Strategicheskoe_prognozirovanie_mezhdunarodnykh_otnosheniy

Между тем, в настоящее время управление интернетом в значительной степени находится под контролем США. Техническая координация интернета, управление пространством имен и адресов сети осуществляется некоммерческой организацией ICANN (Internet Corporation for Assigned Names and Numbers — Корпорация по присвоению имен и адресов интернета), зарегистрированной в штате Калифорния и зависящей в принятии решений от Министерства торговли США. Сложившаяся ситуация создает целый ряд политических и экономических преимуществ для США, предоставляя возможность управления развитием и использованием интернета.

Россия выступает за интернационализацию управления интернетом, передачу функций технической координации Международному союзу электросвязи (специализированной организации ООН). Управление интернетом в рамках межправительственного подхода в рамках МСЭ позволит защитить государственный суверенитет во всемирной сети. Россия также выступает за необходимость контроля государствами собственного сегмента глобального информационного пространства и невмешательство во внутренние дела посредством использования компьютерных технологий.

На современном этапе государствам и иным субъектам мировой политики приходится встраиваться в уже существующую систему управления интернетом, вследствие чего в данной области широкое распространение получает многоуровневая или мультинаправленная дипломатия, формируются т. н. «гибридные» организации и складываются новые модели сотрудничества. В 2006 г. под эгидой Генерального секретаря ООН был создан Форум по вопросам управления интернетом, функционирующий как многоуровневая переговорная площадка, в рамках которой на равных принимают участие государства, бизнес, НПО и представители академического сообщества. Форум был создан по итогам Всемирной встречи на высшем уровне по вопросам информационного

общества, проходившей под эгидой ООН, также в многоуровневом формате.

Многие исследователи склонны видеть в создании подобного рода переговорных площадок инструмент доминирования развитых стран, устанавливающих тесные связи с бизнесом и НПО и получающих, таким образом, дополнительный канал влияния

на международные процессы. Тем не менее, широкое распространение многоуровневых моделей глобального управления может рассматриваться как одна из современных тенденций мировой политики. Таким образом, складываются новые форматы регулирования международной среды, изменившейся под воздействием инновационного развития и научно-технического прогресса.

В условиях резкого повышения роли научно-технического фактора в конкуренции локальных человеческих цивилизаций важное значение приобретает прогнозирование развития передовых технологий. Источником информации для такого прогнозирования могут быть научные отчеты о «фронтах науки», основанные на наукометрических данных наиболее авторитетной базы данных Web-of-Science. Данные доклады ежегодно выпускает корпорация Thomson Reutors. В частности, эксперты корпорации выделили 10 инновационных технологий, которые будут широко использоваться в 2025 году307.

Первая такая технология связана с лечением старческих заболеваний сознания, таких как деменции и болезни Альцгеймера. Прорывы в сфере расшифровки ДНК позволяют надеяться, что этот спрос будет удовлетворен. Поэтому к 2025 г. уровень старческой деменции будет резко снижен.

Во-вторых, предполагается, что солнечная энергия к 2025 г. станет основным источником энергии для человеческой цивилизации. Уровень развития технологий к этому времени существенно снизит расходы на аккумуляцию, хранение и трансформацию солнечной энергии в электрическую. Критическими материалами для этого являются нанострукутры из оксида кобальта и титана. Самый крупный поставщик кобальта сегодня Демократическая Республика Конго. Также есть богатые месторождения кобальта в Канаде, США, Франции, Замбии, Казахстане и России.

В-третьих, прорывы в исследованиях РНК позволят победить сахарный диабет первого типа. К 2025 г. понимание и управление ключевыми составными частями биологической жизни — ДНК,

РНК и белков — будет настолько продвинуто, что возникнет практика патентования искусственно созданных организмов и сегментов ДНК. Это создаст множество юридических и моральных

307 The world in 2025 10 predictions of innovation/ ThomsonReutors.URL: http://sciencewatch.com/sites/sw/fi les/m/pdf/World-2025.pdf

проблем, а также сотрет грань между биологической жизнью и коммерцией. Задача по созданию искусственного человека с заданными биологическими характеристиками будет близка к своему решению. В политической сфере этот прорыв может привести к управлению поведением человека.

В-четвертых, проблема колебаний мировых цен на продовольствие и его недостаток будет решена. Технологии искусственного освещения и генетического модифицирования позволят выращивать культуры в закрытых помещениях круглый год, исключая возможность заражения различными заболеваниями. Таким образом, будет решена проблема голода и миграции.

В-пятых, широкое распространение получит электрическая малая авиация. Способы перемещения из точки А в точку Б в 2025 году будут отличаться. Инженерные прорывы в сверхлегком авиакосмическом оборудовании, а также в создании эффективных аккумуляторов позволяют предположить, что малые летательные аппараты могут стать такой же нормой, как и автомобиль сегодня. Небольшие размеры электропланов позволят им взлетать с небольших площадок, т. е. они буду использоваться для передвижения в больших мегаполисах и между городами. Распространение малой авиации совершенно изменит планировку городов, а также еще больше сократит социальное пространство планеты. Более равномерное расселение людей по планете, позволит снизить антропогенную нагрузку на окружающую среду.

В-шестых, все в мире, начиная с мельчайших личных принадлежностей до континентов, будет объединено в цифровом пространстве и будет реагировать на желания и предпочтения пользователей. В основе технологического прорыва в сфере цифровой виртуализации физического пространства находятся углеродные наноструктуры, конденсаторы на основе графен-углеродных нанотрубок, беспроводные технологии 5G. К 2025 г. человек будет жить в действительно информационном мире, чувствительном

к его желаниям. Актуальность вопросов информационной безопасности существенно возрастет.

В-седьмых, упаковочные материалы к 2025 г. будут делаться не из нефтепродуктов, которые не разлагаются и загрязняют окружающую среду, а из наноматериалов на основе целлюлозы, которые хорошо разлагаются.

В-восьмых, исследования в области биоинформатикии и цитологии позволят значительно повысить направленность действия лекарств и сократить побочные эффекты. Лечение таких заболеваний как рак станет менее токсичным. Медицина и фармацевтика станут в высшей степени индивидуализированы, лечение будет адаптироваться к генетическим особенностям пациента.

В-девятых, к 2025 г. нормой станет картирование ДНК при рождении для определения предрасположенности заболеваний

иособенностей лечения. Картирование ДНК может стать нормой

ипри плановых медицинских осмотрах.

В-десятых, успешные исследования в сфере кинематики элементарных частиц, приводящиеся на основе Большого андронного коллайдера, делают возможной квантовую телепортацию. Несмотря на то, что люди к 2025 г. пока не научаться телепортироваться, какую-то материю телепортировать все же смогут.

При этом следует учитывать, что время от изобретения новой технологии до ее широкого применения на практике постоянно сокращается. Так, если считать сколько потребовалось времени, чтобы 25% населения США стали использовать новую технологию с момента ее появления, то становится очевидной растущая скорость технологического освоения. Так для электричества потребовалось 46 лет (стало использоваться с 1873 г.), для радио 31 год (с 1897 г.), для цветного телевидения 18 лет (с 1951 г.), для мобильных телефонов 13 лет (с 1983 г) и всего 7 лет для интернета (с 1991 г.).

Понятно, что не все из перечисленных выше технологий будут реально разработаны, а тем более внедрены к 2025 году. Но даже те технологии, которые достигнут уровня практической реализации должны будут еще доказать свою экономическую целесообразность. То есть их применение должно стать более выгодно с экономической точки зрения, чем применение уже существующих технологий. Между тем, известно достаточно случаев, когда передовые для

своего времени технологии так и не прижились. Так, например, сверхзвуковые пассажирские самолеты оказались мало востребованными в гражданской авиации и после непродолжительного периода эксплуатации были сняты с производства.

Но еще более важно другое. Ни одна из перечисленных технологий не позволяет говорить о возможности принципиальных

технологических прорывов в военной сфере. Поэтому даже если предположить, что упомянутый прогноз технологического развития верен, то возможность перевода этого будущего технологического превосходства в факторы политического влияния вызывает сомнения. По той простой причине, что данные технологии не смогут оказать решающего влияния на изменение мирового баланса сил. Таким образом, общий анализ мировых тенденций в сфере науки и техники не предвещает каких-либо резких скачков и поворотов мирового развития, которые бы противоречили существующим тенденциям в других областях.

6.5.Основные тенденции в военной и военно-технической областях

Усиление межцивилизационного противоборства, с одной стороны, и относительное падение роли западных государств

вмировой экономике, политике и идеологии, с другой, привело

крезкому возрастанию роли военной силы в международных делах. Западная цивилизация всегда прибегала к военной силе тогда, когда не могла достичь своих целей методами экономической экспансии или политического давления. Наиболее, наглядно эта политика проявилась во время т. н. «опиумных войн» в Китае. В современную эпоху переход Запада к применению военной силы против других цивилизаций начался с агрессии НАТО против Югославии

в1999 году. Затем последовало вторжение в Афганистан, оккупация Ирака, разгром Ливии и диверсионно-террористическая война против Сирии. Фактически с началом XXI века военные операции Запада против других цивилизаций не прекращались ни на один день.

Таким образом, можно констатировать, что соотношение

военных и не военных средств во внешней политике в XXI веке приобрело совершенно новое, пока еще до конца не осознанное значение. Основной особенностью развития международной обстановки в XXI веке стало повышение значения силовых средств во всей гамме инструментов внешней политики. И это при том, что еще в 70-е — 80-е годы XX века усиленно продвигался тезис

о «падении значения и роли военной силы во внешней политике государств». Этот вывод справедлив для всех развитых государств, но в наибольшей степени для стран-лидеров западной ЛЧЦ.

Характерным подтверждением данного вывода является сверхбыстрый рост военного бюджета США до 2010 года (с 350 до 700 млрд долл. за 10 лет), а также сохранение большой численности профессиональных армий. Но, главное, состоит в быстром росте числа конкретных эпизодов применения военной силы, включая также «заповедные» прежде регионы, такие как Европа. Эти качественные перемены в характере МО позволяют говорить о фактически начале во втором десятилетии XXI века формирования в мире такой стратегической обстановки, в которой отчетливо проявляется не только политическое, но и военное противостояние западной ЛЧЦ другим цивилизациям и прежде всего России.

Это объясняется тем, что полноценное применение Западом военной силы в мировом масштабе продолжает сдерживаться военным потенциалом России. Несмотря на идеологическое поражение в «холодной войне», распад ОВД и СССР, Россия сохранила военный потенциал, способный нанести Западу неприемлемый ущерб в ходе военного конфликта. Военно-стратегический паритет, сложившийся еще в советскую эпоху, Западу нарушить не удалось. Поэтому значительные усилия Запада и прежде всего США направлены сейчас на слом военно-стратегического паритета.

Традиционно западной цивилизации удавалось удерживать свое превосходство в мире за счет прогресса в военно-технической сфере. Только прорывы в этой области позволяют кардинально изменить мировой баланс сил в кратчайшие сроки. Если в экономике процесс изменения баланса сил занимает десятилетия, а в политической сфере многие годы, то достижение значимого военно-технического превосходства над потенциальным противником может изменить мировой баланс сил в течение нескольких

месяцев. Наиболее наглядный пример — изобретение атомного оружия США.

В 1945 году СССР, разгромивший нацистскую Германию, стал безусловным гегемоном на евразийском континенте, и ни что не предвещало, что англо-американская коалиция сможет быстро сравняться с ним в сухопутной военной мощи. Преимущества США

иАнглии в стратегической авиации, как показал опыт Второй мировой войны, было недостаточно для достижения военной победы. Однако появление у США атомной бомбы сразу же нивелировало военное превосходство СССР и более того, даже поставило СССР

в положение стратегической уязвимости. Лишь по прошествии десяти лет, после изобретения собственного атомного оружия

имежконтинентальных баллистических ракет Советскому Союзу удалось восстановить стратегический баланс сил.

Стех пор соревнование в военно-технической области продолжалось с переменным успехом. То одна, то другая сторона выходила вперед в области отдельных военных технологий, но ни одна не смогла достичь принципиального прорыва, резко меняющего военно-стратегический баланс. Возник стратегический паритет, который сохраняется и по сей день. И хотя западная цивилизация находится в постоянном поиске военно-технических возможностей для изменения военно-стратегического баланса в свою пользу, на современном этапе это представляется маловероятным.

Главной проблемой является состояние фундаментальной науки, прежде всего физики, которая оказалась в идейном тупике. Между тем, исторический опыт показывает, что революционным военно-технологическим скачкам всегда предшествуют масштабные открытия в области фундаментальных наук. Так, научные открытия конца XIX — начала XX века, заложили основы военных технологий, многие из которых мы продолжаем использовать до сих пор.

Понимание атомной структуры вещества обеспечило гигантский прогресс в химии и физике. На этой основе появилась возможность создания новых видов топлива, материалов и механизмов. Были изобретены двигатели, приведшие к возникновению принципиально новых транспортных средств. Как следствие, появились совершенно новые типы оружия — танки, самолеты, подводные лодки, ракетная техника. Они резко поменяли соотно-

шение сил на поле боя и характер войн и вооруженных конфликтов. Овладение энергией электричества проложило дорогу всеобщей электрификации промышленности и быта, созданию механизированных производств и принципиально новых аппаратов и устройств. Открытие электромагнетизма позволило осуществлять беспроводную передачу информации на любые расстояния. Это

привело к возникновению радиосвязи, радиолокации, различных электронных приборов. Наконец, открытие деления атомного ядра позволило создать ядерное оружие и атомную энергетику. Появилось оружие глобального удара — стратегические силы ядерного сдерживания.

В то же время за последние 50 лет в физике не произошло никаких прорывных открытий. Научная мысль топчется на месте. Плодятся многочисленные теории, которые безуспешно пытаются объяснить основные законы мироздания. Однако такие принципиальные вопросы как природа гравитации и электромагнетизма, включая теорию поля, распространение света и электромагнитных волн, по-прежнему остаются без ответа. Нет прогресса и в такой важной области применения теории атомного ядра как управляемая термоядерная реакция.

Между тем, накопившийся к настоящему моменту огромный экспериментальный материал на базе новейших приборов

итехнологий показывает несоответствие этих данных многим базовым постулатам современной физики, таким как, например, закон всемирного тяготения, теория относительности, корпуску- лярно-волновая теория и другие. Данный научный тупик является в значительной степени результатом той идейной деградации, которая охватила западную цивилизацию в последние несколько десятилетий.

Также как и в области общественных наук, в физике сложилась, своя политкорректная среда, научный монополизм, непререкаемые авторитеты, что препятствует идейной конкуренции

идушит любую живую и смелую мысль. А поскольку проведение серьезных научных экспериментов, в отличие от прошлых времен, требует существенных материальных затрат, то осуществление исследований, выходящих за рамки общепринятого консенсуса, становится невозможным. Таким образом, без слома системы научного монополизма тупик в физике, также как и во многих

других областях науки, преодолеть не удастся. Однако на Западе такое переформатирование невозможно без изменения идейного основания всего западного общества.

Сейчас научно-технический прогресс идет лишь в прикладных областях физики. Прежде всего, это относится к сфере новых материалов, создаваемых при помощи нанотехнологий. Такие ма-

териалы реально повышают возможности вооружений. Но не на порядки и даже не в разы, а на проценты. Например, создание более совершенных и легких бронежилетов на основе нанотехнологий повышает выживаемость личного состава в стрелковом бою, что очень полезно для проведения контрповстанческих или диверсионных операций. Однако в крупномасштабном бою с использованием крупнокалиберных пулеметов и артиллерии такие бронежилеты не дадут существенных преимуществ.

Использование нанотехнологий для укрепления танковой брони может дать определенный эффект для повышения выживаемости в условиях применения имеющихся противотанковых средств. Но это приведет лишь к созданию нового поколения более мощных противотанковых снарядов, для чего имеется достаточный технический потенциал, даже на базе технологий сегодняшнего дня. А вот для такого принципиального скачка, какой произошел вследствие замены кавалерии танками, условия сейчас отсутствуют и вряд ли возникнут в перспективе до 2050 года.

Нанотехнологии могут и скорее всего приведут к созданию новых легких и сверхпрочных материалов, которые будут применяться в авиастроении. Это повысит скорости летательных аппаратов, выводя их на уровень гиперзвука. А также позволит создать летательные аппараты выходящие из атмосферы в космическое пространство и возвращающиеся обратно в пилотируемом режиме. Это значительно усилит размах и скорость применения средств воздушного нападения.

Вто же время военная эффективность гиперзвуковых летательных аппаратов, скорее всего, не будет столь значительной, как представляется некоторым экспертам. Проще говоря, самолеты класса воздух-космос, даже обладая гиперзвуковыми характеристиками, не смогут превзойти по эффективности современные баллистические ракеты с маневрирующими боевыми блоками. А использовать столь дорогостоящие самолеты для ведения обычной,

неядерной войны, видимо, будет слишком дорогим удовольствием, особенно если учесть, что в нижних слоях атмосферы они не смогут реализовать свой гиперзвуковой потенциал, а следовательно не смогут добиться преимущества в обычных воздушных боях.

Вто же время новые материалы могут обладать еще одним полезным свойством — понижать радиолокационную заметность

самолетов. Однако сделать авиацию полностью невидимой для радаров и других средств слежения, и наблюдения они не смогут. Более того, такое повышение невидимости, вероятно, будет нивелировано совершенствованием средств радиоэлектронной борьбы (РЭБ), которые в последнее время демонстрируют все возрастающий потенциал противодействия средствам наведения, управления и связи потенциального противника.

До последнего времени наращивание количества и качества высокоточного оружия, создание дистанционно управляемых или полностью автономных роботизированных систем считалось наиболее перспективным направлением развития вооружений. Предполагалось, что именно в этой области может произойти во- енно-технологический прорыв, который позволил бы США изменить военно-стратегический баланс в свою пользу. Сделав ставку на форсированное развитие высокоточных систем, Вашингтон предполагал, что с их помощью сможет реализовать доктрину молниеносного глобального удара, рассчитанную на то, чтобы вывести из строя систему управления и ударные комплексы сил ядерного сдерживания России или Китая. Однако развитие сил РЭБ поставило под серьезное сомнение перспективы высокоточного оружия и роботизированных комплексов.

Различные станции РЭБ, созданные в России позволяют дезориентировать и сбивать с курса высокоточные крылатые ракеты

иснаряды противника. Более того, они позволяют перехватывать управление беспилотными летательными аппаратами, а также выводить из строя и ослеплять РЛС и другие средства наблюдения

ислежения потенциального противника. В итоге, высокоточное оружие в противоборстве с российской армией может вообще потерять свою эффективность. А если учесть, что стоимость этого оружия чрезвычайно высока, то может начаться попятное движение — возвращение традиционных средств ведения войны, менее зависимых от электронных компонентов.

Конечно, Запад мог бы пойти по пути развития средств преодоления РЭБ. Однако этот путь представляется чрезвычайно затратным. Так как стоимость и без того очень дорогих высокоточных боеприпасов и ракет еще более возрастет. В итоге они могут оказаться слишком обременительными даже для богатого Запада. Это, конечно, не означает, что высокоточное оружие полностью