Добавил:
proza.ru http://www.proza.ru/avtor/lanaserova Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
Скачиваний:
13
Добавлен:
15.09.2017
Размер:
82.63 Кб
Скачать

Особенности вызванных стрессом психических расстройств у совершивших криминальные действия комбатантов

К.м.н. Г.А. ФАСТОВЦОВ

Peculiarities of mental disorders caused by stressful events in combatants committed criminal actions

G.A. FASTOVTSOV

Государственный научный центр социальной и судебной психиатрии им. В.П. Сербского, Москва

Целью работы было выявление симптомов посттравматического стрессового расстройства (ПТСР), влияющих на проявление агрессивного поведения у комбатантов, и разработка мер профилактики такого поведения. Обследовали 174 ветерана, участвовавших в боевых действиях (22—43 лет), совершивших противоправные поступки. Агрессивное противоправное поведение чаще наблюдалось у ветеранов с продолжительным опытом участия в боевых действиях, особенно в условиях влияния боевого стресса особой интенсивности (экстремальной тяжести), которые с трудом адаптировались к мирной жизни в связи с наличием ПТСР и характерными изменениями личности. Установили, что во всех случаях правонарушения совершались на фоне острой стрессовой реакции разной степени тяжести, связанной с межличностным конфликтом (внезапно возникшим или нараставшим постепенно). В этих условиях некоторые симптомы ПТСР заслоняли у комбатантов реальные обстоятельства психотравмирующей конфликтной ситуации, создавая впечатление непримиримого противостояния.

Ключевые слова: особенности ПТСР у комбатантов, криминальное поведение, судебная психиатрия.

An aim of the study was to find symptoms of posttraumatic stress disorder (PTSD) that had an effect on aggressive behavior in combatants and to elaborate rehabilitation measures for such behavior. One hundred and seventy-four veterans, aged 22—43 years, committed criminal actions were examined. Aggressive criminal behavior was noted in veterans with long-term combat experience, especially in conditions of particular intensity (extreme severity) of combat stress. These people had difficulties in the adaptation to civil life due to the presence of PTSD and characteristic personality changes. In all cases, criminal actions have been committed under an acute stressful situation of different severity associated with the interpersonal conflict (immediately or gradually developed). In these conditions, some PTSD symptoms masked real details of psychotraumatic conflict situation creating the impression of relentless confrontation.

Key words: peculiarities of PTSD in combatants, criminal behavior, forensic psychiatry.

Известно, что стресс — это гомеостатическое состояние, которое позволяет достигать максимальной эффективности адаптации человека к окружающей среде [1, 8]. Эффективность процесса адаптации в свою очередь в значительной мере определяет сохранение физического и психического здоровья человека.

Участие военнослужащих в боевых действиях, неразрывно связанное с действием комплекса стрессовых факторов, приводит не только к развитию адаптационных биологических реакций, но и к трансформации их личности [3]. Однако адаптивные для тех условий изменения нередко препятствуют успешной социализации в обычной жизни. Речь идет о том, что боевой травматический стресс и его последствия являются одним из главных внутренних барьеров на пути социальной реадаптации комбатантов в гражданском обществе [10]. Очень часто клинической манифестации болезни предшествует длительный период субклинических изменений, которые вклю-

чают лишь отдельные симптомы, свойственные посттравматическому стрессовому расстройству (ПТСР) [11, 12], или характерологические трансформации, не достигающие уровня выраженного расстройства личности [5, 6]. Однако даже стертые или умеренно выраженные изменения психики могут становиться предпосылкой возникновения различных форм дезадаптации. Еще в начале прошлого века, анализируя последствия Первой мировой и Гражданской войн, отечественные психиатры [2, 4] обратили внимание на высокую частоту развития изменений личности и агрессивного поведения у ветеранов и участников войн, что было подтверждено опытом последующих войн.

При длительном воздействии боевых стрессоров у ветеранов войн все чаще обнаруживаются признаки так называемого «неприемлемого боевого стрессового поведения» (combat misconduct stress behavior). Оно может проявляться не только в мелких нарушениях уставных требова-

© Г.А. Фастовцов, 2009

E-mail: fgrigo@yandex.ru

Zh Nevrol Psikhiatr Im SS Korsakova 2009;109:12:41

 

ЖУРНАЛ НЕВРОЛОГИИ И ПСИХИАТРИИ, 12, 2009

41

ПОСТТРАВМАТИЧЕСКИЕ СТРЕССОВЫЕ РАССТРОЙСТВА

ний, но и в серьезных преступлениях (мародерство, насилие и убийство мирных жителей, и т.п.) [7]. К этой же группе изменений могут быть отнесены и присущие ветеранам войн изменения личности стенического полюса со склонностью к дисфориям, вспыльчивости, приступам гнева и неконтролируемой враждебности к окружающим [5, 6, 9].

Впоследние годы в России увеличилась потребность

всудебно-психиатрических экспертизах, назначаемых бывшим участникам боевых действий, страдающим ПТСР, в связи с совершением ими направленных против личности криминальных действий.

Преступления против личности обычно совершаются ветеранами на фоне стресс-индуцированных реакций эмоционального возбуждения и диссоциативных состояний, сопровождаемых высвобождением выработанных на войне автоматизированных боевых навыков. Причем готовность к развитию таких состояний пропорциональна экспозиции перенесенного боевого стресса и тяжести боевых стрессовых расстройств.

Целью работы было выявление симптомов ПТСР, влияющих на проявление агрессивного поведения у комбатантов, и разработка мер профилактики такого поведения.

Материал и методы

Провели клинико-психопатологическое и патопсихологическое исследования 174 ветеранов, которые участвовали в боевых действиях на Северном Кавказе и имели признаки ПТСР. Все обследованные были мужчины в возрасте от 22 до 43 лет (средний возраст — 31 год). Обследованные совершили агрессивные противоправные действия в ситуациях межличностных конфликтов.

Длительность пребывания в районе боевых действий

уобследованных варьировала от 5 мес до 1,5 лет (в среднем — около 10 мес). Непосредственными участниками боев являлись 163 (93,7%) человека, 114 (65,5%) — участвовали в боевых столкновениях с противником неоднократно, 71 (40,8%) — в уличных боях, которые отличались особой жестокостью и кровопролитием, 39 (22,4%) — сообщили, что им приходилось участвовать в ближнем или рукопашном бою.

Подавляющее большинство (158 человек, или 90,8%) были свидетелями боевых ранений или гибели сослуживцев. По данным медицинской документации, у 66 (37,9%) обследованных имелись боевые ранения и травмы, из них

у40 (23%) — черепно-мозговые.

Из субъективно наиболее значимых боевых стрессоров ветераны указывали на разнообразные травмирующие обстоятельства и тяготы войны. Так, 95 (54,6%) ветеранов называли гибель или ранение товарищей, 64 (36,8%) — переживание угрозы для собственной жизни, 43 (24,7%)

— собственные ранения и травмы, 71 (40,8%) — ошибки командования или неудачи ведения боевых действий, 44 (25,3%) — сильное психическое утомление.

Среди травмирующих обстоятельств мирной жизни ветераны называли равнодушие близких и знакомых (74,7%), безразличие или недоброжелательность общества в целом (72,9%), отсутствие поддержки государственными структурами (72,4%), необходимость привыкания к иным взаимоотношениям между людьми (66,1%), трудность получения работы (47,1%), материальное неблаго-

получие (45,4%). Важным негативным фактором становилась неприемлемость в мирной жизни приобретенных на войне личностных качеств, стереотипов мышления и поведения. Все это отражалось в таких показателях социальной адаптации, как уровень трудовой занятости и семейное положение. Из обследованной когорты имели постоянную работу или продолжали службу в армии 49,4% человек. Остальные ветераны имели периодические заработки.

Не всегда удачно складывались и семейные отношения. В браке состояли 43,7% человек. Из них хорошие отношения с супругами сохранялись лишь у 45%, у 55% отношения были сложными или просто плохими из-за частых конфликтов, связанных с «тяжелым характером» пациентов. Разведены были 18,9% человек, никогда не состояли в браке — 37,4%.

Ретроспективно определенный уровень социальной адаптации по шкале GAFs после возвращения из зоны боевых действий, но до совершения инкриминируемого деяния в среднем составлял 51,5 балла, что соответствует «трудностям средней тяжести в социальной и трудовой деятельности». Жизненные трудности и неудачи, с которыми сталкивались ветераны после возвращения с войны, сами по себе становились дополнительными стрессорами и часто усугубляли патохарактерологические черты, уже спровоцированные воздействием боевых факторов.

Результаты и обсуждение

Во всех случаях правонарушения совершались на фоне острой стрессовой реакции (ОСР) разной степени тяжести в связи с внезапно возникшим психологическим межличностным конфликтом или на фоне его относительно длительного нарастания.

Большинство обследованных —114 (65,5%) человек совершили инкриминируемые им деяния в ближайшие 3 года (колебания от 1 года до 8 лет) после воздействия боевых стрессоров. За этот период ни один из обследованных на учете у психиатра не состоял и никогда самостоятельно по поводу каких-либо психических нарушений к врачам не обращался. Более того, после возвращения из «горячей точки» и до совершения правонарушения родственники и знакомые не считали их психически больными, хотя и отмечали изменения характера и поведения. Тем не менее для самих ветеранов период после войны оказывался наиболее сложным в отношении приспособления к мирной жизни, так как варианты адаптивного поведения в ней подчас были прямо противоположны тем, которые являлись приемлемыми в боевой обстановке.

Непосредственной причиной агрессивных действий ветеранов служило то, что значимая для их личности психотравмирующая ситуация (подчас кажущаяся для окружающих малозначимым конфликтом) ассоциировалась с опасными для жизни ситуациями боевой обстановки или эмоционально насыщенным противостоянием. У ветеранов в таких обстоятельствах особенно легко развивались острые стрессовые реакции (ОСР), подобные наблюдаемым в условиях воздействия боевых стрессоров [5, 12].

Психологической основой возникновения ОСР служили основные и факультативные симптомы боевых стрессовых расстройств. Данные, полученные при обследовании значительного числа участников и ветеранов войн [5, 11], а также материалы проведенных судебно-

42

ЖУРНАЛ НЕВРОЛОГИИ И ПСИХИАТРИИ, 12, 2009

 

 

психиатрических экспертиз свидетельствуют, что в каж-

объяснялась тем, что «многое стало забываться», «не име-

дом конкретном случае реальная клиническая картина

ет отношения к проблеме», «мало ли кто и что в жизни

боевого ПТСР может быть гораздо ярче и сложнее, чем

видел». Иногда характер ответов ветеранов позволял пред-

это описано в МКБ-10 (рубрика F43.1).

полагать сложность вербализации травмирующих впечат-

В несколько большей степени эти расстройства отра-

лений.

жает соответствующая диагностическая рубрика амери-

Обследуемые обычно давали краткие ответы на во-

канской классификации DSM-IV. Кроме того, наряду с

просы, непосредственно касавшиеся обстоятельств уго-

основными признаками ПТСР у всех обследованных ве-

ловного дела.

теранов отмечались общие черты и множество индивиду-

Также затрудненным оказывалось и словесное описа-

альных оттенков личностной трансформации, многие из

ние переживаний и мотивов собственных поступков на

которых представлены в МКБ-10 среди диагностических

период инкриминируемого деяния. Некоторые отрывоч-

критериев рубрики F62.0 — «Хроническое изменение лич-

ные высказывания подэкспертных порой было трудно и

ности после переживания экстремальной ситуации».

даже невозможно «уложить» в общепринятую феномено-

Однако само по себе наличие или отсутствие того или

логию психических расстройств. По этой причине многие

иного симптома-критерия ПТСР не всегда позволяет

отечественные и зарубежные авторы при описании пере-

адекватно оценить наличие болезни и ее тяжесть, тем бо-

живаний комбатантов часто используют различные выра-

лее прогнозировать перспективы приспособления или,

жения (типа «оживление стрессора», «симптом репережи-

наоборот, той или иной формы дезадаптации. Например,

вания», «флэшбэк», «живые воспоминания», «неуправля-

повторяющиеся переживания (непроизвольные воспоми-

емый импульс», «когнитивная ошибка» и т.п.), не уточняя

нания о войне, стереотипные сновидения военной тема-

их смысловую нагрузку и не пытаясь разграничивать пси-

тики), обозначаемые термином «флэшбэк», широко из-

хологические и психопатологические феномены.

вестные и практически ставшие чуть ли не главным кри-

Типичной особенностью психического состояния

терием диагностики ПТСР, признавали 75,3% обследо-

лиц, переживших длительный травмирующий стресс, яв-

ванных. Не все ветераны отмечали у себя особое беспо-

лялось также сужение спектра эмоциональных проявле-

койство и заметный психологический дискомфорт в связи

ний, например появления признаков «эмоционального

с симптомами «интрузии».

выгорания» (гипопатии). Ту или иную степень отчужден-

Непроизвольные повторяющиеся переживания у

ности от окружающих и ослабления эмоций признавали

20,1% обследованных до совершения правонарушения

44,8% человек, 21,3% считали, что утратили интерес к

вообще не вызывали ощутимого психологического дис-

увлечениям и занятиям, которые нравились до участия в

комфорта, у 19,5%, напротив, наблюдались явления

войне. Порой сужение диапазона эмоциональных реак-

«вторжения», подобные реминисценциям персевератив-

ций выражалось преобладанием переживаний отрица-

ного характера или «эйдетическим эхомнезиям». Они

тельного полюса — тоски, тревоги, злобы. Такого рода

проявлялись в виде застывших и многократно повторяю-

проблемы признавали у себя 33,3% обследованных. Близ-

щихся ярких, чувственно насыщенных визуализирован-

кие или их сослуживцы отмечали признаки подобных рас-

ных представлений, репродуцирующих закрепившиеся в

стройств еще у 12,1%. Многие ветераны (86,8%) призна-

памяти эпизоды войны, наиболее потрясшие воображе-

вали частое возникновение у них раздражения, злости и

ние. Такие расстройства сопровождались мучительными

даже неконтролируемой ярости в ответ на незначитель-

эмоциональными переживаниями: тревогой, подавлен-

ные неприятности или трудности в быту.

ным настроением, иногда страхом развития душевной бо-

Распространенным типом эмоционального реагиро-

лезни. У 10,3% подобные переживания, сопровождавшие-

вания в проблемных ситуациях повседневной мирной

ся усилением тревоги, трансформировались в навязчивый

жизни у ветеранов с ПТСР оставались реакции тревоги.

страх за безопасность своих близких.

Они встречались в 42,5% случаев. Сочетание постоянной

Такой симптом ПТСР, как «избегание обстоятельств,

тревоги с повышенной реактивностью получило название

напоминающих либо ассоциирующихся со стрессом», —

боевого рефлекса, аналогичного понятию рефлекса Кен-

имелся у 67,2% ветеранов. Он проявлялся, например, от-

нона «борись или беги», проявляющегося склонностью к

казом смотреть телерепортажи из районов боевых дей-

внезапному бурному реагированию на опасность.

ствий или читать о войне. Избегали ходить возле ново-

Готовность к импульсивному защитному реагирова-

строек или развалин 11% обследованных. Объяснялось

нию на угрозу в виде избегания либо агрессии в отноше-

это тем, что руины и недостроенные здания напоминали

нии источника опасности оказалась общей для всех об-

об «уличных боях», вызывали беспокойство и эмоцио-

следованных. Враждебность проявлялась в ответ на стиль

нальное напряжение, порой связанные с чувством при-

поведения, кажущийся неприемлемым.

сутствия врага и ожиданием нападения. Свое нежелание

В частности, типичными были легко возникающие

вспоминать о войне или каких-либо ее эпизодах при рас-

реакции раздражения в случае даже незначительного или

спросе признавали 32,2% человек. Другим проявлением

мнимого ущемления прав или отказа в помощи. Это не-

«избегания» оказывалось то, что ветераны, как правило,

редко приводило к конфликтам с должностными лицами,

неохотно рассказывали о своем участии в боевых действи-

к которым комбатанты приходили для решения бытовых

ях. С одной стороны, они ссылались на нежелание обсуж-

и трудовых вопросов. Обратной стороной такого реагиро-

дать это с теми, кто не воевал («не передать словами», «все

вания становилось перекладывание ответственности за

равно не поймут»), а с другой — признавали, что многим

решение бытовых проблем на близких и родственников.

ветеранам слушать их не интересно («они все это видели,

Склонность к бурному эмоциональному реагирова-

и нечего тут говорить»).

нию на безадресные обидные высказывания посторонних

В тех случаях, когда после участия в боях прошло бо-

отмечали у себя 21,3% человек. Вспышки сдерживаемой

лее длительное время, неспособность рассказывать о боях

ярости или проявления гнева в ответ на требования род-

ЖУРНАЛ НЕВРОЛОГИИ И ПСИХИАТРИИ, 12, 2009

43

ПОСТТРАВМАТИЧЕСКИЕ СТРЕССОВЫЕ РАССТРОЙСТВА

ственников или начальства признавало большинство (66,7%) обследованных, 33,9% отмечали, что стали более требовательными к себе, окружающим, и одновременно менее терпимыми к обидам и несправедливости.

Родственники и знакомые 54,6% ветеранов указывали на появление у них чрезмерной возбудимости после возвращения из зоны боевых действий. Избыточной возбудимостью и нередко возникавшей на ее фоне неконтролируемой враждебностью отчасти объяснялось избегание некоторыми ветеранами различных сложных жизненных ситуаций и общения с другими людьми.

Реакции тревоги и эмоциональные реакции возбуждения относятся к группе так называемых «персистирующих симптомов повышения психологической чувствительности или возбудимости». Они, по нашим наблюдениям, у ветеранов встречаются гораздо чаще и подчас в большей мере влияют на поведение и социальную адаптацию, чем проявления «интрузии». С другой стороны, в развитии острых реакций эмоционального возбуждения, повлекших за собой криминальную агрессию, в 71,8% наблюдений удавалось различить всплески образных воспоминаний о войне, которые могут становиться причиной высвобождения боевых навыков, легко проявляющихся в гетероагрессивных действиях.

Среди когнитивных нарушений у обследованных наиболее отчетливо проявлялись признаки снижения антиципационной состоятельности (прогностической компетентности), которая является важным условием адаптационного поведения индивида. Так, для лиц с боевым ПТСР типичным было прямое следование случайно возникшей ситуации (напоминавшей военные действия) без учета соответствующего вероятностного прогноза. Это позволяет говорить о более выраженных нарушениях самопроизвольной регуляции при внешне относительно упорядоченном поведении.

Наряду с перечисленными эмоциональными и когнитивными особенностями у ветеранов отмечались весьма характерные мотивационно-ценностные изменения. Однако это не были признаки какого-то «нравственного снижения» или «деградации». Морально-этические представления у ветеранов приобретали иное смысловое наполнение. Более того, в некоторых вопросах нравственные требования к себе и другим нередко приобретали характер «моральной ригидности». Это проявлялось в поляризации оценок, жестком делении различных жизненных ситуаций, конкретных людей и даже групп населения на вызывающих позитивное или резко негативное отношение.

Шкала нравственных оценок подчас принимала двоичный характер: «наш — чужой», «друг — враг». Поэтому суждения и представления ветеранов имели «костный», негибкий характер. Реалистичность и дифференцированность в оценке внешних обстоятельств снижались. Оценки людей и поведение строились и закреплялись в значительной мере благодаря поддержке референтной группы таких же комбатантов. Это отчасти объясняет уже упомянутое нежелание говорить о своих взглядах на жизнь с людьми, которые не имели боевого опыта. Собственные представления об окружающем и даже очевидные изменения личности стеничного полюса почти всегда воспринимались комбатантами в качестве позитивных.

Иногда в разговорах звучало превосходство над теми, кто «не прошел через войну». Характерными были реплики: «Что они видели в жизни?». Общенормативные требо-

вания, не прошедшие, по их мнению, проверку на истинность в боевой ситуации, в повседневной жизни могли легко игнорироваться.

Категоричность, нетерпимость и даже асоциальное поведение воспринимались искаженно — как проявления принципиальности, бескомпромиссности и приверженности значимым, сформировавшимся в боевых действиях и общим с другими боевыми товарищами ценностям. В частности, все обследованные среди приобретенных на войне позитивных свойств характера называли решительность, уверенность в себе, твердость характера, требовательность к себе и другим. Напротив, такое качество, как терпимость к недостаткам других людей, назвали лишь 4,6% обследованных. На этом фоне расширялся диапазон ситуаций, переживавшихся как потенциально опасные или требовавшие немедленного вмешательства как по принципиальным соображениям, так и в целях противодействия угрозе.

Кроме того, большинство ветеранов войн и, в частности, основная часть (73%) обследованных нами лиц признавали допустимость и эффективность применения силы в условиях конфликта. Причем спектр ситуаций, когда возможными являются враждебное поведение и силовое решение проблемы, мог быть весьма широким — от нанесения тяжелого оскорбления или прямой угрозы физическому благополучию близких до обидных слов, услышанных в городском транспорте или магазине. Наконец, реализации агрессивных тенденций способствовало снижение ценности человеческой жизни (своей и других).

Конечно, такие общие психологические закономерности в каждом отдельном случае проявляются сугубо индивидуально и зависят от изначально присущих личности особенностей и конкретного содержания психотравмирующих обстоятельств. У некоторых ветеранов одновременно с расширением числа ситуаций, воспринятых как потенциально опасные, появлялись патерналистские тенденции, стремление защищать тех, кто с их точки зрения слабее и нуждается в помощи. Однако в случае реальной или кажущейся опасности для «взятого под защиту» близкого человека также легко проявлялись враждебность и агрессивный способ разрешения конфликта.

Система ценностных образований ветеранов часто становится действительным регулятором разных сторон их деятельности, существенно влияет на возникновение и проявление реакций эмоционального возбуждения, в частности облегчая реализацию агрессивного поведения в ситуации психологического конфликта. Нередко затронутыми оказываются осмысление и оценка криминальной ситуации, ее опасности и значимости, допустимости выбора деструктивной стратегии поведения и соотнесения ее с правовыми нормами.

Наиболее часто и максимально ярко острые реакции на стресс развивались у ветеранов с преобладанием тревожно-дисфорической симптоматики. Этот вариант ПТСР определялся у 67,8% обследованных ветеранов, совершивших общественно опасные действия. В случаях, когда течение боевого ПТСР протекало с сохранностью волевых ресурсов, негативные эмоции сдерживались, и агрессивное поведение долго не проявлялось. Лишь длительное накопление эмоционального напряжения или мощная индивидуально значимая психическая травма могли в итоге приводить к внезапному резкому аффективному срыву.

44

ЖУРНАЛ НЕВРОЛОГИИ И ПСИХИАТРИИ, 12, 2009

У лиц с пониженным уровнем самоконтроля такие разрядки наблюдались чаще и возникали в гораздо менее тяжелых психотравмирующих ситуациях. Однако и в том и в другом случаях, невзирая на различие в механизмах агрессивного поведения, как правило, можно говорить о нарушении произвольности регуляции деятельности как возможности выбора иной тактики поведения и волевого сдерживания непосредственного выражения отрицательных эмоций в поведении.

Таким образом, возникновение состояний с агрессивным противоправным поведением чаще всего наблюдалось у ветеранов с продолжительным опытом участия в боевых действиях. Наряду с длительностью перенесенный ими боевой стресс часто характеризовался значительной интенсивностью, порой экстремальной тяжестью. Большинство из них с трудом приспосабливались к требованиям мирной жизни, что связано с изменившимися под влиянием хронического стресса приспособительными свойствами личности.

Трудности адаптации ветеранов войн в мирной жизни были обусловлены, как правило, сочетанием типичных для ПТСР симптомов вторжения, избегания и характерных изменений личности. Среди них особенно отчетливо проявлялись эксплозивность, враждебная настроенность, доминирование негативных эмоций, крайне односторонний ригидный характер суждений, изменения структуры ведущих мотивов и ценностей. Общими чертами ветеранов являлись затруднение воспроизведения в памяти пережитых негативных событий и избегание анализа их причин и последствий. Эти особенности переживания травмирующего опыта могли становиться фактором, способствовавшим неконтролируемому проявлению агрессии без анализа своих переживаний и способов разрешения конфликта.

Из симптомов ПТСР существенное значение для судебной психиатрии имеют непроизвольные, часто визуа-

лизированные повторные переживания боевых действий (репереживания, эхомнезии), которые подчас заслоняли собой реальные обстоятельства психотравмирующей ситуации. Этому иногда способствовало неосознаваемое восприятие конфликтной ситуации как непримиримого противостояния.

Наиболее важной предпосылкой агрессивного поведения ветеранов войн следует считать стойкие эмоциональные нарушения. Они проявлялись напряженностью, ригидностью суженного диапазона эмоциональных проявлений с преобладанием переживаний отрицательного полюса и склонностью к экстрапунитивному реагированию в ситуации межличностного конфликта. Характерными когнитивными особенностями ветеранов, облегчавшими совершение агрессивных противоправных действий, являлись полярность и категоричность характеристик окружающих и их поступков, упрощенность представлений, опиравшаяся на двоичную оценку людей, склонность к аффективно-детерминированным умозаключениям.

Рассмотрение мотивационно-ценностной системы у ветеранов, совершивших правонарушение, показывало, как правило, характерную деформацию, нарушение структуры ведущих мотивов и ценностей. Важным элементом, закреплявшим искаженную мотивационноценностную систему, являлось положительное отношение к таким стеническим чертам характера, как уверенность в себе, решительность, настойчивость. Позитивное отношение к применению насилия в качестве эффективного способа разрешения межличностного конфликта значительно облегчало проявление агрессивных тенденций.

Таким образом, последствия боевых стрессовых расстройств оказывают потенцирующее влияние на формирование у комбатантов агрессивного криминального поведения.

ЛИТЕРАТУРА

1.Березин Ф.Б. Психическая и психофизиологическая адаптация человека. Л: Наука 1988; 295.

2.Бехтерев В.М. Война и психозы. Обозр психиат неврол эксперим психол 1914/1915; 19: 4/6: 317—335.

3.Дмитриева Т.Б. Динамика психопатий (клинические варианты, биологические механизмы, принципы терапевтической коррекции): Автореф. дис. ... д-ра мед. наук. Л 1990; 46.

4.Краснушкин Е.К. Криминальные душевнобольные и психопаты и их призрение. Всероссийское совещание по вопросам психиатрии и неврологии, 2-е. М: Изд-во сан.-просвет. отд. НКЗ 1924; 40—42.

А.П. Нечаева. Зарубеж воен мед (Информ. сборник) Ст-Петербург 1999; 96: 8—84.

8.Селье Г. Очерки об адаптационном синдроме: Пер. с англ. М: Медгиз 1960; 254.

9.Perkonigg A., Kessler R.C., Storz S., Wittchen H.-U. Traumatic events and post-traumatic stress disorder in the community: prevalence, risk factors and comorbidity. Acta Psychiat Scand 2000; 101: 46—59.

10.Prigerson H.G., Maciejewski P.K., Rosenheck R.A. Population attributable fractions of psychiatric disorders and behavioral outcomes associated with combat exposure among US men. Am J Public Health 2002; 92: 1: 59—63.

5.Литвинцев С.В., Снедков Е.В., Резник A.M. Боевая психическая трав11. Shear K.M. Building a model of posttraumatic stress disorder. Am J Psychiat

ма: Руководство для врачей. М: Медицина 2005; 432.

6.Лыткин В.М. Посттравматические стрессовые расстройства у ветеранов локальных войн. Война и психическое здоровье. Юбилейная научная конференция, посвященная 90-летию со дня рождения проф. Ф.И. Иванова: Материалы. Ст-Петербург 2002; 45—52.

7.Руководство для командиров по контролю над боевым стрессом: Полевой устав Сухопутных войск США FM 22-51. Сокр. пер. с англ.

2002; 159: 10: 1631—1633.

12.Zlotnick C., Franklin C.L., Zimmerman M. Does «subthreshold» posttraumatic stress disorder have any clinical relevance? Compr Psychiat 2002; 43: 6: 413—419.

ЖУРНАЛ НЕВРОЛОГИИ И ПСИХИАТРИИ, 12, 2009

45

Соседние файлы в папке 2009