Комментарии
Ф. Купчинский. Тишина (У Льва Николаевича Толстого). - Жизнь, 1909, 9 февраля, No 7. Филипп Петрович Купчинский (1844-?), поэт и публицист, живший преимущественно за границей. 6 февраля 1909 г. Д. П. Маковицкий записал: "Утром был сотрудник "Новой Руси" Купчинский, ее бывший военный корреспондент из Маньчжурии. Приехал для того, чтобы получить от Л. Н. несколько строк против смертной казни. Л. Н. написал страницу и отдал ему. Купчинский сказал, что будут печатать как факсимиле, по несколько слов в каждом номере, а если из-за этого на пятом номере "Новую Русь" закроют, не будут жалеть" (Яснополянские записки, кн. 3, с. 322). Автограф Толстого был воспроизведен факсимильно на одной странице со статьей Ф. Купчинского в газете "Жизнь". Редактор газеты Николай Петрович Лопатин за эту публикацию был заключен в тюрьму на три месяца. 1* Владимир Митрофанович Пуришкевич (1870-1920), монархист и черносотенец, депутат II-IV Государственной думы. Составил книгу некрологов убитых революционерами лиц (Александра II, Мезенцева и др.), которую в 1908 г. читал Толстой (см.: Маковицкий Д. П. Яснополянские записки, кн. 3, с. 282).
"Русское слово". С. Спиро. Толстой о Гоголе
Во время "гоголевских дней" (*1*) я отправился в Ясную Поляну побеседовать с Л. Н. Толстым о Гоголе. Результат поездки превзошел все мои надежды. Лев Николаевич дал мне о Гоголе свою статью. - Одна моя приятельница, - сказал Лев Николаевич, - недавно говорила со мной о "Старосветских помещиках", и после этого я стал перечитывать их. Когда я перечитываю Гоголя, то всегда перечитываю его "Переписку с друзьями", далеко не оцененную Белинским (*2*) и содержащую чрезвычайно много драгоценного рядом с очень дурным и возмутительным для того времени. - Впрочем, - добавляет Лев Николаевич, - я кое-что записал о Гоголе. Лев Николаевич просит своего секретаря Н. Н. Гусева дать ему эти, как он называет, "листки из дневника". Я прошу у Льва Николаевича разрешения опубликовать эти "листки", - напечатать у нас, в "Русском Слове". Лев Николаевич дает свое согласие. Я перечитываю их вслух, а Лев Николаевич делает некоторые поправки. Затем отдает мне. Перечитывая письма Гоголя, Лев Николаевич на некоторые из них ставил свои пометки... В зависимости от того, согласен или нет с выражаемой Гоголем мыслью, он "ставил балл". Оценка "пятибалльная". Привожу ее в том виде, в каком она была передана мне Н. Н. Гусевым.
Пометки Льва Николаевича при перечитывании "Выбранных мест из переписки с друзьями" (Март, 1909)
Завещание. Отмечено NB: "3авещаю не ставить надо мною никакого памятника и не помышлять о таком пустяке, христианина недостойном". Женщина в свете - 5. Значение болезней - 5+. О том, что такое слово - 5+++ О помощи бедным - 2. Об Одиссее - 1. Несколько слов о нашей церкви и духовенстве - О. О том же - О. О лиризме наших поэтов - 1. Отмечено NB : "...у меня напыщенно, темно и невразумительно". Споры - 4. Христианин идет вперед - 5. Карамзин - 1. О театре - 5. Предметы для лирическ. поэта - 5. Советы - 5+. Просвещение - 0+. Четыре письма к разным лицам по поводу "Мертвых душ" Нужно любить Россию - 1. Поставлено 5: "Один Христос... любовь к братьям". Нужно проездиться по России - 1. Что такое губернаторша - 0+. Русский помещик - О. Исторический живописец Иванов - 1. Чем может быть жена для мужа - 1. Страхи и ужасы России - 4. Близорукому приятелю - 5. Занимающему важное место - 1. Чей удел на земле выше - 5 за начало, до слов: "последний нищий". Напутствие - 1. В чем существо русской поэзии - 2 Светлое Воскресенье - 1. Письмо к Россети - 3. О Современнике - 2. Авторская исповедь - 1.
Разговор наш коснулся еще предстоящих "гоголевских дней". - Каково ваше мнение, Лев Николаевич, о чествовании Гоголя? - Я не могу никак сочувствовать этому чествованию, так же как не могу приписывать вообще искусству того значения, которое принято в нашем так называемом высшем, но в действительности низшем, по нравственному складу, обществе. И поэтому, по моему мнению, если бы каким-нибудь чудом провалилось, уничтожилось все, что называется искусством и художеством, то человечество ничего не потеряло бы. Если бы оно и лишилось кое-каких хороших произведений, то зато избавилось бы от той ужасной, зловредной дребедени, которая теперь неудержимо разрастается и заливает его. - Сказав это и добродушно улыбнувшись, Лев Николаевич прибавил: - Ну, кажется, хороший повод, чтобы меня ругали...
В этот мой приезд Лев Николаевич принял меня в своем кабинете. Он был в теплой суконной рубашке-блузе, в сапогах. Выглядел совершенно бодрым. Когда вставал - ходил, слегка опираясь на палку. - Как ваше здоровье, Лев Николаевич? - спросил я после первых приветствий. - Чувствую себя хорошо. Ведь в прошлый раз, когда вы были, я лежал (*3*). Теперь поправился. Да какой, впрочем, разговор о здоровье в восемьдесят лет... Надо ждать желанного конца. По окончании беседы о Гоголе я спросил о работах Льва Николаевича. - На верстаке у меня много работ, - сказал Лев Николаевич, - но я так слаб, что кидаюсь от одной к другой.