Глава 2 к вопросу об этногенезе армян

2.1. Происхождение переднеазиатской расы

Проблеме происхождения арменоидного типа по­священо много работ, так как эта проблема играла немаловажную роль в изучении антропологических особенностей Передней Азии и Кавказа и «вопрос о генезисе арменоидного типа в его этнической и исто­рической формулировке сводился к вопросу о происхождении древнейших народов и культур этих регио­нов» (Букак, 1927).

А. И. Ярхо писал, что «изучение народностей Кав­казского узла дало ключ к решению многих карди­нальнейших проблем этногенеза» (Ярхо, 1947). К та­кому же мнению склонялся Г. Ф. Дебец, который счи­тал, что «в настоящее время нет и не может быть ни одного серьезного исследования по этногенезу наро­дов Европы и Передней Азии, которое не затрагивало бы народы Кавказа» (Дебец, 1948).

Очевидная важность антропологического изучения народов Кавказа требует дальнейших расширенных и углубленных работ на Кавказе, так как они должны объяснить многие этногенетические вопросы, касаю­щиеся народов Ближнего Востока и Европы. Хотя на Кавказе антропологические исследования ведутся уже более ста лет, тем не менее, остается много поставлен­ных и неразрешенных вопросов (Абдушелишвили,1963).

Первые исследователи антропологии Кавказа (Эркерт, 1882, 1883; Пантюхов, 1893) в своих сводках обращали внимание на своеобразие кавказских народов. Другие ученые (Джавахов, 1908; 1914; Weninge 1951, 1955, 1959) продолжили эти работы, и обследовал грузин и армян. Новым этапом в изучении народов Кавказа явились исследования грузинских антропологов (Натишвили, Абдушелишвили, 1954), которые выдвигали гипотезу о местном происхождении населения центральных областей Кавказа. М. Г. Абдушелишвшп полагает, что сложение местного комплекса произошло на основе узколицых и грацильных европеоидов (Абдушелишвили, 1960, 1964).

Изучение палеоантропологического материала бронзовой эпохи горных районов Армении приводит некоторых ученых к выводу, что в это время там проживало население с очень массивным и широким лицом. Предполагается, что в горных районах Центрального Кавказа проживало морфологически сходное население, аналогичное с обитателями горных районов Армении (Алексеев, 1974). Это предположение подвергает сомнению гипотезу Г. Ф. Дебеца, согласно которой центрально-кавказские народы формировались при участии северных элементов – древнего населения Восточноевропейской равнины и Скандинавии (Дебец 1956, 1960).

Большую роль в выяснении древних антропологических типов на территории Кавказа и Закавказья сыграли палеоантропологические находки армянских грузинских археологов (Лалаян, 1929, 1931; Мартиросян, 1964, 1964а; Аракелян, 1951, Аракелян, Караханян, 1962; Мнацаканян, 1967; Мартиросян, Паничкина, 1950; Сардарьян, 1954, 1967; Ниорадзе, 1934; Джапаридзе, 1968 и др.).

Основываясь на изучении палеоантропологического материала неолитического времени с территории Грузии и Армении, антропологи приходят к выводу, что древнее неолитическое население Кавказа представляло собой два варианта европеоидной расы, которые отличались между собой по ширине лица и массивности черепа. В частности, В. П. Алексеев считает, что эти два варианта сыграли основную роль в формировании антропологического типа современных кавказских народов. Массивный и широколицый можно сопоставить с современным кавкасионским, а узколицый, который входит в состав южной ветви европеоидной расы, подвергся процессу брахикефализации и послужил основой для сложения арменоидного комплекса признаков, которые сформировались минимум с эпохи бронзы (Алексеев, 1974).

По мере накопления материалов по антропологии Кавказа осуществлялась группировка комбинаций признаков в качестве типологических вариантов. В итоге современное население Кавказа сегодня подразделяется на четыре типа: понтийский тип (термин предложен В. В. Бунаком, 1932), кавкасионский тип (Натишвили, Абдушелишвили. 1954), переднеазиатский, или арменоидный тип (Loushan, 1911), и кас­пийский тип (Бунак, 1947), входящие в балкано-кавказскую расу, выделенную Я. Я. Рогинским в расовом обзоре земного шара (Рогинский, Левинн, 1955, 1963).

Переднеазиатская раса, или, по старой термино­логии, арменоидный тип, а по Деникеру – асспроидный (Деникер, 1902) - характеризуется слегка волнистыми или прямыми волосами, сильно развитым третичным волосяным покровом, с обильной растительностью на лице, смуглой кожей, темными глазами и волосами, своеобразной формой носа, с опущенным кончиком, широкими и высокими крыльями, умеренно толс­тыми губами, узкой прорезью глаз, средней ширины и довольно высоким лицом, брахикранным, очень вы­соким черепом, нередко с сильно наклонным лбом и плоским затылком. Рост выше среднего. Этот тип имеет большое распространение во всей Передней Азии, в Закавказье, на плоскогорьях Сирии и Ирана. Своеобразная форма носа арменоидного типа об­ращала на себя внимание, считаясь характерной лишь для армян (Loushan, 1911). Дошедшие до нас изо­бражения на древних рисунках, скульптурах и барельефах древних жителей Месопотамии, Урарту, Греции и др. также говорят о наличии такой же совершенно специфической формы носа у древних народов Перед­ней Азии. В. В. Бунак в своей книге «Grania Armenica» в 1927 г., анализируя иконографический материал и сравнивая его с данными, полученными при изучении древнейших костных остатков и современного кранио­логического типа, пришел к выводу, что на значитель­ном протяжении древнейшей истории Переднего Вос­тока, начиная с более глубокой древности, доступной изучению, население Передней Азии главным образом слагалось из двух расовых элементов, которые различались между собой приблизительно по тем же признакам, что и современные арменоидная и медитеранная расы и стояли более или менее близко к этим расам. Он писал: «Семитский тип выступает только в ограниченный период времени, и в дальнейшем начи­нает преобладать арменоидный тип. Этот последний известен с самых ранних времен и имеет широкое рас­пространение во всех областях Двуречья, начиная с его южной части до верховьев Тигра и Евфрата, и далее, до западного конца Анатолийского полуострова, с од­ной стороны, и до внутренних областей Ирана – с дру­гой. Никаких других расовых элементов в древнейшем населении Передней Азии констатировать нельзя. Об­разование этого типа завершилось уже до появления в Передней Азии европейских и азиатских племен – фракийцев, эллинов, турок, которые, по-видимому, не оказали существенного влияния на антропологиче­ский тип населения, растворившись в устойчиво сфор­мировавшейся арменоидной расе».

Дальнейшие исследования арменоидного комплек­са признаков, которые основывались на более на­дежных материалах – краниологических сериях и со­временных группах армян и грузин, показали, что не существует ощутимых различий ни в морфологических особенностях, ни в высоте переносья и ни в степени выступания носа между армянами, например, и не­которыми восточными и южными этнографическими группами грузин (Weninger, 1951, 1955, 1959; Абдушелишвили, 1955, 1964). Тем не менее, специфичность арменоидного варианта бросается в глаза и выражает­ся в резкой брахикефалии и обильном волосяном покрове на лице и теле. «По обволошенности тела и обилию волос на лице у мужчин, арменоиды не усту­пают наиболее волосатым народам земли – айнам и австралийцам, возможно, даже превосходят их» (Алек­сеев, 1974).

Поскольку современными, учеными арменоидный комплекс признаков обнаружен во многих популяциях Передней Азии и Кавказа (Field, 1956, 1959, 1961; Абдушелишвили, 1955, 1964), в современной антропологической литературе считается целесообразным упо­требление понятия переднеазиатской расы, так как термин «арменоидный» соответствует этническому, географическому наименованию расовых комплек­сов (Алексеев, 1974; Бунак, 1927).

Относительно вопроса о прародине переднеазиатской расы был высказан ряд предположений. Некото­рые авторы выводили брахикранный тип из Африки, другие считали его аборигенным, возникшим в ре­зультате эволюции в замкнутой среде, третьи связы­вали его с особой областью географической изоляции, четвертые предполагали, что образование евразийских брахикранных типов происходило во многих зонах по всей территории Передней Азии и Центральной Европы (Hiss und Rutimeyer, 1864; Myers, 1906; Loushan, 1911, Bimak, 1927).

Палеоантропологический материал, полученный при археологических раскопках на территории Арме­нии (черепа из могильников Севана, Лчашена, Шенгавита) и относящийся к III – II тыс. до н. э., обла­дает максимальной выраженностью европеоидных осо­бенностей, что является типичной чертой переднеазиатского населения как в современную эпоху, так и в древности. Но черепа из Севана и Лчашена, датируе­мые II тыс. до н. э., отличаются очень большой шири­ной лица, и этот новый антропологический компонент, который выражен в еще большей степени на черепах более позднего времени, заставляет антропологов пред­полагать, что население Лчашена и Севана появилось с севера или с востока, но это была миграция не с севера европейского материка, а переселение местного характера в пределах Кавказа (Алексеев, 1974).

Крупный знаток истории, этнографии и лингвисти­ки древнего Закавказья и Передней Азии И. М. Дьяко­нов, обращаясь к археологическим данным, пишет, что III тыс. до н. э. к северу от Армянского Тавра, в центральном и восточном Закавказье существовала группа племен, родственная как хурритам, так и урартам, которых историки условно называют группой «этивцев», так как термин этиуни появлялся в урарт­ских текстах. Вероятно, именно эти племена оставили замечательные памятники погребений Триалети, Кировакана, Лчашена II тыс. до н. э., указывающие сильные культурные связи с хурритским миром (Дьяконов, 1968).

Однако М. Г. Абдушелишвили считает, что говорить о «новом антропологическом компоненте» в сериях из Севана и Лчашена неуместно, так как их нет на территории Армении того периода, к которому относят­ся эти серии. Он мотивирует это тем, что ширина лица черепов из Лчашена равна 132,8 мм, из Артика – 132,6 мм, из Севана – 130,7 мм. Эти величины занимают ниж­ние границы средних величин и верхнюю границу ни­же средних величин.

А если говорить о кавкасионском варианте, то надо помнить, что ширина лица кавкасионцев достига­ет 147 – 148 мм и что современные казкасионцы стали широколицыми буквально за последние столетия.

М. Г. Абдушелишвили считает, что нет никакого основания искать наиболее древних представителей переднеазиатского типа исключительно в брахикранных сериях Передней Азии. Он полностью отрицает наличие брахикранных и широколицых форм в древ­нем населении Передней Азии и Кавказа, считая от­дельных представителей таковых выражением нор­мальной вариации признаков, а появление широколи­цых брахикефалов на той же территории результатом характерного для южных европеоидов направления эпохальной трансформации антропологических призна­ков и типов в целом. «Прежде всего, надо постоянно помнить о повсеместном, закономерном процессе брахикефализации, что не только исключает возможность родства современных брахикефалов с древними доли­хокефалами, а наоборот, является одним из наиболее веских доказательств такового» (Абдушелишвили. 1964). Г. Ф. Дебец в своих исследованиях пришел к выводу, что нельзя считать арменоидными все брахикранные черепа и нельзя отделять от арменоидного типа все долихокранные черепа (Дебец, 1951). К та­кому же выводу приходит Л. В. Ошанин (1957), говоря, что часто комплекс арменоидных признаков сочетается с длинной формой черепа и в настоящее время. Все исследователи, изучавшие в разное время особенности переднеазиатской расы, склоняются к мысли, что в древней Передней Азии явно преоблада­ли долихокранные формы и, что как раз на этой тер­ритории и происходило становление современных брахикранных переднеазиатских типов (Vallois, 1938, 1939, Krooman, 1940, Дебец, 1951; Абдушелишвили, 1964; Алексеев, 1974).

Как известно, Армянское нагорье относилось к одной из тех областей Эйкумены, где протекало становление современного человека. В неолитическое же время, по-видимому, сложилась переднеазиатская раса – арменоидный тип человека, которая в своем проис­хождении связана с территорией Передней Азии и ко­торая затем распространилась в странах Передней Азии и Кавказа. Об этом свидетельствуют краниологические остатки в Южной Месопотамии (Ал-Убаид), на севере Малой Азии (Алишар) и других регионах. Они обладают резко выраженными чертами европео­идной расы и восходят к IV тыс. до н. э., а возможно и более раннему времени. В них отчетливо выступают черты переднеазиатского типа (Рогинский, 1978).