5.10. Метафизика государства

«Наука не учит ни о ценностях, ни о целях» — свобода от последних, составляющая пафос стандартной социально-политической теории (СПТ), формирует влиятельную интенцию на толкование феноменов социосфе-ры как чисто «природных явлений». Оформление теоретической социоло­гии в духе соответственных директив, рассуждает Л. Гумплович, оплачи­вается ясной ценой — выдворением из рассмотрения индивида. В фокусе внимания СПТ не напряжение участков мировых линий человека, а дина­мика групп, удовлетворяющая законам натурального мира⁷⁸. Аналогична позиция Э. Дюркгейма, всей объективистской школы, поднимающей на щит «типы», «факторы», «коллективы» и гиперболизирующей редукцио­нистские методики фиксации материала.

⁷⁸Gumplowicz L. Das wcscn dcr Soziologik. // Ausgcwahltc Workc. V.4. Innsbmck, 1928. S. I9l—192.

325Раздел V

Апелляция к «натурализму», «объективизму» навеяна тенденцией ис­пользовать в рассуждениях приемы точных наук, дабы строить, получать каноническую теорию. Однако: теорию чего? Общества без жизнедейст:| вующей личности? Полноценной модели (онтологии) подобного общества' (истории, цивилизации, государства) задать невозможно. Естественный предел редукционизму (в лице натурализма, объективизма) полагает двой­ственное движение: от параметров предметной среды, сопротивляющей­ся деперсонализации, и от способов рефлексии Я-содержащей, субъектне· сущей реальности. Каждый умирает в одиночку. Оттого социология смерти невозможна (есть хронология смерти). Жить в одиночку нельзя. Оттого социология жизни возможна. Вопрос в том, как ее развертывать в качестве теоретичной и одновременно смысложизненной. Стандартная СПТ достижением такого единства не озабочивается. Выбор делается в пользу «теории» с конструированием чего-то действительности чуждого, к ней не причастного. В принципе: стоит ли страшиться фиктивных кон­струкций? Фиктивность — общее и непреодолимое место теории. Та же механика изучает не реальные события-вещи, а поведение искусственно­го объекта — материальной точки.

Допустима ли аналогия для искомой социологии? Однозначно нет: со­циальная среда личностна, персоналистична и как таковая должна нахо­дить адекватное рефлексивное воплощение. Если социальная жизнь скла­дывается из «самости», «жизни» и «жизни самости», то данные слагаемые не подлежат устранению из теории.

Возвращаясь к сказанному, понимаешь, как ошибался Л. Гумплович, ут­верждая, будто, скажем, образование государства — «природный про­цесс», результат животной борьбы за выживание⁷⁹. Подобная этатогенети-ка, конечно, возможна, но что в ней глубокого? Метафизика социальности должна отвечать глубине осмысливаемой в ее горизонтах предметности. Дьявол скрывается в мелочах. «Нога познающего неохотно вступает в воду познания не тогда, когда та грязна, но тогда, когда она мелка», — точ­но высказывает Ф. Ницше. Мелководье стандартной СПТ проявляется в задании узкой фундаментальной схемы, вводящей как гипотезы сущест­вования, онтологические допущения, так и «пункты сосредоточения» мысли, системы отсчета интерпретативной деятельности.

Одномерность онтологии сказывается в элементаризации социальной реальности. Из множества факторов, участвующих во взаимодействии, выпячивается на поверхности лежащая группа причин, которая наделяется

⁷⁹'Gumplowicz L. Rassc und Staat. Wicn, 1875.

326

_£oci]j)(ij>cm во

^исключительностью. К примеру, истоки олигархии выводятся из количе-|ственной определенности социального вещества: когда численность орга­низации превышает фиксированный уровень (возрастает с 1000 до 10 000 единиц), начинает-де действовать «железный закон» концентрации власти ; Р. Михельса. Теоретикам невдомек, что в том же количественном интер-_k вале способна материализоваться не олигархия, а демократия, отменяю-. щая близлежащую идею «давление власти на землю — камертон исто-; рии». Нечто сходное уместно адресовать Марксовой мысли изоморфное™ > способов производства и народнонаселения: каждому «исторически осо­бенному способу производства... свойственны... особые законы народона­селения»⁸⁰. Откуда вытекает: относительное перенаселение при капитализ­ме обусловливается спецификой капиталистического накопления — . пролетариат, «производя накопление капитала, тем самым в возрастающих размерах производит средства, которые делают его относительно избы­точным населением. Это — свойственный капиталистическому способу производства закон народонаселения»⁸¹. Тогда как при социализме, где якобы полная, оптимальная занятость, получаемая в качестве следствия рационального ведения хозяйства, достигается благоприятная динамика численности населения. Нет и еще раз нет. Законы народонаселения не изо­морфны характеру производства. Хорошо известно, что в слаборазвитых странах рождаемость выше, так же, как выше детская смертность (в быв­ших социалистических странах оба показателя были выше, чем в странах капитализма). Кроме того, имеются демографически разреженные ареалы (Россия), а есть перенаселенные области (Фергана), государства (Китай, Индия), регионы (Европа).

■ Одноколейность интериретативного процесса просматривается в пре­зумпции «рациональности» организации мира. Как уточняет Фома, «чело­веческий закон имеет характер истинного закона в той мере, в какой он соответствует разуму: при подобном подходе он с очевидностью выводит­ся из вечных законов». Идея разумности устройства оправданна по час­ти общего противопоставления общества природе: в первом в отличие от второго действует не стихия, а порядок, закон, регулярность. Владыки! Вам венец и трон Дает закон, а не природа.

Отсюда соблазн прямой импликации применительно к нашей отечест­венной ситуации. Помните:

⁸⁰Маркс К, Энгельс Ф. Соч. Т. 23. С. 646. ⁸¹ Там же. С. 645— 646.

327Раздел V

Послушайте, ребята, Что вам расскажет дед. Земля наша богата, Порядка в ней лишь нет.

Введи порядок, регуляризуй, — все и устроится, оразумится. Так ли?

Допущение рациональности мироздания встречает три возражения.

Общее — отрицание разумности исторического универсума. Выразил его Э. Гуссерль: «Поскольку вера в абсолютный разум, придающий смысл миру, рухнула, постольку рухнула и вера в смысл истории, в смысл чело­вечества»⁸².

Особенное — отрицание разумности российского исторического кос­моса. Сформулировал его В. Белинский: «...все русское может поддержи­ваться только дикими и невежественными формами азиатского быта»⁸³.

Единичное — отрицание разумности социальности через противопос­тавление логизма эстетизму истории. Провел его А. Герцен: «Я не верю, чтоб судьбы мира оставались надолго в руках немцев и Гогенцоллернов. Это... противно исторической эстетике»⁸⁴; а также: «Горе бедному духом и тощему художественным смыслом перевороту»⁸⁵.

Итак, «жизнь имеет свою эмбриогению, не совпадающую с диалекти­кой чистого разума»⁸⁶. Saltus mentis (скачок) от «жизни» к «рациональной жизни» несостоятелен. Предпосылка «разумно организованной истории» проходит по такому уровню абстракции, который исключает эмпириче­скую критику.

Означает ли сказанное, что есть «жизнь» и отрешенная от нее «рацио­нальная организация» жизни? Недвусмысленно и определенно мы готовы признать: означает. Если исключить полулегендарные прецеденты вечевого непосредственно демократического процесса, выражающего ценности живущих людей и достигаемого на узком плацдарме полиса, несомненно, нигде не найдешь примеров жизнеориентированной политики. Имманент­ной страховки от генерации жизненных аномалий политика (государствен­ная, институциональная, социальная, — словом, публичная сфера) не име­ет. Тот же К. Аденауэр победил на выборах под лозунгом «Достаточно экспериментов!».

^ю Гуссерль Э. Кризис европейских наук и трансцендентальная феноменология. // Вопро­сы философии. 1992. № 7. С. 142.

⁸³Белинский В. Г. Собр. соч. М., 1955. Т.8. С. 386. "Герцен А. И. Собр. соч. в 30 т. М., 1957. Т. XI. С. 482. ^вТам же. Т. XX. С. 592. ⁸⁶ Там же. Т. VI. С. 29.

328

Государство

От одного общественного урочища к другому мы идем не выверенно, конвульсивно. Связность разума и сущего (мира) — капитальнейшая тема, упаковывающаяся в вопрос: в чем скрытая телеология социального (пуб­личного) состояния? Человек разумен. Так. Но строит жизнь не по ratio. Несовпадение одного (жизни) и другого (ratio) давно и откровенно выяв­лено в понимании. Сошлемся лишь на И. Канта: «Проблема создания госу­дарства разрешима, как бы шокирующе это ни звучало, даже для дьяволов, если только они обладают рассудком»⁸⁷; и Д. Менделеева: «Боюсь больше всего преобладания между членами Государственной Думы теоретиков, бу­дут ли они из либералов или из консерваторов, и боюсь потому, что, любя свои созревшие мысли более всего окружающего, они должны предпочесть идейное жизненному, а в законах... (да и не в них одних. —Авт.) это вредно и допустимо лишь в малой дозе»⁸⁸.

Зазор между жизнью и ratio. Имея рассудок, возможно создать государ­ство, но как добиться, чтобы не было государства дьяволов? Имея мужей ученых, возможно наводнить ими институты, но как добиться их (инсти­тутов) жизнесопряженной, а не отрешенной деятельности? Гарантии. Про­блема в них.

Для уяснения путей самоопределения деятельности в мире по созиданию приемлемых фигур жизни очертим круг полномочий ratio в обеспечении salus populis (благо народа). Оперативный простор применения ratio состав­ляет трехмерное пространство с осями: постановка задачи (1 измерение), разработка решения (2 измерение), преобразование реальности (3 измере­ние). Присмотримся к ним более пристально.

1 измерение: поскольку восприятие действительности окутано облаком нерациональных пресуппозиций — нерефлектируемых пред-усмотрений, пред-мнений, веровательных интенций, идеально-хилиастических схем, полноценное проявление ratio здесь невозможно.

2 измерение: ratio поведенчески двойствен, он — субстанционален и функционален. Получив задание, он постигает сущность и формулирует технологию воздействия на познанную природу вещей.

3 измерение: внедрение технологии сообразно расстановке сил, влия­нию событий, игре случайностей, балансу условий.

1 измерение внерационально по генезису, 3 измерение нерационально по конъюнктурному статусу. До-действие и собственно действие с реве­рансами в область нред-действия и после-действия — за пределами ratio: по крупному счету они вне компетенции теории, научной мысли. Стихия

"Кант И. Соч. М, 1965. Т.6. С. 285.

⁸⁸ Менделеев Д. И. Заветные мысли. СПб., 1903—1904. С. 64.

329