Раздел V

взгляда, оправдывающего классовостью любых масштабов социальную резню под эгидой диктатуры пролетариата, отметим только присущую ему ущербность сущностной трактовки природы, назначения государства как такового. Государство не машина для угнетения, подавления, ущемления одной касты другой, не комитет по социальным делам одной группы. Са­мый цимсс государства не узаконение господства общественных слоев, а способ организации их совместной жизни. Государство — эволюционно-исторический инструмент достижения баланса сил, союзно-совместного единства граждан через ценностный идентитет, рычаги правовой власти. Сверхзадача, контрапункт государства — целое и его судьба, общий инте­рес, оберегаемый от посягательств частного. Государство сильно конструк­цией, а не деструкцией, внутренним миром, а не войной, крепким, защищен­ным, процветающим подданым, а не изгоем. Пауперизация государства — верный признак его дефадации, обостряющей социальную конфликтность в диапазоне от бунта до фажданской войны, неизменный финал которой — государственный крах, трансформация институтов власти.

Суммируя мысли, наметим фикс-пункты государственности.

Государство — форма державного объединения людей на конкретном жизненном пространстве с опорой на власть, право, ценности.

Субъект государства — не институции (конторы), а народ, являющий­ся политико-гражданской предпосылкой государства. Натуралистическая его предпосылка — участок поверхности Земли (территория, акватория), исторически и фактически данный народу (отсутствие собственного жиз­ненного пространства — величайшая трагедия, не позволяющая обрести государственное существование — палестинцы).

Государство не идентично власти. Власть во всех измерениях шире, что чисто выразительно передается фигурами «власть традиции», «власть ав­торитета», «власть дум»²⁴. Государтво есть только специфическая власть — правооформленных кодифицированных институтов.

Государство не комитет, не кабинет по выполнению частичных социаль­ных функций, оно — режим перманентного поддержания целостности ipa-жданских структур, быть целостным для которых не естественное состоя­ние, а паушальный эффект немалых, хорошо скоординированных усилий.

Государство инспирируют не классы, а логика саморегуляции внутренне дифференцированной многоотсечной фупповой жизни, естественно-исто­рически культивирующая публично-правовые, силовые, институциональ­ные, ценностные механизмы налаживания кооперативной воспроизводст­венной деятельности.

²⁴Подр. см.: Философия власти. Философия политики.

266

Государство

Универсализм государства сказывается в заявлении и проведении на­родно-национального интереса, непосредственно и посредственно выра­жаемого через оптимизацию и гармонизацию бытия тотальности, зависи­мых от нее элементов, факторов.

5.6. Рефлексии государства

Наращивая набор признаков, ассоциаций в предикации государственно­сти, очертим линии своего согласия и несогласия с известными концептуа-лизациями государства.

Организмическая теория. Зиждется на наивно-физиологической анало­гии государства с организмом (Платон, Д. Фортескью, А. Шефле, Г. Спен­сер, Д. Ворм, И. Блюнчли). Метафора организма в этатологии, оставаясь метафорой, позитивно обостряет момент структурной целостности госу­дарства как организации. Нельзя отказать в продуктивности самой идее внутренней упорядоченности, согласованности взаимодействия относи­тельно автономных конституентов, обусловленных архитектоникой цело­го. Подобно живому организму государство как социальный организм — динамичное структурно и функционально самосогласованное конкордант-ное единство. Негэнтропийным ресурсом высокой степени упорядоченно­сти, целесообразности государства как органической системы выступают силы и символы, через оперативные акты (побудительные, принудитель­ные), обозначающие контуры влияния, вовлечения. Крепость государст­ва— солидарное участие, обеспечиваемое рассчитанной на конечное при­знание авторитетной инициацией действия. Инициация в дикости (стадия доосевой социальности фазы человеческой общины) — посвятительные обряды. Инициация в цивилизации (стадия осевой социальности фазы че­ловеческого общества):

— институциональная сила: инструкция, распоряжение, указ, подчинение;

-— правовой закон: на более ранних этапах — jus qui jussum — внеш­ний признак полномочного (сильного) властвующего; на более поздних этапах —jus qui justum — внутреннее долженствовательное правосозна­ние от естественной приобщенности фажданина (части) к правооформ-ленному обществу (целому);

— символы: аксиологическая космография, состояние духа народа, этос, вводящий ритуальные доминанты, пограничные знаки, борозды и межи, сплачивающие «своих», дистанцирующие от «чужих».

Государство спаивает мир и совесть, обязанности и права. «От деструк­тивной энтропии к конструктивной организации» — магистраль движения

267Раздел V

Государство

государственности. В социальной среде растет хаос, идет дезорганиза­ция — им противостоит государственное вмешательство. Вопрос Г. Зим-меля: как возможно общество? — имеет единственно допустимый ответ. Общество возможно как самоорганизация социальности. Благодаря ка­нонизации деятельности правовыми, силовыми, институциональными, ритуальными технологиями, наращивающими потенциал жизнеобеспе­чивающей воспроизводительное™, утрачивается продуктивность, разба-лансируется воспроизводительность, дестабилизируется народ, развали­вается государство.

Поскольку социальный прогресс связан с прогрессом личности (про­стор индивидуальной инициативы), эффективностью персонального ут­верждения, общегосударственная организация и дезорганизация тесней-ше связаны с благополучием среднестатистического просто человека. Процветание целого (большая социальность) неожиданно питается преус­пеянием части (малая социальность). (Так как инновации (реформация) разрушают пространства малой социальности (мир повседневности), пло­дят несоответствие задач на локальном уровне стратегическим интенци­ям тотальности, разражается кризис.) Равновесность универсального мира государственности — производное безмятежности локального мира буд­ничности.

Реалистическая теория государства. В духе философского платониз­ма декларируется примат универсального (государства) над индивидуаль­ным (личностью) (Аристотель, А. Конт, К. Маркс). Сильная сторона под­хода — в проведении холистской платформы: государство отвечает принципам системного бытия объектов, где целое — закон функциониро­вания частей. Тогда как слабая сторона заключается в неадекватном гума­нитарном ущемлении самости: личность — продукт общественных отно­шений; человек — производное обстоятельств. Человекоориентированная социальность демонстрирует правоту позиции с точностью до наоборот: государство не поглощает индивида; личность — не продует, а продуцент обстоятельств. Уравновесить антропологическое (номиналистическое) и государственное (реалистическое) в социальной практике — вопрос вопро­сов. Дело, скорее всего, состоит в общественно-политическом обеспечении предпосылок граждански участливой персональности, что задается совер­шенством конструкции социально-исторического макрокосма. «Закон со­вершенный — закон свободы» — назидает Писание. Суть, следовательно, в гуманитарной высоте социологоса.

Диахронически процесс идет но вектору ослабления потестарности за счет воплощения принципа законности, подведения как уникалии (граж-

268

данин), так и универсалии (государство) под идею права. Архаичный фа­зис государственности знает дополитическую власть на основе чистой по-литарности (личностное доминирование в бесполитическом обществе). Протополития исподволь, постепенно подводит к протогосударственному состоянию стадии межродовых, межплеменных соединений (вождеств), опирающихся на некие конвенансы. Дальнейшая динамика — поворот от протогосударственности к государственности через рестрикцию политар-ности (деспотического, волюнтаристского начала, нескованной нормой власти, вытекающей непосредственно из грубой силы).

Власть — производна от общения, государство — производно от ци­вильного общения, номократической власти (деспотия, тирания как виды законом не связанного своевластия, произвольного господства, минуя нор­мы, — не цивильны).

Синхронически процесс идет по вектору усиления потестарности, но в некотором горизонте. С чего начинается укрепление государственности — с централизации и автоматизации. Взять царство Цинь. В свое правление в нем Ин Чжэн прибегнул к административной реформе: уничтожил гра­ницы прежних государств, устранил племенные названия из имен царств, ввел всеобщее самоназвание для всех жителей (хэшоу), поделил террито­рию на этнические нейтральные области (цзюнь) и уезды (сянь) во главе с управителями, круг полномочий администрации определил единым за­конодательством, упразднил привилегии местной аристократии, 130 тыс. семей чиновной номенклатуры переселил в столицу под надзор централь­ной власти (фактически вывел этнократию), обезоружил население на ок­раинах, наладил транспортные артерии столицы с провинциями, активи­зировал торговлю.

Гарантийная жизнь обеспечивается равновесием части (человек, граж­данин, подданный) — целого (общество, государство, держава), которое единосущно, как таковое, не сочетается ни сноминализмом, ни с реализ­мом. Перспективнее социальный концептуализм, отрицающий долженсг-вовательносущее преуспеяние общего (государства) отстраненно от реаль-носущего преуспеяния единичного (лица).

Теория государства — Левиафана. Государство — монстр, агрегирую­щий враждебную человеку стихию репрессивного могущества (Т. Гоббс). Подробное описание Левиафана, отождествляемого то с диковинным мор­ским чудовищем, то с крокодилом, то с гигантским змеем, прямо бегущим или же изгибающимся, то с драконом, то с бегемотом, имеется в книге Иова. Упоминания о нем также встречаются в Псалтыри и книге проро­ка Исайи. Дадим выдержку из ветхозаветной книги Иова: «Вот бегемот...

269

.._ч.:Д|М1т*~1Г·*