеваниях, семян календулы лекарственной (Calendula officinalis L.) в качестве глистогонного вредства, о применении репейника (Arctium lappa L.) при ртутных отравлениях, крапивы двудомной (Urtica dioica X.) при отравлении цикутой и беленой, цикория обыкновенного (Cichorium intybus L.) в качестве глистогонного средства, первоцвета весеннего (Primula veris £.) при параличе, падучей болезни, «дрожании членов», чабреца (Thymus serpyllus L.) в качестве средства, укрепляющего зрение.

Довольно часто Болотов в своих работах приводит сведения технологи­ческого порядка — как собирать, хранить и сушить растения, как гото­вить из лекарственного сырья настои, сборы, припарки, настойки и т.д.

Таким образом, работы А.Т. Болотова явились первым в России крупным обобщением всех известных современникам сведений о ле­карственных растениях. Эти работы внесли существенный вклад в дальнейшее развитие отечественной фармакогнозии.

В 1794 г. «подполковник Херсонского гренадерского полку и трех ученых в России обществ член» Андрей Мейснер выпустил в свет обстоятельное описание «Очаковския земли», только что отошедшей к России, где давал много интересных сведений о лекарственных растениях. В частности, он сообщал о фитонцидных свойствах девя­сила, который жители Очаковской земли «сушат и курят им свои жилища в тех мыслях, что он очищает воздух и предохраняет от болезней». Мейснер являлся также автором «Ботанического подроб­ного словаря или Травника» (1781-1783).

К концу XVHT в. заметно расширилась сеть казенных аптек при госпиталях и крупных войсковых соединениях, совершенствовалась тех­нология приготовления лекарственных форм. В аптечных лабораториях фармацевты осуществляли довольно сложные технологические опера­ции по очистке и получению исходных продуктов для приготовления из

них лекарств. В связи с этим возник це­лый ряд вопросов, требующих для своего решения постановки научных эксперимен­тов, обобщения выводов и создания теоре­тической основы технологических процес­сов. Виднейшим среди ученых фармацев­тов России конца XVIII в., вплотную при­близившимся к решению этих задач, был Товий Егорович (Иоганн Тобиас) Ловиц (1757-1804). В Россию он приехал 11-лет­ним мальчиком и вместе со своим отцом, астрономом Георгом Морицем Ловицем вско­ре отправился в Прикаспийские степи. После гибели отца, который был казнен по приказу Пугачева, младший Ловиц вер­нулся в Петербург. Сначала он учился в Академической гимназии, а затем посту­пил в качестве ученика в Главную (импе­раторскую) аптеку. Здесь Ловиц получил основательную подготовку в области фармации. После двухлетней заграничной командировки в Гет-тингенский университет Ловиц вернулся в Петербург и вновь поступил в ту же Главную аптеку. В аптеке Ловиц выполнил значительную часть своих выдающихся экспериментальных исследований.

Постоянная разнообразная работа, приготовление сложных лекар­ственных препаратов часто требовали решения сложных задач по ана­литической химии и фармацевтической технологии. Открытие адсорбционной способности угля было сделано Ловицем в 1785 г. За­нимаясь кристаллизацией веществ, он в течение длительного време­ни пытался найти такое вещество, которое при добавлении к раство­рам поглощало бы гипотетический флогистон, который, как счита­лось, выделяется из растворенных веществ при их нагревании и ок­рашивает растворы в бурый цвет. Ученый предпринимал неодно­кратные попытки разработать способ получения очищенной виннока­менной кислоты, и один из них он затем опубликовал в немецком химическом журнале Л.Ф. Крелля (1745-1816) <Chemische Annalen von Crell*. По этому способу виннокаменная кислота при взаимодей­ствии с мелом переводилась в кальциевую соль и затем вытеснялась из этой соли серной кислотой. Однажды, выпаривая раствор виннока­менной кислоты для последующей кристаллизации, Ловиц не заме­тил, как часть выпавших кристаллов обуглилась. В течение некоторо­го времени ученый наблюдал за этим раствором и установил, что через несколько дней раствор обесцветился и из него выпали чистые кристаллы. Это наблюдение привлекло внимание экспериментатора к углю как к тому веществу, которое, будучи помещено в жидкость, способно «вступать в сильное взаимодействие с флогистоном». В то время теория флогистона в России еще не была опровергнута, и Ло­виц, приступая к изучению нового явления, не видел оснований вы­ходить за ее рамки. И только позднее, когда несостоятельность тео­рии флогистона становилась все более очевидной, Ловиц одним из первых отошел от ее концепции и стал поддерживать теорию горе­ния, основанную на взаимодействии с кислородом. Использование угля в качестве адсорбента в фармацевтической технологии привело к блестящим результатам — время очистки кристаллической виннока­менной соли сократилось с 3 недель до 3-5 дней. Впоследствии уголь был успешно применен для приготовления очищенного ацетата ка­лия. Использование угля и в этом случае позволило намного сокра­тить продолжительность технологического цикла. Ловиц весьма ус­пешно использовал уголь при дистилляции винного уксуса, это обстоятельство позволило ученому значительно упростить технологию изготовления и снизить себестоимость широко применявшегося в ка­честве антисептического средства «уксусного спирта Вестендорфа». '

Важное практическое значение имели работы Ловила по адсорб­ционной очистке воды, сахарного сиропа, «хлебного вина». Ученый открыл адсорбционные свойства животного и каменного углей, обна­ружил коагулирующее действие серной кислоты и ее консервирую­щее действие на очищенную углем воду. Ловиц установил обесцвечи­вающее действие угля на ягодные соки, льняное и конопляное масла, открыл его дезодорирующие свойства. Из аптечной лаборатории Пе­тербургской аптеки уголь вошел в практику других аптек, а затем и фармацевтических фабрик.

В 1786-1804 гт. Ловиц выполнил серию работ по кристаллизации веществ с помощью искусственного холода. Он впервые получил ледя­ную уксусную кислоту. Применение охлаждения для получения кон­центрированной уксусной кислоты привело Ловица к разработке но­вых способов создания искусственного холода. В 1793 г. Ловиц полу­чил искусственный холод при помощи смеси: 3 части снега и 4 части СаС1₂х6Н₂0, которая давала температуру -50°С. Ловиц ввел понятия пересыщения, произвольной и принудительной кристаллизации. Он открыл наличие в растворах при кристаллизации конвекционных по­токов, выяснил роль зародышей кристаллизации, дал способы выра­щивания больших кристаллов.

Ловицу принадлежат работы и в области органической химии. В 1792 г. он выделил виноградный сахар в кристаллическом состоянии, в 1798 г. получил абсолютный (безводный) спирт, а также эфир. Изу­чая физико-химические свойства различных веществ, ученый впер­вые использовал постоянство температуры плавления веществ для проверки их чистоты. Ловиц был одним из первых химиков, при­менивших титрование для определения крепости кислот.

Своими открытиями Т.Е. Ловиц обратил на себя внимание ученого мира. В 30 лет он был избран корреспондентом Академии наук, за­тем адъюнктом, а в 1793 г. — академиком. Кроме того, Ловиц занял руководящее положение в Вольном экономическом обществе и стал членом Медицинской коллегии. С 1797 г. он окончательно перешел в Академию наук, организовав собственную домашнюю лабораторию. Умер Т.Е. Ловиц в 1804 г. на 48 году жизни.

Василий Михайлович Севергйн (1765-1826) после М.В. Ломоносо­ва был одним из крупнейших русских академиков-химиков. Окончив гимназию, Севергйн учился в университете при Академии наук. Для продолжения учебы в 1785 г. Севергйн был направлен в Геттинген, а с 1789 г. он работал в Петербургской академии наук на кафедре ми­нералогии. Севергйн является автором первых русских руководств по химической технологии, одним из первых русских химиков Север­гйн стал пропагандировать кислородную теорию горения, принимал участие в разработке русской научной терминологии по химии, бота­

нике и минералогии, основал и ре­дактировал (с 1804 г.) «Технологи­ческий журнал».

Наряду с исследованиями по мине- ралогии и геологии Севергин издал не- сколько работ химико-аналитического направления. Среди них «Способ испы- тывать минеральные воды», «Пробир- ное искусство». Особую ценность для фармации представляет его труд «Спо- соб испытывать чистоту и неподлож- ность химических произведений лекар- ственных», опубликованный в 1800 г. Это было первое руководство на русском языке по анализу лекарств. Книга пред- назначалась для учащихся и лиц, «коим исследования препоручены быть мо- Академик Василий Михайлович гут». Она была создана из записок, ко- Севергин (1765-1826)

торые вел В.М. Севергин, читая курс «химических наставлений» для врачей и фармацевтов в Медико-хирургической академии. В предисловии автор говорит о пользе химии в медицине: «Премногие тела, в медицине употребительные, приготовляются и очищаются химическим образом, что чистота их и настоящее качество определяется химическими опыта­ми... Ибо как можно быть уверену о желаемом действии лекарства, еже­ли не уверены наперед, что оные суть совершенно чисты».

Во «Вступлении» автор дает определение простых и сложных ле­карственных веществ, предлагает 30 наименований реактивов для оп­ределения подлинности и чистоты лекарственных веществ. Далее Се­вергин обращает внимание на необходимость наблюдения «физиче­ских их свойств, как то цвета, запаха, вкуса, тяжести и пр.», указы­вает на общие правила, необходимые для успешного завершения ис­пытаний: 1. определить чистоту реактивов и провести реакцию с за­ведомо чистыми из них; 2. в случае «сложенных тел» приготовить самому эту смесь для контроля; 3. обратить внимание на физические свойства. Изменение цвета и запаха должно явиться поводом к «точ­нейшему оного испытанию».

В книге рассматриваются почти все известные в то время лекар­ственные вещества из «царства ископаемых тел», а также растительного и животного происхождения: например, хлебный спирт, бобровая струя, жир китовый, жирные масла, известь, камфара, квасцы, кислоты (сер­ная, угольная, соляная,. уксусная, муравьиная), мускус, нашатырь, поташ, сулема и др. Лекарственные средства в книге рассматриваются по единому плану: получение, физические свойства, определение под­линности и чистоты. Порядок, предложенный в 1800 г. Севергиным для характеристики лекарственных средств сохранился до настоящего времени в фармакопеях и в учебниках фармацевтической химии. ,

Большое значение для медицины имела работа Севергина «Способ испытывать минеральные воды» (1800). Она явилась основным руко­водством по анализу минеральных вод. Освоение минеральных бога­тств России Севергйн считал главным условием развития промышлен­ности, что должно было привести «к усовершенствованию наших фаб­рик и к выгодной замене как товаров, из иностранных земель при­возимых, так и различных собственных произведений, кои у нас либо редки, либо на иную потребу нужны».

Современником Севергина являлся академик Яков Дмитриевич За­харов (1775-1836). Одновременно с Севергиным Захаров учился в Гет-тингенском университете и с 1790 г. стал адъюнктом Академии наук. Большой заслугой Захарова являлся перевод с немецкого языка и изда­ние учебника X. Гиртаннера «Антифлогистическая химия» (1801).

В посвящении Захаров писал, что издает труд Гиртаннера, «ста­равшегося доказать изящество новой химической системы, горючее существо опровергающей, и поставить оную на твердейших основани­ях». Захаров выступал также с публичными лекциями, статьями и даже исследованиями в аспектах кислородной теории. Вместе с Се­вергиным Захаров принимал участие в разработке новой русской хи­мической номенклатуры. В своей статье «Рассуждение о Российском химическом словозначении» он привел наиболее удобные, по его мне­нию, русские названия веществ, принадлежащих к различным клас­сам соединений. В 1804 г. Захаров совершил вместо заболевшего Ло-вица подъем на воздушном шаре с целью проведения научных экспе­риментов и наблюдений в высоких слоях атмосферы. Этим было поло­жено начало научному воздухоплаванию.

Среди химиков Московского университета особенно выделялся «публичный показатель аптекарского искусства» Иоганн Якоб Бинд-гейм (1750-1825), ученик Клапрота и его преемник по должности про­визора в Берлинской аптеке. В конце 1780 г. Биндгейм переехал в Петербург, затем в Москву и стал профессором фармацевтической химии и фармации в университете. Он развернул широкие исследова­ния по аналитической, технической и фармацевтической химии.

Биндгейм выделил сахар из белой свеклы (1799) и положил начало развитию свеклосахарной промышленности в России. В одной из своих статей («Опыты и наблюдения о домашнем приготовлении сахару в Рос­сии, а особливо из свекловицы»). Биндгейм предложил план строитель­ства сахарных заводов в России. Он детально описал все стороны сахар­ного производства: заготовку сырья, переработку свеклы, очистку саха­ра, экономические стороны технологии и т.д. Биндгейм опубликовал

результаты проведенных им исследований пищевых продуктов с целью установления их питательной ценности. В число изученных продуктов входили разных сортов хлеб, картофель, соленые огурцы, свекла, тыква, капуста, чай, кофе, какао, хлебный квас, хлебная водка.

Одновременно с Биндгеймом разработкой технологии сахара в Рос­сии занимался Давид Гиероним Гриндель (1776-1836). Гриндель, ла­тыш, в 12-летнем возрасте стал аптекарским учеником в Слоновой ап­теке г. Риги, в 1795 г. он студент Иенского университета, где изучает медицину и естественные науки. В 1800 г. в Петербурге Гриндель сдал экзамены на звание аптекаря, а в 1802 г. в Иене получил степень доктора философии и в том же году золотую медаль Петербургского Вольного экономического общества за разработку получения сахара из свеклы. В 1803 г. по инициативе Гринделя было организовано Рижс­кое химико-фармацевтическое общество — первое общество фармацев­тов в России. Общество способствовало развитию научных исследований в области фармации, им была учреждена школа для аптекарей в г. Риге. Впоследствии общество было переименовано в Рижское фар­мацевтическое общество. Гриндель явился также основателем первого отечественного фармацевтического журнала tRussisches Jahrbuck der Pharmazie* (Русский ежегодник фармации). В журнале печатали свои статьи ведущие фармацевты и химики России. В 1804 г. Гриндель стал профессором химии и фармации Дерптского университета, вместо выехавшего в Петербург А.И. Шерера; в 1807 г. он был избран членом-корреспондентом Петербургской академии наук. С 1810 по 1812 г. являлся ректором Дерптского университета.

Известны работы Гринделя в области общих вопросов фармации, фармацевтической химии, фармакогнозии. Им был подготовлен сис­тематический курс по органической химии, составлен ботанический справочник растений Прибалтики, проведен химический анализ мине­ральных вод курорта Кемери (ныне один из курортов Юрмалы).

Таким образом, в ХУШ в. российские ученые успешно развивали химико-аналитические, технологические и фармакогностические исследования. В то же время эти работы отразили тесную связь тео­рии с практикой производства и его нуждами, подготовив фундамент российской фармации и наметив программу дальнейших исследова­ний в этой области.