Strategicheskoe_prognozirovanie_mezhdunarodnykh_otnosheniy

воречиями в государственных интересах ряда ведущих игроков. Прежде всего, растут разногласия между США и Китаем в сфере обеспечения информационной безопасности318. Эти два государства предлагают противоположные видения проблемы обеспечения информационной безопасности. Если Китай, как и Россия, выступает за государственное регулирование информационной сферы и обеспечение информационной безопасности на основании международных договоров, то США предпочитают частную модель регулирования.

До недавнего времени США уклонялись от признания воен- но-политической составляющей информационной безопасности, делая акцент на террористической и преступной компонентах. В настоящее время США признают наличие военно-политичес- ких угроз международной информационной безопасности, при этом основываясь на праворегулирующем, а не предотвращающем подходе. В то время как Россия выступает за исключение интер- нет-пространства из военных действий (что нашло, в частности, отражение в проекте «Правил поведения в информационном пространстве»319, предложенном государствами ШОС для принятия в качестве официального документа ООН), США предлагают распространить на данную сферу нормы и принципы международного гуманитарного права.

Позицию стран НАТО, прежде всего США, по вопросу меж- дународно-правового регулирования военно-политического аспекта информационной безопасности отражает опубликованное 19 марта 2013 года Таллинское руководство о применимости международного права к конфликтам в киберпространстве320. Данный документ, подготовленный группой экспертов Центра совместной

318See: Lieberthal K., Singer P. Cybersecurity and U.S.-China Relations. Washington: Brookings institute. Jonh L. Torton China Institute in Brooking, 2012. 41 p.

319Письмо постоянных представителей Китая, Российской Федерации, Таджикистана и Узбекистана при Организации Объединенных Наций от

12сентября 2011 года на имя Генерального секретаря. Правила поведения

вобласти обеспечения международной информационной безопасности. A/66/359. URL: http://rus.rusemb.org.uk/data/doc/internationalcoderus.pdf (дата последнего обращения 06.05.2014)

320Tallinn Manual on the International Law Applicable to Cyber Warfare. / ed. by M. Schmitt. Cambridge University Press, 2013. xix, 282 p

киберзащиты НАТО в Таллине, посвящен вопросам применения международного права к конфликтам в информационной сфере, прежде всего, в ее технологическом измерении. Таллинское руководство исходит из возможности ведения военных операций и таким образом может способствовать милитаризации информационного пространства, в то время как Россия подчеркивает необходимость полного запрета информационного оружия. Признание информационной сферы в качестве объекта регулирования международного гуманитарного права (права ведения военных действий) легитимизирует возможность информационных войн, подчиняя их, однако, определенным правовым ограничениям (недопущение атак на объекты гражданской инфраструктуры и пр.321

Долгое время США занимали лидирующие позиции в области развития информационных технологий, и, следовательно, не были заинтересованы в принятии на себя международных обязательств в данной сфере. Однако в последние годы наметилось изменение баланса сил в глобальном информационном пространстве. В США приходит осознание того, что они сами оказываются весьма уязвимыми. На современном этапе США более склонны поддерживать многосторонние инициативы по обеспечению информационной безопасности (в американской терминологии «кибербезопасности»), что открывает возможности для формирования международного режима в данной сфере. Наметилось развитие сотрудничества США с Россией, была создана «горячая линия» Москва-Вашингтон для предупреждения эскалации враждебности вследствие возможной кибератаки. Решение о создании «горячей линии» было достигнуто в ходе переговоров на саммите «Группы восьми» в Северной Ирландии в июне 2013 г. как часть общего пакета договоренностей о мерах укрепления доверия в киберпространстве.

confl ict. Rendering Geneva and Hague conventions in cyberspace. East-West Institute, 2011. — 58 p.

Глава VII Динамика развития основных субъектов международной системы:

локальных человеческих цивилизаций, государств и коалиций

7.1.Роль ЛЧЦ в современной системе

международных отношений

Правомерность рассмотрения локальных человеческих цивилизаций в качестве субъектов международной системы на первый взгляд вызывает определенные сомнения, так как ЛЧЦ являются довольно аморфными образованиями и очень редко имеют единый центр принятия решений. Иерархические ЛЧЦ существуют, как правило, только в рамках имперских образований, каковыми являлись, например, Римская или Китайская империи. Но даже

вэтих случаях границы распространения ЛЧЦ не полностью совпадали с границами империй. С одной стороны, империи поглощали страны и народы, которые относились к другим цивилизациям, и их ассимиляция в имперскую ЛЧЦ далеко не всегда заканчивалась успехом. С другой стороны, влияние имперской ЛЧЦ могло распространяться на страны и народы, формально не входившие

вграницы империи, но, тем не менее, ориентировавшиеся на эту империю политически и идеологически.

Тем не менее, даже ЛЧЦ, которые не имели иерархической структуры располагали институтами, способными принимать решения, оказывающие влияние на данную ЛЧЦ в целом. Эти институты, как правило, были построены по сетевому принципу. Наиболее наглядный пример — это Римская католическая церковь, оказавшая решающее влияние на формирование западной цивили-

зации. Таким образом, религиозные организации, тайные общества, система династических родственных связей, а в нынешние времена бесчисленные международные организации промышленников, финансистов, ученых, экспертов и т. п. являются тем самым каркасом, на котором строится функционирование ЛЧЦ в качестве субъекта международных отношений.

К тому же, в каждой ЛЧЦ всегда имеется одно или несколько государств-лидеров, которые действуют на международной арене не только как самостоятельные субъекты международных отношений, но и как представители определенных ЛЧЦ. При этом эти государства защищают не только собственные национальные интересы, но и интересы других государств и народов своей ЛЧЦ. И это является не просто абстрактным благодеянием, но и вполне прагматичным стремлением укрепить собственное влияние в международных делах. Так, например, Российская империя традиционно выступала в качестве защитника православных народов от притеснения со стороны Османской империи. При этом Россия стремилась вытеснить Турцию из районов проживания христианского населения, прежде всего, в Закавказье и на Балканах. В настоящее время шиитский Иран выступает как защитник всего шиитского населения Ближнего Востока, ослабляя влияние суннитских государств, прежде всего, своего основного конкурента

врегионе Саудовской Аравии. Одновременно, Иран позиционирует себя как лидер всех мусульман Ближнего Востока, выступающих против оккупации Израилем территории Палестины.

Государства, принадлежащие к той или иной ЛЧЦ, вынуждены как то себя позиционировать в отношении стран-лидеров своей ЛЧЦ. А поскольку деятельность последних направлена на защиту не только собственных интересов, но и ценностей всей ЛЧЦ, то эти государства так или иначе вынуждены следовать в фарватере политики стран-лидеров. Более того, страны лидеры получают возможность не только влиять на политику правительств других государств собственной ЛЧЦ, но вступать в прямое взаимодействие с обществами и элитами этих государств, причем не только властными, но и оппозиционными. Используя для такого взаимодействия собственные национальные институты, страны-лидеры создают сетевые структуры, имеющие влияние на всю ЛЧЦ. Причем, со временем складывается парадоксальная ситуация, когда

данные сетевые структуры начинают оказывать обратное влияние, на национальные институты стран-лидеров, вынуждая эти институты действовать уже не столько в национальных интересах, сколько в интересах всей ЛЧЦ в целом.

Наиболее рельефно данная ситуация проявляется сейчас

вЗападной Европе. Ни один лидер даже крупного государства,

таких как Франция или Германия, не может поставить интересы собственной страны на первое место, по сравнению с интересами Запада в целом. Такой лидер сразу же становится объектом нападок СМИ, различных общественных организаций и элитных групп за нарушение «солидарности». Причем, последствия таких нападок могут быть самыми плачевными — от отставки с занимаемого поста до обвинений в коррупции и тюремного заключения. По существу, можно говорить о появлении в Евросоюзе своеобразной инквизиции нового образца.

Таким образом, локальные человеческие цивилизации можно по праву считать полноценными субъектами международных отношений. Причем, есть основания полагать, что значение противоборства ЛЧЦ в международной политике XXI века будет стремительно возрастать. Именно на их основе будут формироваться будущие центры силы и международные коалиции322. Это связано

Тенденция роста значения отдельных ЛЧЦ в мировой политике (в баллах — от 1 до 100)

322 Подберезкин А. И. Третья мировая война против России: введение к исследованию. М. : МГИМО–Университет, 2015. С. 90–99.

с тем, что на фоне кризиса западной системы ценностей и западной экономической модели, мировоззренческая борьба за выбор нового пути развития человечества резко обострилась. Как видно из нижеследующей матрицы, борьба за «свое место» в иерархии человеческих цивилизаций идет, и будет идти очень сильно, параллельно с усилением отдельных политических центров силы.

Самая простая конфигурация мировых сил после 2021 года сегодня выглядит следующим образом:

Рис. 7.1. Конфигурация мировых сил (ЛЧЦ) после 2021 года (общепринятый взгляд)

Применительно к этой конфигурации, как правило, ведутся

споры о том, какие отношения будет между западной ЛЧЦ и китайской — партнерские или враждебные? При этом роль российской ЛЧЦ нередко рассматривается в качестве союзника КНР или США, «склоняющего чашу весов противоборства» на ту или иную сторону.

Между тем Китай может выбрать (и, похоже, так и делает) другую мировую модель взаимоотношений, которая строится на «равноудаленности» (или «равноприближенности») со всеми цивилизациями и странами, позиционируя Поднебесную в центре этой модели (рис. 7.2).

Не случайно, например, КНР выстраивает, во-первых, именно систему двусторонних, а не многосторонних отношений. Во-вто- рых, инвестирует в транспортные коридоры. А в-третьих, избегает стратегических военно-политических союзов. В «набор» двусторонних встреч и контактов руководства КНР входят все страны и регионы. Не случайно и то, что объем торговли КНР выглядит

Рис. 7.2. Конфигурация мировых сил (ЛЧЦ) после 2021 года (китайский взгляд)

очень сбалансировано со всеми центрами силы. На конец 2013 года с ЕС — 560 млрд долл.; США — 520 млрд долл.; АСЕАН — 443 млрд долл. Таким образом, КНР создает — спокойно, целенаправленно и последовательно — ту «параллельную реальность» в мире, которая ему необходима.

Как отмечает эксперт А. Виноградов: «Вся эта активная деятельность Пекина — строительство портов и дорог, активное развитие экономического сотрудничества с самыми различными странами, формирование инфраструктуры, способной накрепко

соединить Китай с самыми различными уголками мира и обеспечить бесперебойную поставку китайских товаров во все страны — это на самом деле лишь часть той кропотливой работы, которую ведёт Китай, по-прежнему стараясь не вступать в открытую конфронтацию с существующим миропорядком (и в этом смысле известный завет Дэн Сяопина — «не высовываться» — по-прежнему

может считаться одной из основ внешнеполитической деятельности руководства КНР на международной арене).

Работа по созданию «параллельной реальности», существующей независимо от тех, кто сегодня пока ещё определяет судьбы мира — США, стран Запада и международных финансовых структур, — ведётся постоянно и активно. И в тех случаях, когда эта реальность нуждается в защите, Китай уже способен действовать жёстко и твёрдо, отстаивать свои интересы (именно на это

инамекают те, кто уже сегодня в Китае призывает отказаться от вышеупомянутого постулата Дэна).

Международные организации, созданные без участия США

изападных стран, — ШОС, БРИКС и др., переход на расчёты в юанях, которые уже сегодня практикуются (на основе прямой взаимной конвертации) с Японией, Гонконгом, Макао, странами АСЕАН, Великобританией (обсуждается переход на подобные расчёты с Россией и другими странами БРИКС), создание под эгидой Китая многочисленных зон свободной торговли по всему миру, формирование независимой от МВФ и США международной финансовой системы — банки в Азии и банк БРИКС — всё это шаги, ведущие к построению такой «параллельной реальности».

Замечу, что параллельная реальность, независимая от руководства Европейского союза, уже существует и в Европе. Это созданный несколько лет назад и успешно функционирующий форум КНР — страны Центральной и Восточной Европы.

Пекин некоторое время назад без оглядки на Брюссель начал активно налаживать двусторонние экономические связи с проблемными европейскими странами (страны Центральной, Восточной и Южной Европы), вовлекая их в свою орбиту. А с началом второго десятилетия нынешнего века даже перешёл к формированию так называемого субрегионального формата сотрудничества, создав независимый от отношений с Брюсселем форум Китай — страны ЦВЕ со штаб-квар- тирой (вернее, представительствами стран-участниц) в Пекине»323.

Как вино на примере КНР, каждая ЛЧЦ будет стремиться «приспособить под себя» будущую модель мирового устройства. Но далеко не каждой это удастся: если китайская стратегия может

323 Виноградов А. Асимметричный ответ, или Стратегия Китая в глобальном мире. Ч. 2 / Эл. ресурс: «Однако». 2015. 6 февраля / http://www.odnako.org/