Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

Majburd_E.M.-1996

.pdf
Скачиваний:
12
Добавлен:
29.03.2016
Размер:
2.37 Mб
Скачать

отвергали без убедительных оснований такие не менее крупные фигуры, как Мальтус, Сисмонди и Кейнс, не говоря уже об оппонентах из стана социалистов разного толка.

Разгадка Закона Сэя

Первым, видимо, догадался Джон Стюарт Милль, ученик Рикардо и своего отца, Джеймса Милля. К сожалению, в те времена соответствующий терминологический и понятийный аппарат еще не был настолько разработан, чтобы можно было четко сформулировать суть дела. Это удалось только в 1952 г. двум американским ученым — Дж.Беккеру и У.Баумолу. И лишь тогда стало возможным оценить, насколько близко подошел к разгадке младший Милль. Так тоже бывает в нашей науке.

Оказалось, что Закон Сэя скрывал в себе два различных, хотя и очень похожих, закона. Один из них, более жесткий, стали называть тождеством Сэя, а другой, более мягкий, — равенством Сэя. Они отвечают различным постулатам о характере рынка и различным ус экономическим ситуациям. Первоначальную же формулировку у самого Ж.Б.Сэя допустимо толковать и так и сяк. Однако в его полемике с Рикардо можно найти признаки того, что он имел в виду скорее более мягкую версию.

Попытаемся бегло описать современное понимание вопроса.

Тождество Сэя

Жесткий вариант Закона Сэя предлагает понимать этот закон ж буквально: общее перепроизводство невозможно, и все. Что бы ни происходило на рынке, совокупный спрос никогда не может быть не недостаточным для того, чтобы купить совокупную товарную массу, Одно равно другому тождественно.

Понятно, что, если бы вся экономика была бартерной (если бы товары и впрямь покупались товарами), тождество Сэя выполнялось бы всегда без исключения. Легко можно представить, что какие то отдельные товаропроизводители просчитались, сделали своего товара д. слишком много и не могут его сбыть. Но это к делу не относится: значит, кто то другой выпустил своего товара меньше, чем мог бы обменять.

Что такое спрос на данный товар (скажем, сапоги) в бартерной экономике? Это предложение всех других товаров. Поэтому избыточное предложение сапог означает просто напросто избыточный спрос со стороны сапог на все остальные товары, или некоторые из них, или хотя бы на один из них — скажем, на жевательную резинку. Одного чересчур — значит, другого не хватает. Но общее предложение товаров в бартерной экономике, не может превышать общий спрос. Потому что одно и другое представлено одной и той же товарной массой.

От бартерного хозяйства перейдем к денежному. Для начала предположим, что в качестве денег используется один из товаров, имеющих собственную потребительную ценность, например соль. На соль можно поменять любой товар, и за соль можно получить любой товар. Пара сапог продается за 100 кг соли не для того, чтобы складывать эту соль на хранение неизвестно для чего. На эту соль сапожник тут же покупает себе пиво и колбасу.

Что изменилось по сравнению с чисто бартерной экономикой? Ничего. Избыточное предложение всех товаров по отношению к соли означало бы всего лишь недостаток соли. Пара сапог продавалась бы не за 100, а за 75 кг соли, но за эту цену сапожник мог бы купить ровно столько же пива с сосисками, как прежде за 100 кг. Та же самая ситуация, что и в бартерной экономике. Не может быть К слишком много и соли, и всех других

товаров, потому что нет такого стандарта, по отношению к которому можно определить понятие и "слишком много". Теперь представим в качестве денег серебряную монету. Может ли выполняться тождество Сэя в этом случае, и если да, то при каких условиях? Может, если к серебру люди будут относиться так же, как и к соли в предыдущем примере. То есть если сапожник будет продавать свой товар только затем, чтобы тут же всю выручку отдать за пиво и колбасу (или за что то еще). Если никто не будет приберегать хотя бы часть вырученных денег, тратя их тут же после продажи своего товара, никогда не будет разрыва во времени между продажей сапог и покупкой колбасы на всю вырученную сумму. Сегодня ученые говорят, что в подобном случае деньги выполняют одну только функцию счетной единицы. Они не используются как средство сбережения ценности, никто не держит наличные в запасе.

Можно .даже расширить последнее условие. Мы допускаем, что у населения имеются запасы наличных денег, тогда тождество Сэя означает, что эти запасы не уменьшаются и не увеличиваются. Никто не откладывает в сейф дополнительных сумм, и никто не тратит деньги из своих или чужих запасов. Все деньги, которые выручаются от продажи товаров, тут же тратятся на другие товары. Та же самая ситуация, что и в примере с солью. Ясно, что такое условие не отвечает реальному положению вещей. Поэтому в нормальном денежном хозяйстве тождество Сэя не выполняется. Как это понять?"

Еще раз о количественной теории денег

Низведение денег до функции только средства обращения, или, что то же самое, счетной единицы, означает отсутствие денежного рынка. Раз денежные запасы не играют никакой роли в экономической жизни, значит, отсутствуют операции со ссудами под проценты.

Никто не берет в долг, никто не дает взаймы. Крутится одна и та же сумма наличности: продал — купил, выручил — потратил. Стул отдается за цену трех топоров, говорили мы в предыдущей главе, — это означает то же самое, что стул обменивается на три топора. Экономика, в которой нет операций с денежными запасами., есть, по сути, бартерная экономика.

Что означает в подобном случае избыточное предложение всех товаров? В числовом примере с парой сапог и килограммами соли замените слово "соль" словом "серебро", а слово "килограмм" — словом "монета" (или "талер", или 'фунт"...). Другими словами, это означает пропорциональное изменение всех цен. И указанное событие никак не отражается на поведении товарного рынка: все товары по прежнему находят покупателя. Потому что здесь "товары покупаются на товары".

Перед нами как раз такая ситуация, о которой говорили Локк и Юм: пропорциональное повышение всех цен при увеличении количества денег в обращении. Теперь можно сопоставить одно с другим и понять, что количественная теория денег сводит их роль только к функции счетной единицы. Товарный рынок в таком случае удовлетворяет тождеству Сэя, а экономика фактически оказывается бартерной. Это все, разумеется, в теории.

Равенство Сэя

В жизни дело обстоит посложнее. Это понимали и Юм, и Сэй, и наиболее глубокие из современников последнего. Акцент на функцию денег как счетной единицы у многих из них был обусловлен соображениями полемики (со сторонниками трактовки денег как

богатства самого по себе). Они прекрасно знали, что существует такой рынок, где деньги сейчас покупаются за деньги потом с надбавкой в виде ссудного процента.

Общее перепроизводство, т.е. избыточное предложение на товарном рынке, означает общий дефицит денег, или, что то же самое, избыточный спрос на деньги. Ему отвечает относительно высокий ссудный процент (цена заемных денег). Если при данном уровне спроса все товары не могут быть проданы по данной их цене, то цены должны понизиться. Это означает повышение покупательной способности денежной единицы (на каждый рубль или фунт можно купить больше товаров). При этом у держателей денежных запасов появляется мотив извлечь их часть для покупки товаров.

С Другой стороны, повышение покупательной способности денег (т.е. повышение их реальной меновой ценности) оказывает на процентную ставку понижающее действие. Это легко понять, потому что на каждую покупку нужна теперь меньшая сумма денег. Таким образом, объем денежной наличности на товарном рынке возрастает.

Понижение цен, конечно, имеет предел — такой уровень цены, при котором она возмещает полную сумму издержек производства товаров. Но пока цены снижаются, денежный спрос не остается прежним — он растет, как мы только что выяснили. Поэтому наступает момент, когда товарное предложение полностью поглощается денежным спросом. Равновесие на рынке восстанавливается.

Описанный процесс восстановления рыночного равновесия отвечает такой трактовке Закона Сэя, которую сегодня называют равенством Сэя. Товарное предложение и денежный спрос не равны тождественно. Между ними возможен разрыв, означающий общее перепроизводство. Но согласно этой трактовке такая ситуация не может быть хронической. Она допускается как временное явление, в ответ на которое экономика свободной конкуренции реагируетавтоматической перенастройкой своих механизмов. И в итоге равновесие (равенство) между спросом и предложением восстанавливается. Предложение создает спрос не помимо цен, а благодаря их изменению.

Добавочные пояснения

Равенство Сэя означает, что рыночная экономика (свободная конкуренция и частная инициатива) обладает внутренним механизмом саморегулирования (сегодня говорят; авторегулятор с обратной связью). Наличие такого регулятора в реальной жизни Законом Сэя не доказывается. Нужно помнить, что как равенство Сэя, так и тождество Сэя суть теоретические модели. Одна из них ближе к жизни, чем другая , но обе модели справедливы лишь при определенных постулатах. Равенство Сэя выполняется в предположении, что в жизни имеется полная свобода перемещения труда и капиталов между отраслями (как в "модели средней нормы прибыли" — см. главы 9 и 14). Кроме того, здесь имеется в виду постулат о том, что цены и заработная плата могут свободно подниматься и опускаться под влиянием факторов спроса и предложения. Только при этом условии возможно авторегулирование, возвращающее рынок в состояние равновесия.

До сих пор мы говорили только о товарах и товарных ценах, а тут откуда то у нас появились труд и заработная плата. Дело в том, что в определенном смысле труд выступает на рынке как товар, а оплата труда — как его цена. Существует рынок труда наряду с товарным и денежным рынками. Мы уже видели, что денежный рынок переплетается с товарным — так, что сдвиги в одном из них оказывают влияние на процессы в другом.

Теперь мы должны понять, что и рынок труда функционирует не сам по себе, а в тесном переплетении с двумя другими рынками. Например, при возникновении ситуации частного перепроизводства на рынке сапог при товарном дефиците на рынке колбас идеальная экономика свободной конкуренции реагирует переливом капиталов и труда из обувной отрасли в мясопереработку. Это мы проходили при описании модели свободной конкуренции у Адама Смита.

Если же на товарном рынке возникает общее перепроизводство (недостаток общего денежного спроса), реакцией экономики становится вытеснение части капиталов и труда из процесса производства вообще. Что это означает, понятно: фабрики закрываются, рабочих увольняют. Поэтому нарушение равенства между денежным спросом и товарным предложением экономисты часто характеризуют как ситуацию неполной занятости, а состояние рыночного равновесия — как ситуацию полной занятости. С этими вещами нам еще предстоит встретиться не один раз.

Сисмонди и рабочий вопрос

В рассматриваемый нами период истории (первая четверть XIX в.) экономическая мысль впервые начала выделять как отдельную проблему положение рабочего класса. Собственно говоря, в этот период по настоящему только и сформировался тот многочисленный фабричный люд, который мы знаем под именем рабочего класса, или промышленного пролетариата. В основном в это время фабричный класс наемных рабочих явно обозначился только в Великобритании. Именно там впервые обнаружились специфические проблемы, связанные с положением рабочих: постоянная (а не временная) бедность имеющих работу, массовая безработица в периоды промышленного спада, неблагоприятная обстановка (скученность людей в рабочих кварталах городов, трущобный характер жилья, антисанитарные условия жизни и труда...). Неудивительно, что на эти проблемы первыми обратили внимание именно британские ученые или те писатели с континента, кто побывал в Англии и наблюдал все это своими глазами. В числе последних был швейцарец Жан Шарль Леонард Симон де Сисмонди (1773—1842). Самым известным его экономическим произведением стал трактат "Новые начала политической экономии, или О богатстве в его отношении к народонаселению " (1819, второе прижизненное издание — 1827).

Верный ученик Адама Смита, Сисмонди понял, что изменения в экономике создали новую ситуацию и новые вопросы, на которые в книге Смита нет прямых ответов.

Сисмонди нашел в себе силы подвергнуть критике идеологию экономического либерализма. Бедственное положение рабочего класса в Англии заставило Сисмонди пересмотреть свое отношение к полной свободе конкуренции. Естественный ход вещей, казалось, обрекал массы производительных работников на хроническую нужду, болезни и высокую смертность. Производимое богатство распределяется так неравномерно, что основным его производителям мало что достается.

От Смита последующая наука унаследовала представление, что накопление капитала является ключом к проблеме богатства народов. Сисмонди переместил центр тяжести с проблемы накопления на проблему распределения. Он указывал, что прогрессирующее накопление капитала может сочетаться с неизбывной бедностью трудящихся.

Кризисы и проблема недопотребления

Страна не может ежегодно тратить больше своего годового дохода, говорит Сисмонди, иначе она начинает проедать свой капитал, беднеет и разоряется. Здесь, несомненно, слышны отголоски концепции воспроизводства Смита. Но Сисмонди тут же отталкивается от Смита. Если годовой продукт страны не найдет на рынке потребителя, воспроизводство прекратится. И тогда при изобилии товаров страна обречена на разорение. Так Сисмонди ставит проблему кризисов в центр внимания экономической науки. Народы "могут разоряться и оттого, что тратят слишком много, и оттого, что тратят слишком мало". Не называя Сэя по имени, он решительно отвергает концепцию "трех факторов".

Не из земли происходит рента, и не из капитала — прибыль. Все три вида доходов — "это лишь три различные формы пользования продуктами человеческого труда . Только труд способен создавать богатство. Поэтому всякий капитал должен быть употреблен на то, чтобы применить труд. Когда рабочий нанимается, его положение всегда невыгодно, говорит Сисмонди. Он умеет делать лишь какую то одну операцию , он производит не целую вещь, а лишь часть ее. Поэтому он нуждается в нанимателе — ив смысле предоставления ему рабочего места, и в смысле организации производства (объединение с другими специальностями), и в смысле обеспечения труда материалами. Такая зависимость обрекает рабочего на минимально возможный уровень оплаты труда. Росту зарплат препятствует конкуренция между рабочими за получение рабочего места. Между тем, продолжает Сисмонди, накопление капитала продолжается, а вместе с ним растет товарный выпуск. Однако доходы рабочих растут намного медленнее, чем выпуск товарной продукции, и свое потребление капиталисты тоже уменьшают путем сбережения дохода ради накопления капитала. В результате суммарный спрос на потребительском рынке оказывается недостаточным, чтобы купить все произведенные товары. Возникает кризис перепроизводства — предложение не рождает адекватного спроса. Здесь Сисмонди прямо упоминает Сэя, называя его закон ошибкой.

При этом Сисмонди идет еще дальше, решительно нападая на доктрину невидимой руки

— "одну из аксиом, на которой всего более настаивали в политической экономии, а именно: что наиболее свободная конкуренция определяет наиболее выгодное развитие индустрии, ибо каждый понимает свои интересы лучше, чем могло бы их понимать невежественное и невнимательное правительство, и что интерес каждого образует общий интерес Оба эти положения правильны, но вывод неправилен". Ошибка, по его мнению, состоит в том, что далеко не во всех случаях свобода каждого в достижении своего интереса приводит к общему благу. "Естественный прогресс общества порождает возрастание капиталов, а порок в социальной организации порождает постоянное возрастание рабочего населения и предложение рабочих рук, обычно превышающее спрос на труд". Преследуя свои интересы, капиталисты занижают доход рабочего класса, а с этим — и спрос его на потребительском рынке.

Симон де Сисмонди

Сисмонди находит в себе силы высказаться за государственное регулирование рыночной стихии, хотя и не предлагает при этом сколько нибудь конкретных мероприятий. Тем не менее допустимо назвать его имя в качестве предтечи Кейнса (см. главу 29). Нельзя сказать, что аргументация Сисмонди была на уровне цели, которую она преследовала. Чтобы спрос рабочего класса на товарном рынке мог определять состояние этого рынка указанным выше образом, необходимо выполнение определенных условий. Прежде всего нужно, чтобы доля рабочего населения в общей численности была не меньше какой то величины, ниже которой его влияние оставалось бы незначительным. Сисмонди

не задается вопросом об уровне этого критического порога и не упоминает о такой стороне проблемы. Но даже если это было не так, оно не означало бы невозможности того, что совокупный доход общества не может быть равен совокупной ценности товаров на рынке. Еще интереснее положение о минимальной оплате труда рабочего класса. Наш обзор вступил в XIX в., и мы еще не раз столкнемся с указанной доктриной, которая позже (с подачи Ф. Лассаля) получила название железный закон заработной платы . Доказать этот "закон" попытался один лишь К.Маркс (и мы увидим, как он это делал). Речь идет не о том, что зарплата рабочих опускается до прожиточного минимума в какие то тяжелые периоды — скажем, в период промышленного спада. Нет, Сисмонди рассматривает этот уровень зарплаты как причину спада — может, и не как "железный закон , но уж точно как устойчивую тенденцию. В основу же этого важного тезиса он кладет всего лишь общие рассуждения о конкуренции рабочих рук, быстром росте рабочего населения и т.д. Понятно, что подобная аргументация не смогла причинить Закону Сэя серьезного ущерба.

Мальтус против Закона Сэя

В1820 г. вышел первым изданием трактат Мальтуса "Принципы политической экономии".

Вглаве 7 этой книги Мальтус оспаривает Закон Сэя. Его аргументация имеет более глубокий характер. В основе ее — не недопотребление, а перенакопление. "Нельзя сомневаться, — писал Мальтус, — что только соответственно стремление к

потреблению может поддержать равновесие между спросом и предложением; и так же несомненно, что неумеренная страсть к накоплению богатств должна вести к тому, что продукты производятся в количестве, превышающем возможное потребление их..."

Законы накопления капитала, по мнению Мальтуса, напоминают законы размножения населения. Там необходимо обилие пищи, здесь — обильный денежный спрос. Как при недостатке пищи нелепо поощрять браки и размножение людей, так при недостатке спроса неуместно стимулировать накопление капитала. Ведь новые капиталы еще более увеличат предложение товаров. Для соблюдения пропорции между ростом спроса и ростом инвестиций Мальтус считал необходимыми всевозможное увеличение класса мелких земельных собственников, развитие внешней и внутренней торговли, наличие обширного класса непроизводительных потребителей. Особое значение придавалось при этом богатой земельной аристократии. Покупательная способность зарплаты рабочих невысока, прибыль капиталистов в большей мере идет на накопление в ущерб их возможному потреблению. Из трех видов дохода (по Адаму Смиту) остается рента — она и должна компенсировать падение спроса на товарном рынке.

Вспомним, однако, что для опровержения Закона Сэя нужно было показать неизбежность хронического перепроизводства — такого, которое не может выправиться. Для этого доводы Мальтуса были недостаточными. Переизбыток товаров должен вызвать снижение их цен до такого уровня, когда все их сможет поглотить данный спрос населения. При этом падение иен может оказаться столь сильным, что они подчас не будут возмещать издержек производства. Тогда некоторые капиталы погибнут и проблема перенакопления утратит свою остроту.

20BГЛАВА16. МРАЧНАЯ НАУКА

Цзы лу, не сумев осуществить услышанное, опасался, что услышит что то еще. Из древних китайских книг

С начала XIX в. экономическая наука стала называться "политической экономией". Почти одновременно она, кроме этого, так сказать, официального имени, получила другое, неофициальное: "мрачная наука". Мы видели, насколько изменилась проблематика экономической мысли по сравнению с XVIII столетием. Но не только. Изменилась и тональность. Безбрежный оптимизм "естественной свободы и естественного порядка сменился настороженностью, неуверенностью, а в отдельных случаях — бунтом против идеи невмешательства государства (laissez faire) и так вплоть до пессимистических прогнозов о хроническом состоянии спада и вековом застое.

Доктрина убывающей доходности

Указанное в подзаголовке учение тоже имеет второе название: закон убывающего плодородия земли. В экономической литературе можно встретить оба наименования. Взволнованное обсуждение в Британии поставленных Мальтусом вопросов о народонаселении проходило на фоне больших исторических событий — наполеоновских войн и континентальной блокады Англии. После Ватерлоо и окончания войны в стране упали цены на зерно (до этого бывшие непомерно высокими) и разразился экономический кризис Парламент создал комитет для изучения проблем на зерновом рынке.

Все эти события, вместе взятые, привели (помимо многого другого) к появлению в 1815 г. четырех теоретических памфлетов на тему о доходе с земли. Авторами их были: УЭСТ, Торренс, Мальтус и Рикардо. Двоих мы уже знаем. Роберт Торренс (1780—1864) оставил после себя множество экономических работ, главным образом по вопросам финансов и торговой политики. Про Уэста мы можем сообщить лишь то, что он вскоре уехал в Индию и стал там судьей.

Во всех упомянутых памфлетах отправной точкой был тот факт, что в период высоких цен на хлеб в обработку вовлекались земли, которые прежде пустовали из за низкой плодородности или трудной доступности. Повышение хлебных цен сделало обработку этих земель рентабельной. Четверо авторов, каждый на свой лад, сформулировали доктрину убывающего плодородия — "тот принцип, согласно которому по мере улучшения обработки получение продукта земли обходится все дороже и дороже", — как писал УЭСТ. Это разъяснялось так: если рассматривать разные порции затрат труда, то в промышленности каждая такая порция производит одно и то же количество продуктов, зато в сельском хозяйстве каждая добавочная порция дает все меньшую отдачу. При этом нет разницы, идет ли речь о вовлечении в оборот новых (худших) земель или о дополнительных усовершенствованиях обработки земель уже используемых.

Авторы указывали, что рост народонаселения вынуждает прибегать к обработке все более худших земель либо (или вместе с тем) вкладывать все больше и больше капитала и труда в уже используемые земли. В обоих случаях каждый новый прирост продукта земли обходится все дороже и дороже. Следовательно, хлебные цены имеют

долговременную тенденцию к постоянному росту. С доктриной убывающего плодородия земли случилась та же история, что и с Законом Сэя: ее никто не мог ни доказать, ни опровергнуть вплоть до начала XX в. И по схожим причинам.

Теория ренты Рикардо

Давид Рикардо (1772—1823) считается наиболее глубоким мыслителем из плеяды "детей" Адама Смита. К указанному моменту (1815) он уже был автором нескольких статей о денежном обращении, а в 1817 г. вышел его трактат "НачалаF27F политической экономии и налогового обложения", где он систематизировал свои теории, в том числе и теорию ренты.

Внешне теория ренты Рикардо выглядит достаточно простой и убедительной. Рента — это цена, которую земледелец платит землевладельцу за пользование плодородящей силой земли. Рента есть разность между рыночной ценой продукта земли и издержками его производства , включая прибыль на капитал. По мере возрастания численности населения стране требуется все больше и больше хлеба. В хозяйственный оборот вовлекаются новые, менее плодородные земли. На каждом этапе этого процесса в обороте оказываются участки различного плодородия. Чем оно ниже, тем больше издержки производства хлеба. Поскольку же цена зерна на рынке едина, то убывание плодородия при переходе от участка к участку делает рентный остаток все меньше и меньше, пока на самом последнем из участков издержки производства не уравняются с ценой хлеба, давая нулевую ренту.

При следующем увеличении потребности населения в хлебе в обработку вовлекается новая земельная площадь, где почва еще менее плодородна, чем на соседнем участке в предыдущей ситуации. Теперь цену хлеба регулируют издержки (Рикардо говорит: затраты. труда) на новом последнем участке, которые выше, чем на предыдущем. Поэтому на предыдущем возникает положительный (отличный от нуля) рентный остаток. Его величина становится добавкой к рентам на всех остальных, более плодородных участках. Размеры рентных платежей беспрерывно, таким образом, растут. И это процесс объективный. "Не потому хлеб дорог, что платится рента, — пишет Рикардо, — а рента платится потому, что хлеб дорог". (К выражению "хлеб дорог' мы еще вернемся, чтобы "повертеть" его туда сюда...)

В основном в рассуждениях Рикардо фигурирует модель ряда разнородных участков с убывающим рентным остатком. Но он оговаривается, что эта теория описывает и другой случай: получение одной и той же величины дополнительного продукта на одном участке земли с каждым разом требует все больше и больше издержек, понижая ренту. Оба вида ренты, рассматриваемой как приращение к издержкам производства, Маркс впоследствии назвал дифференциальной рентой. Теория ренты Рикардо есть попытка обобщения и обоснования доктрины убывающей доходности. Эта теория является составной частью целостной экономической картины, которую создает Рикардо в своем трактате. И чтобы понять роль этого фрагмента в системе Рикардо, нужно обратиться к другой теме.

27Все или большинство авторов трактатов по политэкономии XIX в. — от Рикардо до Маршалла — употребляли в названии слово Principles. В русских переводах используются различные варианты: у Рикардо — "Начала", у Лж.Ст.Милля — "Основы", у Маршалла — "Принципы". Все это синонимы.

Трудовая теория ценности

Что превращает набор деталей в единую систему? Наличие между всеми деталями определенного рода связей. При этом все связи по своему характеру и своему действию подчинены какому то одному принципу, одной идее. Такой принцип называется системо образующим. Связи между игроками на футбольном поле определяются правилами игры и задачами, которые ставит тренер перед каждым из них в данном матче. Системообразующий принцип здесь — нацеленность на гол. Аналогичные вещи можно найти и в мыслительных системах.

В системе Адама Смита Системообразующий принцип — это экономия труда. В системе Рикардо — это затрата труда.

Рикардо обращается к тому месту у Смита, где говорится о законе обмена в первобытном обществе. Когда нет еще капитала и нет разделения труда, единственным мотивом при установлении обменного соотношения может быть затрата времени труда ("два оленя за одного бобра"). Труд (точнее, время труда) является здесь единственным фактором производства, и. цена бобра (два оленя) должна возместить расход этого фактора. С противоположной стороны затрата времени труда на добывание оленя возмещается половиной бобра.

Но когда уже существует капитал, а земля обращена в частную собственность, говорит Смит, цена товара должна возместить не только затрату труда, но и расход капитала (с прибылью), да еще и владелец земли требует свою долю. О ренте у Смита разговор особый: она не формирует цену, а определяется избытком цены над суммой зарплаты и прибыли.

Рикардо смотрит на ренту, в общем, так же. Поэтому у него тоже рента не влияет на ценообразование. От концепции Смита подход Рикардо отличается в ином отношении, и отличие это весьма существенно. Рикардо настаивает на том, что затрата труда является единственной предпосылкой цепы, причем не только в первобытном обществе, но и в цивилизованном. Здесь только не нужно упрощать.

Конечно, Рикардо понимал, что цена товара должна возместить все издержки его производства, а не только затрату труда. Когда он задается вопросом о законе обмена, его интересует не то, из чего состоит вся цена, т.е. не абсолютная величина цены. Его интересует именно формирование менового соотношения. Пара сапог за 100 кг соли — почему так? Почему не 120 или 75 кг? Рикардо говорит об "относительной ценности" товаров (его собственные слова). Так вот, по его мнению, относительная ценность товаров определяется соотношением трудовых затрат, которые требуются для изготовления одного и другого видов товара. Рикардо не упускает из виду, что в различных профессиях труд может быть очень разным по качественным признакам (таким, как умение, физические нагрузки и т.п.). Каким же образом может сравниваться труд, например, ювелира и простого рабочего?

Давид Рикардо

Рикардо отвечает: на рынке уже сами собой установились оценка различных видов труда и соотношение между их затратами на единицу продукта каждого из них. Сам рынок определяет, что труд ювелира дороже труда простого рабочего, и даже определяет, насколько (или во сколько раз) дороже. "Если кусок сукна стоит теперь двух кусков полотна, а спустя десять лет обычная ценность куска сукна будет равна четырем кускам полотна, то мы можем с уверенностью заключить, что либо для изготовления сукна

требуется больше труда, либо для изготовления полотна — меньше труда, либо что действовали обе причины", — пишет Рикардо. Ему важно, как меняется соотношение. Поэтому "для нас не представляет интереса сравнительная оценка различных видов человеческого труда".

Есть разница и в ловкости, и в рабочих приемах, и даже во времени, которое требуется для овладения той или иной специальностью. Ну есть она — и ладно. Сегодня есть эта разница, вчера была и завтра будет "почти без перемен", как говорит Рикардо. Эта разница — как бы константа, которую математик выносит за скобки. А дальше все зависит от соотношения количеств затрачиваемого труда. Если это соотношение не меняется, относительная ценность тоже не меняется. Когда же соотношение изменяется (с одной ли стороны, с другой ли или с обеих сторон), то соответственно в той же пропорции изменяется относительная ценность товаров. Можно сказать, что, по Рикардо, различия в трудоемкости производства товаров формируют масштабную шкалу цен.

Если вернуться к нашему примеру, с точки зрения Рикардо, разница в характере труда определяет то обстоятельство, что пара сапог обменивается не на килограммы (и не на тонны) соли, а на десятки килограммов. Но уже при таком установившемся масштабе будет ли соль представлена десятью десятками килограммов, или двенадцатью, или семью с половиной — это зависит от сравнительных затрат труда на изготовление пары сапог и 10 кг соли.

Указанное соотношение Рикардо называет естественной ценой. Он допускает, что колебания спроса и предложения на рынке не смогут не вызывать определенные отклонения от естественной цены". Так у Рикардо определяется понятие рыночной цены.

Затруднение с капиталом

А как все таки быть с капиталом и прибылью на капитал? Здесь два отдельных вопроса. 1. Если ценность куска сукна стала измеряться ценностью четырех кусков полотна (вместо двух, как было за десять лет до того), только ли затраты труда должны быть тому причиной? Допустим, за эти годы затраты труда не изменились ни там, ни тут, но полотно стали ткать на механических станках, а не вручную, как прежде. Должно ли это обстоятельство отразиться на относительной ценности обеих тканей? Другими словами, влияют ли на относительную ценность изменения в применяемом капитале? Рикардо отвечает: да, влияют. Ведь капитал — это накопленный труд (очень важный термин, придуманный Рикардо). Создание механических ткацких станков тоже требовало затрат труда. Значит, общее правило сохраняется. Только к затратам труда ткача прибавляются затраты труда механика, изготовляющего станок. Общая сумма этих видов труда определяет, на какое количество других предметов будет обменен кусок полотна, утверждает Рикардо.

Нетрудно показать, что это очень слабое рассуждение. Станок делается один раз, а ткач, работая на этом станке, тратит свой труд годами, выпуская полотно кусок за куском. Прежде мы говорили о принципиальном различии между затратами единовременными и текущими. Столь же принципиально следует различать труд овеществленный и труд живой (оба термина мы встретим у Маркса). Живой труд в изготовлении полотна — это сам трудовой процесс ткачества. По отношению к процессу ткачества овеществленный труд, как видно из самого термина, — это просто вещь.

Достаточно очевидно, что затрату живого труда нельзя суммировать с Утратой Труда уже овеществленного, — это всё равно что, например, в физике складывать количество работы с мощностью.

Тут вы можете оставить комментарий к выбранному абзацу или сообщить об ошибке.

Оставленные комментарии видны всем.

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]