Раздел II

риск детерминирован перманентным действием неблагоприятных и-чаще заранее известных причин. Средство избавления от него — превентивные меры блокирования, демпфирования негативных факторов. Несистемати­ческий риск — группа привходящих причин, оказывающих отрицательное влияние. Сила политика во многом определяется умением целесообразно реагировать именно на несистематический риск, выказывая оперативность, решительность и одновременно толерантность, склонность к консенсусу.

Выбор приемов политической борьбы и воздействия в прогностике за­висит от приоритетных целей, задач, интересов, а также глубины знания и понимания жизни. Э. Гуссерль различал два типа логик — общезначимую и профессиональную. Первая — от требований универсальных формаль­но-логических канонов мысли. Вторая — от погруженности в конкретный предмет, навевающий идеи предпочтительности тех или иных субстратных фигур, материальных связей. Политическая прогностика, несомненно, пи­тается профессиональной логикой, обостряющей чувство такта, предвосхи­щающей интуиции.

Кропотливый анализ обстановки и составление прогнозов развития со­бытий создают предпосылки принятия политических решений.

2.7. ПОЛИТИЧЕСКИЕ РЕШЕНИЯ

Специфика онтологии политического — неопределенность, неоднознач­ность, многофакторность, невоспроизводимость, скоротечность — начис­то лишает тривиальности практику принятия решений. Политик уподобля­ется игроку, имеющему заготовки, но призванному импровизировать в реакции на неожиданные выпады, удары, уколы. Выработка политических решений — ценностно детерминированный (в идеале) соблюдением гаран­тий (выживания, достойного существования, материального, духовного комфорта, гражданской защищенности, самореализации), многоотсечный, многоканальный акт, в качестве корреспондирующихся частей включающий: а) стадию упреждающих инициатив; б) стадию импровизаций. Пафос обе­их — максимальная нейтрализация помех в обеспечении эффективной, на­дежной работы политосферы (политических филумов) как таковой.

Стадия упреждения — целеориентированная система материальных и иде­альных действий (маневрирование, дискредитация, демарш, договор, посул, резервирование фондов), рассчитанных на ослабление потенциальных противников с усилением союзников наряду с самоусилением. Ее цель — снижение порога риска, уменьшение нежелательных прямых и побочных последствий рисковой деятельности. Это своеобразная форма страхования

74

Природа политического

политики как социально значимого предприятия, развертываемая в контек­сте высокой управленческо-политической культуры, склонной к предсказуе­мости и гражданственности проявлений.

Стадия импровизации — непосредственные оперативные ответы на фак­тические вызовы. Репертуар политической драматургии здесь—творческие реакции, взрывы, протуберанцы которых не оставляют свидетелей безуча­стными. Основное, что требуется акцентировать, так это небеспредельность импровизаций. Импровизация — свобода; свобода — выбор. Но для осу­ществления выбора в политике, являющейся лазейкой для проникновения в мир «ничто», нужна культура. Культура выбора поэтому — нерв политиче­ской свободы. Апеллируя к идущей рефреном через изложение мысли о социальных константах, цивилизационных универсалиях, подчеркнем: куль­туру выбора в политике обеспечивает в плоскости технологии эволюцио­низм, а в плоскости апологии— гуманизм, практическое человеколюбие. Принятие решений в политике, с опорой на интуицию и расчет имеет по­добие относительно рациональной процедуры с неким логическим оснаще­нием. Возможно следовать чисто прагматическим рецептам, как, скажем, эмпирическому правилу 70/30: если на 70% уверен в успехе—действуй; 30% скепсиса поощрят контрмеры в случае неудачи. Наша динамичная эпоха, однако, отчаянно сопротивляется универсализации этого правила: 70/30 — анемично, сковывает порыв действия. Более стимулирующе обратное пра­вило — 30/70, развязывающее энергию дерзаний'³.

Возможно полагаться не на индуктивные генерализации, а на доказательно строгие теории надежности, игр, решений. Теория надежности вводит коли­чественные детализации добротных решений, функций ресурсов, неисправ­ностей, интенсивностей отказов, способов контроля управляющих систем, оптимального резервирования. Теория игр поставляет общие принципы принятия оптимальных решений в условиях неопределенности, конфликтов (при несовпадении интересов), взаимодействий явлений конкурентной при­роды; строит модели потенциальных исходов конфликтов, мотивов заин­тересованности в исходах; рассматривает бескоалиционные, коалиционные, антагонистические, позиционные дифференциальные игры; вводит разнооб­разные стратегии достижения выигрыша.

Камень преткновения этих оригинальных теорий — количественные экви­валенты социально-политических процессов, не поддающихся формализации, не подпадающих под идентификацию, абстракцию отождествления. Ана­логичное утверждается о несколько более адаптированной к социальному материалу представляющей составную часть теории игр рациональной тео-

См.: Татенси К. Вечный дух предпринимательства. М.,1990.

75Раздел II

рии решений, оперирующей категорией субъективной пользы и рассмат­ривающей твердые (основательные), рискованные и беспочвенные реше­ния. Первый и третий тип решений, удовлетворяющих субъективному все­ведению или неведению, политически тривиален. Интерес вызывает вариант рисковых решений, принимаемых в неоднозначной обстановке и мотиви­руемых вероятностными оценками реальности. Последние строятся как перебор исходов в актах выбора с построением матриц релевантных обстоя­тельствам следствий.

Если субъекту предстоит выбор одного из m поступков^, ..Л_т, а из квали­фицируемых им как приемлемые последствий выбора в наличии η возмож­ностей обстоятельств U_v..U_n, то всякому Л, в U_k соответствует результат R_ik. Или в табличной записи'⁴:

ι/, и_г и, .......... и„

л, Л„ R_n .......... R_iK

а₂ л_2| R₂₂ .......... л_2л

^Лт ^Rm\ ^Rm2 .......... ^Rmn

Матрица (R_ik) вбирает множество действий, обладающих в данных усло­виях с позиций судящего индивида некой предпочтительностью. Приписывая состояниям мира (результатам), свернутым в (R_ik) числовые субъективные оценки, получаем матрицу полезности (£/_я(Л_д)), где un — функтор полезно­сти. Далее, полагая, что принимающий решение квалифицирует вероятность наступления обстоятельств, строим матрицы независимых и зависимых от действий вероятностейР(U), гдеЦ — знак обстоятельств при / = 1 ...п.

Рациональная теория решений хороша как инструмент экспликации субъ­ективного выбора при неоднозначностях в терминах перебора, ква­лификации пространств возможностей. Острой, конструктивно не решае­мой ее проблемой, однако, остается проблема метризации субъективных позиций, оценок, базиса выбора, без чего тема контекстуальной полезно­сти, приемлемости, эффективности остается положительно не включенной в орбиту математики.

Риск и допустимость и недопустимость риска — понятия гуманитарно-экзистенциальные. Решение «переступать или не переступать» некую грань принадлежит не формалистике, но жизни. Перефразируя А. Франса, мож­но сказать: жизни yi-рожают две вещи — нолитик-немастер и немастер-по­литик.

"Stegmuller W. Enlschcidungs Logik. N. Υ., 1973.

76

Природа политического

2.8. ПОЛИТИЧЕСКИЙ РЫНОК

В соответствии с традиционным толкованием рынка политический ры­нок есть сфера формирования спроса и предложения на выражающие инте­ресы ценностно и организационно конституированные политические пози­ции, платформы. Как и в экономике, в политике действует нечто схожее с законом Л. Вальраса: имеется баланс спроса и предложения с неким коле­банием цен на продукцию. Нарушение баланса означает отклонение в сто­рону либо перепроизводства, либо дефицита.

Вариант перепроизводства — неоправданная диверсификация поли­тического спектра, вызванная амбициями. «Лучшим каждому кажется то, к чему он имеет охоту» (К. Прутков); страсть, дереализуя сознание, дезори­ентирует действие, создает одиозный феномен «великого человека на ма­лые дела» — дутые, «под себя» политические структуры (партии, ассоциа­ции, фонды, движения). «Что бы ни изображал художник: святых, разбойников, царей, лакеев — мы ищем и видим только душу... художника» (Л. Толстой). По правилам творчества художник изображает самого себя. Равноценный соблазн (неуемная тяга к историческому величию, славе царств, воле к мо­гуществу) в политике — предприятии социально стойком, самоотвержен­ном, ответственном — плодит химеры. Salus populi suprema lex: высший за­кон политики — благо народа, а не свое собственное. Иначе — не высокая политика, а низкое, мелкотравчатое политиканство.

Вариант дефицита — назревшая, но почему-либо не материализующая­ся (изоляция, давление) общественная потребность политического заявле­ния, институциализации интереса. Прибегая к физической аналогии, мож­но сказать: пассионарная потребность побеждает; в качестве реакции на запрос возникает своеобразная осмотическая тенденция, стимулирующая направленную перекачку вещества и энергии в сторону достижения рав­новесия.

Чуткость политического рынка к производимому жизнью массирован­ному· давлению на политосферу проявляется в динамике ассортимента пред­ложений по вектору покрытия дефицита в связке «потребность — удовле­творение». Любая нетривиальная политическая единица имеет некий запас прочности, кредит доверия, ресурс надежности. Последний выражается как величиной основных фондов (сила, глубина, совершенство удовлетворения спроса), так и размером резервного капитала (запас антикризисных инициа­тив в экстренных случаях — популистское меценатство безнадежно больной КПСС). Но... не устоит город на горе. Хождение по наезженным магистра­лям ли, коллатералям безуспешно. Даже большевики, сила которых исчис­лялась умением находить врагов и пролонгировать властвование борьбой с

77Раздел II

ними, и те вдруг обнаружили: все враги уничтожены. Вместо пути прола-гался тупик.

Панацея от самоисчерпания — мобильное предпринимательство, высо­кая инновационная культура, прогрессивно текучая форма обновления. Не всякая социальная реальность, правда, всему тому способствует. Не являет­ся таковой, к слову сказать, бюрократический социализм, подрывающий заботу о нововведениях: и наиболее масштабные хрущевские попытки ор­ганизации Системы окончились крахом. Как отмечал еще Н. Гоголь, «ника­кой правитель... не в силах поправить зла, как ни ограничивай он в действиях дурных чиновников приставленных в надзиратели других чиновников».

Хотя социальная среда — важный элемент экзогенного регулирования, на политическом, как и экономическом, рынке в итоге ощущается неписа­ный закон «невидимой руки», устанавливающий равновесие спроса и пред­ложения в свободном гражданском взаимодействии индивидов. (Политиче­ская версия экономического тождества Сэя: спрос на товары в совокупности равен предложению товаров.)

Аналогии нередко опасны, ведут к неадекватным выводам, тем не менее еще раз скажем: политика — рынок товаров и услуг, напоминающий эконо­мический рынок. Приступая к производству продукции (политические тех­нологии и апологии), политик применяет метод «затраты— выпуск». В руб­рике «затраты» артикулируются предельные величины, облиго, проводится обсчет деятельности с фиксацией ожиданий. В рубрике «выпуск» налажи­вается производство политического товара — программы, проекты, блоки, демарши, протоколы о намерениях, кооперация, конфронтация, манипуля­ция и т. д. В политическом производстве свои законы, порядок, правила, интегрируемые в политический производительный комплекс,— иниции­рующий контур, охватывающий все стадии продуктивного процесса от пе­реработки ресурсов до готовой продукции. За исключением патологиче­ских форм закрытого общества (автократизм, тоталитаризм) с жестким графиком политических акций в состоянии нормы этот комплекс работает в режиме саморегуляции: в общественной жизни улавливается интерес, в даль­нейшем политически институциализируемый.

Состояние баланса спроса и предложения, интересов и способов их поли­тического отображения именуется политическим равновесием. При его на­рушении имеет место дестабилизация политической жизни, в крайностях при­нимающая вид волнений, выступлений, парламентской, уличной борьбы. Точки политической неравновесности, нестабильности — особые критиче­ские точки. Это специфические распутья «смутного времени», рубежи би­фуркации. Даже минимальное воздействие на них резко меняет мировые ли­нии политических систем в целом. Достаточно обратиться к отечественному

78

Политология как наука

опьпу революций, войн, общесоциальных кампаний (от коллективизации до перестройки), чтобы понять: точки бифуркации требуют особого с собой обхождения. Здесь противопоказаны, губительны крупномасштабные, ра­дикальные действия. Жизнь не форс-мажор, на ритм революции не рассчи­тана. Ее ток надо обеспечивать нормальным руслом постепенности, эволю-ционности. Каким образом? Посредством ориентации на стационарные состояния. Как хорошо и полно показано в естествознании, «иерархия кри­тических констант позволяет выявлять диапазоны в свойствах систем на каж­дом из уровней иерархии, классифицировать критические точки по уровню их значимости, прогнозировать точки (зоны) резкого усиления критических свойств системы при синхронизации критических рубежей различных уров­ней значимости»¹⁵.

Синергетическая модель этих процессов демонстрирует, что в неравновес­ных условиях присутствуют стационарные (устойчивые) состояния. Социаль­но-политическая их (состояний) интерпретация (в том числе в терминах ФСК) наводит на принятие стратегии парламентаризма, конституционности. Недо­пустимо насилие, от какого бы ультрапросвещенного авангарда (коммуни­стического, демократического) оно ни исходило. Допустимо законотворчест­во, через акты, процедуры обновляющее строй жизни (в нашей реальности — профамма приватизации, отмена централизованного планирования, частич­ная либерализация цен, влекущие легальную диверсификацию собственно­сти, формирование ответственного слоя владельцев и т. д.).

Энергия, мысль, легальная предприимчивость — вот, что восстановит и преобразит Россию.

Жирмунский А. Р. Кузьмич В. И. Критические уровни в развитии природных систем. Л., 1990. С. 200.

Раздел

ПОЛИТИЧЕСКАЯ ХРОНОГЕОМЕТРИЯ

Политическая хроногеометрия — сущностная теория политического пространства и времени. В ней правильно различать чистый и прикладной модули. Первый — абстрактно-логический комплекс, зачастую не коррес­пондирующийся с наличной реальностью. Второй — блок актуальных положений, полученных эмпирически, соотносимых с действительно­стью. Способом развития чистой политической хроногеометрии являет­ся комбинирование идеальных структур в концептуальном плане. Средст­вом формулирования прикладной политической хроногеометрии выступает сравнительный метод опытного сопоставления и анализа результатов на­блюдений.

Разводя, а в дальнейшем совмещая два этих сечения, мы надеемся на демонстрацию эффективности философского подхода, глубокого и по ост­роте мысли, и по предметности.

3.1. ПОЛИТИЧЕСКОЕ ПРОСТРАНСТВЕННО-ВРЕМЕННОЕ МНОГООБРАЗИЕ

Пространство и время — абстракции высочайшего порядка, отвлечен­ные от универсальных причинно-следственных связей. Пространство и время — упорядочивающие схемы, выражающие порядки сосуществова­ния и последовательного существования явлений мира. Свойства полити­ческого пространства и времени как хроногеометрических универсалий подразделяются на общие и частные. К одним относятся: всеобъемле-мость, атрибутивность, субстанциальность, изначальность, фундаменталь­ность. Пространство и время — предельные предпосылки объективных

80

Политическая хроногеометрия

процессов в том смысле, что не существует последних вне пространствен­но-временной определенности, размерности. К другим принадлежат специ­альные признаки, специфичные дди пространства и времени в отдельности. Мнение, будто время — некий тип пространства, ошибочно. Параллелизм в понимании пространства и времени существует, однако по большей час­ти не охватывает факты, выражающие природу времени. Для экзистенци­ального опыта справедливо, что временной порядок проявляется в духов­ной сфере, не имеющей пространственного порядка; для обыденного опыта регистрируется перцептуальная дифференцированность пространства и времени; для политического опыта отмечается возникновение чувства пер­спективного, «безвременного» и т. п. времени. Сказанное и аналогичное, остающееся за рефлективной рамой, ведет к выводу об отсутствии парал­лелизма пространства и времени; временное измерение не сводится к про­странственному, имеет объективную и субъективную специфику. Множест­во частных свойств пространства и времени образуют метрические и топологические свойства.

3.2. МЕТРИКА ПОЛИТИЧЕСКОГО ПРОСТРАНСТВА И ВРЕМЕНИ

Метрические количественные показатели описывают пространство и время с точки зрения величины. В политике, политологии, как и космоло­гии, действует правило зависимости метрики пространства от средней плотности политического вещества. Подобно космологии, предусматри­вающей три случая: р_о равно (а), меньше (б), больше (в) фиксированной величины, что предопределяет трансформацию метрики от Евклидового бесконечного пространства нулевой кривизны (а) до бесконечного про­странства отрицательной кривизны Лобачевского (б) и Риманова конечно­го пространства положительной кривизны (в),— политология также оце­нивает три возможности.

Возможность (а): постоянность р_о означает принятие последовательно­го, строгого нейтралитета (безблоковости).

Возможность (б): р_о меньше фиксированной величины: пространство имеет отрицательную кривизну, соответствуя прецеденту политически несамодостаточных, маломощных, зависимых субъектов (подконтроль­ные территории, протектораты, полуколонии, колонии, доминионы, вас­сал итеты).

Возможность (в): р_о больше фиксированной величины: пространство имеет положительную кривизну; ситуация политически энергичных

6 Зак. 3993

81Раздел III

субъектов, проходящих экспансивную фазу исторического развития, мо­нополистов на инициативы, международных арбитров, великих держав, региональных лидеров, центров политической тектоники.

Как явствует из описания, кривизна политического пространства опре­деляется метрическим полем — энергетикой, проявлением сил, влияющих на функции положения наличных политохорологических единиц, субстан­ций, движения точечных политических масс (субъектов политической жизни). Возможность (а) сопряжена с политически инерциальными систе­мами. Возможность (б) характеризует вариант политически подавленных, депрессивных, заторможенных систем, пребывающих в прострации. Воз­можность (в) — разновидность ускоренного движения, создающего мно­гообразные по направлению и интенсивности вихри, напряжения геосоци­альной коры, вызывающие деформации, разрывы слоев, новообразования.

Так как метрическое поле есть проявление силового поля (по аналогии с отождествлением метрического и гравитационного поля в физике), воз­никает вопрос о его (метрического поля) причине. Наш предварительный ответ на вопрос таков: причина геометрии кроется в распределении масс; подобно положению дел в естествознании должен существовать фунда­ментальный закон, предписывающий, каким образом политическое поле соотносится с распределением политической материи.

В классической механике данный закон выражается формулой обрат­ных квадратов, уравнением Пуассона. В общей теории относительности вводится уравнение Эйнштейна. В политике основу связи геометрии с распределением материи составляют довольно тонкие соотношения, уточняющие общий тезис, что причина геометрии — поле, эффект дей­ствия сил.

Касательно метрики политического времени ограничимся такой конста­тацией: выражая длительность существования политических систем, ло­кальное политическое время всегда конечно; глобальное (цивилизацион-ное) политическое время совпадает с длительностью бытия человечества.