Комментарии

К. Т. Рабочие у Л. Н. Толстого (Рассказ рабочего). - Биржевые ведомости, 1906, 21 февраля, No 9197. Автор статьи не установлен. 1* Толстой прекратил занятия в яснополянской школе в 1863 г. 2* Казаков в Ясной Поляне не было. Софьей Андреевной был нанят стражник-черкес, и это породило ложные слухи.

"Биржевые ведомости". Н. С-ъ <С. Баскнн-Серединский>. Л. Н. Толстой о современной литературе

(Из беседы с ним)

8 апреля нынешнего года я подъезжал к Ясной Поляне. День был чудный, весенний. Еще издали, у одной из пристроек графского дома, я заметил несколько человек, работающих в парниках. Подойдя к ним, я спросил, как мне увидеть Льва Николаевича. Мне указали на комнаты доктора Льва Николаевича. Душан Петрович Маковицкий, постоянный врач графа, весьма любезный, ширококультурный, симпатичный человек. В разговоре, принявшем вскоре непринужденный дружеский характер, я передал ему, что моей давнишней мечтой было посетить графа, что я приехал теперь "так просто", чтобы отвести душу, чтобы хотя немного отдохнуть от гула современной жизни. Этими же словами объяснил я час спустя Льву Николаевичу, когда доктор любезно проводил меня к нему в кабинет, причину моего посещения. Признаюсь, я как будто смутился, увидев перед собою бодрую характерную фигуру Льва Николаевича. Слышал я не раз, да и не мало читал, как редко граф уделяет кому-либо из своих собеседников более нескольких минут времени, ибо посетителям, подчас ужасно утомляющим графа, нет числа в Ясной Поляне. Могу считать себя в этом отношении счастливее других, так как на мою долю выпало беседовать с Львом Николаевичем в течение двух дней, проведенных мною у него. Выслушав меня, Лев Николаевич сказал: - Мы с вами поговорим. До вечера я провел время в гостеприимной семье Льва Николаевича, а затем беседовал с ним, и некоторые отрывки из этой беседы позволю себе здесь привести с подлинной точностью. Мы сидели в кабинете графа. - Какого вы мнения, Лев Николаевич, о двух наиболее популярных в настоящее время наших писателях - Горьком и Леониде Андрееве? - спросил я. - Многие, мне кажется, несправедливо упрекают их в отсутствии душевной мягкости и художественности, в грубости и считают их скоропреходящими? - Нет, это справедливый упрек. Я совершенно такого же мнения. - Какого вы мнения о декадентах? - Это прыщ, даже не прыщ, а прыщик. - Но ведь многие придают даже серьезное значение декадентам и прислушиваются к их исканиям, к их новым путям... - Да стоит ли о них говорить? - возразил Лев Николаевич. - Говорю вам, это прыщик. Показали мне как-то их писания, так я ничего понять не мог. - Кого же из новых писателей вы предпочитаете. Лев Николаевич? - Вот - Чехов, я его люблю. - А из поэтов? А впрочем, - спохватился я, - ведь вы поэтов не признаете. - Это кто вам сказал? - спросил Лев Николаевич. - Я только не люблю стихов, ломаю их (подлинное выражение графа), не прислушиваюсь к музыке стиха, но художественную идею, художественный образ и глубину души автора, пишет ли он прозой или стихами, я всегда ценю. Вот, кстати мне прислали новую книгу стихотворений Ратгауза (*1*). Этот пишет русским языком, есть душа... Я его хорошо знаю. Я обратил на него внимание. - А какого вы мнения. Лев Николаевич, о других современных молодых поэтах? - и я назвал ряд довольно известных имен. - Нет, нет! - говорил граф, относя это к некоторым из перечисленных мною имен. - А какого вы мнения, Лев Николаевич, о наших так называемых гражданских писателях? Лев Николаевич ничего не ответил, лишь отмахнулся рукой.