Strategicheskoe_prognozirovanie_mezhdunarodnykh_otnosheniy

исчезнет из арсеналов современных армий. Оно будет использоваться для поражения некоторых высокоценных целей, а также для разгрома армий противника более низкого технологического уровня. Однако, всеобщее очарование высокоточным оружием, скорее всего, пойдет на спад.

Современные армии будут стараться поддерживать оптимальный баланс между высокоточными и стандартными типами боеприпасов, между БПЛА и пилотируемой авиацией, между электронной и визуальной разведкой, между спутниковыми и традиционными системами наведения. Таким образом, можно с достаточно высокой долей уверенности утверждать, что дальнейшее совершенствование высокоточного и роботизированного оружия не приведет к каким-то принципиальным военно-технологическим скачкам, способным кардинально повлиять на военно-стратеги- ческий баланс.

Маркером возникновения условий для военно-технологичес- кого рывка могло бы стать какое-нибудь важное научное открытие

вобласти физики. Однако если судить по источникам, имеющимся

впубличном доступе, таких открытий сейчас не просматривается. Но даже, если и предположить, что какое-то открытие такого уровня и будет сделано в ближайшие годы, этого все равно будет недостаточно, чтобы быстро изменить военно-стратегический баланс в чью-то пользу. Надо понимать, что от научного открытия до появления возможности создания принципиально новых военных технологий должно пройти достаточно много времени. Поэтому появление революционных видов вооружений до 2050 года является крайне маловероятным. То есть такое развитие событий, как появление у США атомной бомбы в 1945 году, в то время как

удругих государств ее не было даже на подходе, сейчас невозможно. Если же взглянуть на более отдаленную перспективу, то можно

представить теоретическую возможность военно-технологичес- ких прорывов в следующих направлениях. Например, понимание

природы гравитации позволило бы создать антигравитационный двигатель, который стал бы основой для совершенно нового поколения транспортных средств. То есть произошел бы прорыв сопоставимый с переходом от конной тяги к двигателю внутреннего сгорания. На этой основе появился бы совершенно новый тип вооруженных платформ, позволяющий вести боевые действия

сразу в трех средах — в воздухе, в космосе и под водой. Скорость перемещения и маневренность этих платформ сделала бы невозможным их поражение современными средствами ПВО и ПРО.

Разгадка тайны электромагнитных волн позволила бы создать реальные виды оружия направленной энергии, которые сейчас находятся в зачаточном состоянии, так как уперлись в барьер энергетических возможностей. В то же время получение доступа к бесконечной энергии, заложенной в структуре пространства, позволило бы снять эти ограничения. Более того, это, видимо, открыло бы дорогу к созданию принципиально новых средств защиты в форме силовых полей. К тому же, понимание структуры строения пространства позволило бы овладеть технологиями полной невидимости, сплошного экранирования военных объектов, вооружений и военнослужащих. Однако, как уже отмечалось, подобные открытия в физике пока не вырисовываются.

Таким образом, можно предположить, что процесс развития вооружений будет пока протекать в форме постепенного совершенствования имеющихся систем на основе уже известных технологий. А это неспособно решительным образом изменить существующий баланс военных сил. Конечно, при том понимании, что и Россия не будет сидеть сложа руки. Так, например, если бы Россия не реагировала на развитие США глобальной системы ПРО, то это, безусловно, создало бы угрозу для российских стратегических сил ядерного сдерживания. И эта ситуация могла бы привести к неблагоприятному изменению военно-стратегического баланса. Напоминанием о последствиях подобного поведения может служить опыт Крымской войны, когда даже незначительное превосходство западной коалиции во флоте и стрелковом оружии вынудили Россию принять невыгодные условия мира.

Однако, создание Россией высокоманевренных МБР и БРПЛ типа «Тополь М», «Ярс», «Рубеж» и «Булава», а также разработка гиперзвуковых маневрирующих боевых блоков для этих ракет

фактически обнуляет современные американские усилия в области ПРО. Между тем, Россия предприняла и дополнительные страховочные меры в области противодействия ПРО, приняв на вооружение крылатые ракеты сверхбольшой дальности (5500 км) и вводя в строй ударные атомные подводные лодки типа «Ясень» пониженной шумности. Таким образом, РФ приобретает потен-

циал массированного ядерного удара по всей территории США с использованием КРМБ. В этих условиях дальнейшее развитие американской системы глобальной ПРО неспособно подорвать стратегический паритет между Россией и США.

Таким образом, сейчас в мире сложилась уникальная ситуация, когда накопленные огромные запасы оружия страшной разрушительной силы не могут быть применены и даже полноценно конвертированы в реальное политическое влияние. Сложившийся в мире военно-стратегический паритет не позволяет западной цивилизации бесконтрольно использовать военную силу для навязывания человечеству своей воли. Простое количественное наращивание военно-силовой компоненты уже не дает эффекта. А попытки взломать военно-стратегический паритет путем создания новых видов оружия пока не дали заметных результатов и, скорее всего, не дадут в перспективе до 2050 года.

Более того, даже незначительные военно-технические преимущества над другими странами, имеющиеся сейчас у США продолжают неуклонно сокращаться. Не случайно в докладе Пентагона о перспективных военных технологиях прямо говорится: «Преимущества, обеспеченные нашим лидерством в таких возможностях, как GPS, интернет-коммуникации, космическое оповещение

итехнологии „невидимок“, будут сокращаться и во многих случаях ликвидированы. Для сохранения превосходства в военной области будет необходимо разработать новые технологии, тактику и процедуры, которые… компенсируют наше предыдущее превосходство, существовавшее два десятилетия»308.

Не случайно, что в этих условиях военная мысль стала искать новые формы и способы использования военной силы. И, надо сказать, преуспела в этом. Быстрое проникновение информационных технологий в различные сферы человеческой деятельности: экономику, политику, социальные отношения — породило новые возможности не только в сфере международной торговли, финан-

сов, политической и культурной жизни, но также в сфере обороны

ибезопасности.

308 Technology and Innovation Enablers for Superiority in 2030 // Report of the Defense Science Board. September 19, 2013 / Office of the Secretary of Defense. Wash., DC 20301–3140. P. VIII.

По существу, информационные технологии послужили основой для настоящей революции в области военного искусства. Информационное воздействие на противника становится сейчас важнейшим элементом стратегии и тактики применения вооруженных сил. Как отмечают некоторые эксперты, информационное пространство стало «пятым полем боя», наряду с сухопутным, морским, воздушным и космическим театрами военных действий309. Российский исследователь В.И. Слипченко, занимающийся анализом развития систем вооружений и революции в военном деле, полагает, что следующим поколением войн, седьмым по счету, будут информационные войны, которые будут вестись информационным оружием310.

Хотя современное высокоточное оружие (т.н. оружие шестого поколения войн) включает в себя информационную компоненту, этим роль данной компоненты в ведении войны далеко не ограничивается. Как, например, отмечает А.В. Бедрицкий, «сегодня основная роль информационных систем в военной сфере заключается не столько в повышении точности поражения цели, сколько в том, что с их помощью можно реорганизовать структуру вооруженных сил, сделать их более гибкими и эффективными, повысить скорость реагирования на поле боя, а также выработать новые тактические приемы»311.

Российский исследователь Р. В. Болгов, сотрудник СПбГУ, выделяет следующие основные характеристики информационной войны.

1.Ведение информационной войны достаточно дёшево. Хотя нужно признать, что сейчас существует тенденция к их подорожанию в связи с ростом спроса на средства их ведения, но по общему уровню капиталовложений в их организацию они пока что относительно дёшевы. В отличие от традиционных военных технологий, информационные технологии не требуют обязательной государственной поддержки.

309Lewis J., Timlin K. Cybersecurity and Cyberwarfare: Preliminary Assessment of National Doctrine and Organization, UNIDIR, 2011.

310Слипченко В. И. Война будущего: прогностический анализ. URL:http:// www.scribd.com/doc/26599/В-Слипченко-Война-будущего-прогностичес- кий-анализ

311Бедрицкий А. В. Реализация концепции информационной войны воен- но-политическим руководством США на современном этапе : автореферат дисс… канд. полит.наук : 23.00.04 Москва, 2007. С. 7.

2.Стираются традиционные различия между общественными и частными интересами, между военными действиями и преступным поведением. Стираются признанные межгосударственные границы.

3.Индустриально развитые государства являются наиболее уязвимыми перед лицом информационных атак. Например, США являются наиболее развитой, но при этом и наиболее уязвимой в информационной сфере страной, поскольку их экономика, политика, дипломатия и другие сферы сильно зависят от информационных технологий и систем, и их разрушение грозит разрушению всей жизнеобеспечивающей инфраструктуры внутренней безопасности. Эти опасения нашли отражение в Национальной стратегии внутренней безопасности312.

Не случайно, средства информационного воздействия ста-

новятся важным элементом военного потенциала государств, эффективно дополняющим традиционные средства ведения войны. В структуре вооруженных сил появляются специальные подразделения, основной задачей которых является ведение информационного противоборства и отражение информационных атак (так, в США с 2009 г. действует киберкомандование Cybercom, планируется создание аналогичной структуры в России)313. Международные организации, действующие в сфере безопасности, также координируют активность государств в данной сфере (так, действует Центр передового опыта по совместной киберзащите НАТО, а в рамках ОДКБ проводятся операции по противодействию киберпреступности «ПРОКСИ»).

Можно утверждать, что уже началась гонка кибервооружений

иона будет только усиливаться. Эта гонка на национальном, международном и союзном уровне будет отражать текущий баланс сил на международной арене. В настоящее время в информационном пространстве, по мнению ряда исследователей, как российских, так

изарубежных, наметилась ситуация баланса сил, среди ключевых

игроков отмечают США, Россию, КНР, Великобританию, Францию.

312Болгов Р. В. Информационные технологии в современных вооруженных конфликтах и военных стратегиях // Дисс. … ученой степени кандидата политических наук. СПб: СПбГУ, 2011.

313Рогозин анонсировал создание киберкомандования в Вооруженных силах // Взгляд. 2012. 21 марта.

В будущем данные страны сохранят свой ведущий потенциал в рассматриваемой области и к ним, возможно, присоединится Япония.

В этой связи важно рассмотреть перспективные тенденции развития тех информационных технологий, которые смогут оказывать существенное влияние на международную обстановку. К ним следует отнести следующие:

1.Основное количество пользователей информационных технологий будет проживать в странах Азии и Ближнего Востока. Таким образом, в рассматриваемом будущем мы станем свидетелями действительно многоязычного интернета. На современном этапе второй по распространенности язык в интернете — китайский314 и у него есть все шансы обойти английский в будущем, особенно после внедрения многоязычных доменных имен (многоязычные доменные имена — имена, представленные символами национальных алфавитов, а не только латинского алфавита). Русский язык также сможет упрочить свои позиции, для этого были предприняты необходимы шаги, в частности, в 2010 г. был создан домен на кириллице «.рф».

2.Будет сформирована повсеместная сеть или Web 3.0. Большая часть подключений будет осуществляться не с помощью стационарных компьютеров (как это было предусмотрено создателями сети), а с помощью мобильных телефонов и иных типов устройств, использующих, как правило, динамические IP-адреса (динамические IP-адреса присваиваются устройству, подключаемому к сети, только на время подключения, в отличие от традиционных, статических IP-адресов, которые присваиваются устройствам (персональным компьютерам), на неограниченный период времени.

3.Широкое распространение получают блоги, социальные и peer-to-peer сети, вследствие чего пользователи уже не являются пассивными получателями информации, а ее активны-

ми создателями, зачастую создавая серьезную конкуренцию ведущим медиа-компаниям. После 2021 года число пользователей социальных сетей будет составлять более 50% населения

314 Internet World Stats. Usage and population statistics. URL:www.internetworldstats.org

Земли. При этом будут усиливаться региональные социальные сети, ориентированные на отдельные регионы, как например, Вконтакте, широко используемая на пространстве СНГ.

4.Наметилась тенденция к конвергенции телекоммуникаций или появления унифицированных коммуникаций. Постепенно происходит объединение интернета и других телекоммуникационных технологий: радио, телевидения, телефона и др. на основе IP-сетей или сетей, основанных на пакетной передаче данных. Данная тенденция сохранится и в рассматриваемом будущем.

5.К перспективным технологическим тенденциям развития интернета относят также появление т. н. «больших данных». Как правило, под большими данными понимают массивы данных, размер которых превышает возможности оборудо-

вания по хранению, управлению и анализу. Сам термин получил распространение во второй половине 2000-х гг. в связи с оцифровкой больших массивов данных, а также появлением значительных объемов цифровой персональной информации пользователей социальных сетей. Появление больших данных, а также программного обеспечения позволяющего их анализировать, в перспективе может стать очередным пунктом на повестке дня международной информационной безопасности. Как отмечают К. Н. Кукьер и В. Майер-Шёнбергер «Если говорить об ускорении экономического роста, оказании услуг населению или о ведении войн, преимущества получат те, кто сможет поставить большие данные себе на службу»315.

Также следует отметить, что глобальное информационное пространство, первоначально сформировалось как единая система с центром информационных потоков и инфраструктуры в США. Однако по мере развития интернета и осознания его значимости, появилась тенденция к регионализации глобального информационного пространства. Сейчас в потоках мирового

интернет-трафика (рассчитанного на основании анализа передачи пакетов данных по открытым сетям) США остается центральным

315 Кукиер К., Майер-Шёнбергер В. Большие данные // Россия в глобальной политике. 2013. № 3. URL: http://www.globalaffairs.ru/number/Bolshie- dannye--16038

информационным хабом (34.2% траффика проходит через США). Однако в период до 2040 года США утратят свое значение центрального информационного хаба.

Вместе с тем интенсифицируются информационные потоки между культурно и территориально близкими государствами (исследователи выделяют Латиноамериканский кластер, кластер стран Юго-Восточной Азии (с очень большим количеством смежных взаимосвязей), постсоветский кластер, Евроатлантический кластер (внутри которого отдельно выделяют Североевропейский

иЮжноевропейский кластеры). При этом в перспективе можно ожидать, что интенсифицируются потоки пакетной коммуникации между государствами ШОС и БРИКС, что обусловлено, прежде всего, политическими причинами и стремлением государств создать альтернативный проект интернета316 (однако, пока рано говорить

оформировании кластера, так как культурные и языковые различия препятствуют коммуникации на уровне обществ).

Таким образом, тенденция к регионализации, характерная для современной международной политики и мировой экономики317, характерна также и для информационного пространства. Регионализация происходит как часть более широкой тенденции к «балканизации» интернета, выделению сегментов сети с целью защиты «информационного суверенитета», что обусловлено, с одной стороны, сохраняющимися межгосударственными противоречиями, а с другой стороны, стремлением обеспечить информационную безопасность

иизвлечь коммерческую выгоду из развития интернет-технологий. Далее следует также обратить внимание на контентную со-

ставляющую, то есть на модели взаимодействия при получении знаний в интернете. Иными словами, следует рассмотреть процесс использования общих веб-сайтов, в качестве источников информации в разных странах. Такой подход позволит дополнить предыдущий анализ, сделав его более содержательным, так как он дает представление не только о потоках данных, но и моделях

взаимодействия при их использовании.

316Страны БРИКС создадут независимый от США интернет // Новости RT на русском. 29.10.2013. URL: http://russian.rt.com/article/17519

317См. напр.: UNCTAD World investment report 2014 — Investing in the SDGs: an Action Plan. UNCTAD/WIR/2014. Geneva, 2014. URL: http://unctad. org/en/pages/PublicationWebfl yer.aspx?publicationid=937

При использовании общих веб-сайтов главным фактором, определяющим предпочтения пользователей интернета является культурная и языковая близость, без которой труднодостижимо формирование единого информационного пространства в регионе. Китай вместе с Гонконгом, Тайванем и Малайзией формируют отдельный кластер, КНР в свою очередь имеет прочные взаимосвязи с Кореей, Сингапуром и Японией. Россия и постсоветские страны формируют единый информационный кластер. При этом связи Китая с Россией в данном измерении не столь значимы. Третий кластер глобального интернета представляет из себя группу арабских стран, среди которых Саудовская Аравия, Египет, Алжир, Кувейт, Катар, Объединённые Арабские Эмираты.

Население стран в рамках одного кластера использует одни

ите же сайты для получения информации, общения и пр., что отражается на мировоззрении и самоидентификации населения данных стран. В определенной степени данная тенденция к регионализации обусловлена политическими причинами, а именно стремлением обособиться от глобального информационного пространства, сохранив собственную идентичность в условиях глобальной информатизации. Кроме того, определенное влияние оказывают языковые различия и запреты на использование американских социальных медиа в указанных государствах, которые рассматриваются как каналы распространения «мягкой силы»

ивлияния США.

Таким образом, если на начальных этапах своего развития информационное пространство многими исследователями и экспертами рассматривалось как новая сфера, к которой неприменимы традиционные для международной политики правила политического взаимодействия, то сейчас очевидно, что международная политика все больше становится определяющим фактором развития информационного пространства.

События «Aрабской весны», получившие в СМИ название

«Twitter-революций», актуализировали проблему информационной безопасности и способствовали стремлению государств укрепить свой суверенитет в глобальном информационном пространстве. Дополнительный импульс придают учащающиеся кибератаки, в частности, атаки вируса Stuxnet на ядерные объекты Ирана в 2011 году, которые наглядно демонстрируют,

что информационные войны и информационное оружие — это уже не абстрактные сценарии футурологов, но вполне реальная международная практика. Передача управления интернетом на межгосударственный уровень видится как важное условие более безопасного и стабильного интернета.

Интернет как глобальная сеть, не знающая границ, вступает в противоречие с существующей Вестфальской политической системой мира. Значительная часть государств стремится усилить свой контроль над национальными сегментами сети, при этом обеспечив их эффективное участие в общемировых информационных процессах. Наметилось перенесение характерных для мировой политики отношений и институтов в глобальное информационное пространство. «Цифровой Вестфаль» предполагает формирование такой тенденции развития международной политики в глобальном информационном сообществе, которая основана на уважении суверенитета в информационном пространстве.

Вместе с тем, использование информационных технологий

ввоенно-политических целях лишь в ограниченной степени попадает в сферу действия норм международного права. Поэтому все более актуальной становится адаптация международного права к особенностям информационной сферы. Россия стала первым государством, поднявшим на международном уровне вопрос

опоявлении принципиально новых — информационных угроз национальной и международной безопасности в XXI веке.

С1998 г. по инициативе России резолюция «Достижения

всфере информатизации и телекоммуникаций в контексте международной безопасности» принималась Генеральной Ассамблеей ООН ежегодно. Россия ориентирует международное сообщество на исследование угроз в сфере информационной безопасности и возможных совместных мер по их устранению, в том числе на создание международно-правового режима, ограничивающего возможности использования компьютерных технологий во враж-

дебных целях. Кроме того, Россия инициирует обсуждение проблемы информационной безопасности на региональном уровне,

врамках таких организаций и форумов, как ШОС, АТЭС, БРИКС, ОБСЕ, ОДКБ и др.

Международное сотрудничество по обеспечению информационной безопасности в регионе АТР ограничивается проти-