Филос_Учеб.пос_2009 для студ. всех форм обуч. - копия
.pdfжизни, многолика, трудноуловима и трудноопределима. Требуется особый «теоретический» взгляд, сформировавшийся концептуальный подход для воссоздания целостного облика культуры. Обозначенные в начале главы позиции составляют необходимую общетеоретическую предпосылку для такого воссоздания. Далее, философское рассмотрение проблем культуры связано с мысленно-конкретным (то есть наполненным большим богатством свойств и определений) анализом проблемы человека. А проблема человека, со времен Сократа и Будды, является для философии центральной и — одновременно — одной из наиболее спорных и сложных. Помимо этого, постановка проблемы человека в современной научной
иучебной литературе прямо подводит нас к анализу всеобщих характеристик деятельности и их конкретно-исторической конфигурации.
Поскольку культуру в целом и ее аспекты изучают различные дисциплины, представляется необходимым также остановиться на том, как происходит исследование культуры в общественном и гуманитарном знании; какие именно аспекты культуры наиболее подробно изучаются и почему именно они; какие преимущества имеют различные подходы к культуре
икакой вклад они могут внести в разработку единой системы знаний о культуре.
2. Становление проблематики культуры в истории философии
Как и другие явления общественной жизни, изучение культуры прошло, условно говоря, три этапа. Первый этап — стадия сравнительно нерасчлененного восприятия объекта; мышление постигает его целостно, не выделяя внутри него структурных частей или выделяя их самым общим образом. Такой подход формировался внутри философии на очень длительном отрезке времени, когда философия выполняла роль «матери наук» об обществе, а знание обо всех сторонах социальной жизни воспринималось как философское. На втором этапе происходит дифференциация и специализация знания о культуре; мысль анатомирует и препарирует ее различные стороны и проявления, сравнительно мало заботясь об установлении общих свойств, их взаимосвязи и взаимообусловленности. На третьем этапе общие свойства вновь становятся предметом анализа, но уже на качественно ином уровне: обобщенные характеристики органически сочетаются с характеристикой её составляющих и их структурнофункциональных свойств. При этом фрагменты целостной культуры продолжают оставаться предметом изучения специализированных отраслей: искусствознания, теории и истории религии, этики, лингвистики, правоведения и т. п.
Изучение культуры предполагает анализ исторических смыслов самого термина. Такое рассмотрение необходимо, ибо в истории само понятие
371
«культура» существовало не всегда; иногда содержание процессов, которые мы именуем культурными, описывалось с помощью совершенно других категорий (дух, разум, экзегеза, свобода и т. д.). Вместе с тем, изменяющиеся смыслы представляют собою становление теоретических представлений о культуре, дискуссии по поводу содержания и способа интерпретации этого термина.
Термин «культура» своим происхождением обязан латинскому «colere agri», что значит «возделывать, обрабатывать, улучшать землю; придавать ей такие свойства, которые потребны человеку и которые сами по себе не могут возникнуть». Ничего специфически философского этот термин не содержал, но подчеркивал противоположность «естественных», «первозданных», «диких» свойств растений и животных (натура) тем действиям, которые совершает человек, преднамеренно изменяя их сущность в своих интересах (культура). Однако термин «colere» изначально включал и значение, далеко выходящее за границы узкотехнологичного понимания. В процесс «культуры» попадали все действия человека по отношению
кдругому человеку, которые приводили к появлению у него новых свойств характера, новых знаний, новых навыков.
Таким образом, формировалось значение слова, близкое к современному «образование», «воспитание», «облагораживание» характера. Хотя сам термин заимствован из латинского языка, нечто родственное «colere» мы находим в греческом лексиконе эпохи высокой классики: это «paideia» (пайдейя), воспитание в соответствии с традициями добродетели, высокого гражданского служения, которое позволяет человеку найти свое естественное место в мировом (космическом) порядке. И греки, и римляне высоко ценили податливость человека для воспитания, преобразования, улучшения. Именно воспитание отличает человека от животного, эллина от варвара, свободного от раба, философа от черни. Воспитание порождает еще одно необходимое качество: чувство меры, позволяющее избегать крайностей и во всем придерживаться наилучшего образа действий и мыслей. Значительнее всего были высказывания на обозначенную тему у Цицерона (I век до н.э.). Он подчеркнул, что для человека важны не только «обходительность», но и «человеческое достоинство»: благие поступки, подвиги лучших граждан, которые возвышены постоянным стремлением
кзнанию, образованностью, художественным вкусом и творческой утонченностью.
Втаком виде идея культуры была заимствована гуманистами эпохи Возрождения и стала основой для утверждения нового человека (humanitas) в отличие от старого, средневекового. Средневековое сознание противопоставляло конечный, ограниченный по своим возможностям человеческий разум безграничной вере. Вера исключает сомнения, она еди-
372
на; разум (если он не опирается на истинную веру) парадоксален и полон сомнений. Суть идеи, утверждаемой мыслителями эпохи Возрождения, ориентирует человека на поиск оснований веры именно в опыте. При этом сам опыт понимается чрезвычайно широко и многосторонне: как прославление себя такими деяниями и творениями, которые будут помнить во всех последующих поколениях, как личностно-творческое выражение божественной сущности человека. Для Ренессанса характерен настоящий культ творчества и творческой личности, которая в согласии с законами поэтического преобразования мира утверждает свою самобытность. Недаром идеальной моделью творческой активности вообще становится художественная деятельность, в которой созидательно-инновационное начало звучит отчетливее всего; в изобретателе, архитекторе и художнике все тайны мира оказываются извлечены из самых потаенных его глубин и предстают в целостной художественной картине мира, раскрывающей суть природы и — одновременно — указующей на ее глубокую тайну. При этом самопроизвольное человеческое воображение должно подчиниться нерушимым и взаимосвязанным природным законам, благодаря чему становятся возможным познание, использование и пересоздание реальности. В эпоху Возрождения, таким образом, культура характеризуется как процесс «опредмечивания» творческой деятельности человечества. Взамен противопоставления «искусственное»-«природное» создается новая оппозиция: «культурное»-«природное». Человеческое и природное различаются как разные субстанции, а наиболее существенным смыслом термина cultura становится опредмеченная в произведениях искусства, социальнополитической и «материальной» деятельности человека энергия, отличающая именно человека и характеризующая только его.
В таком виде термин «культура» был воспринят философией XVII– XVIII вв., чтобы уже в рассмотрении масштабных исторических процессов реализовать новое понимание человека и человеческого.
Казалось бы, опыт изучения философской проблематики XVII века не дает основания делать выводы относительно понимания культуры мыслителями «века разума». Главная тема этого периода — разоблачение человеческих заблуждений (критика «идолов», в терминологии Ф. Бэкона)
ипоиск правильного метода, который помог бы избежать ошибок в постижении истины. Развенчание веры в авторитеты сопровождалось критикой культурно-исторической традиции как таковой. И Р. Декарт, и его единомышленники дружно настаивали на равно негативном значении разных традиций, наблюдаемых у разных народов, на том основании, что все они плохи, все они — предрассудки, то есть не имеют в себе объективного
иистинного содержания. У каждой традиции в момент ее возникновения был свой создатель, автор, мнению которого доверяло большинство.
373
Но каким бы авторитетным ни было чужое мнение, нельзя предпочитать его своему; такое предпочтение означало бы отказ от свободы и самостоятельности собственного разума. Очищение ума нужно довести до отказа от глубоко внутренних, проистекающих из собственной природы человека моментов: родовых, социальных, исторических, индивидуальных. Но и очищение разума от «призраков» не могло застраховать человеческое познание от ошибок. Главное — понять сущность правильного метода в достижении истины; тогда культура предстанет в ее истинном виде — как качество ума человека, искусственно сформированное им самим, его собственной целенаправленной образовательно-воспитательной деятельностью. Основным объектом нападок у мыслителей XVII века стала аф- фективно-чувственная сторона личности, которая казалась неполноценной, природной, нуждалась в постоянном контроле разума и подлежала максимальному устранению из области познания, то есть истинной культуры. Таким образом, воспитательный процесс, приводящий к образованию истинной культурности человека, представлял собою триединство: очищение разума от предрассудков, совершенствование разумного познания с помощью методических правил и осуществление разумного контроля над волей
ичувствами.
ВXVII веке вопрос об истории культуры, об исторических культурах не возникал в качестве самостоятельной теоретической проблемы, хотя совершенно очевидными представлялись факты многообразия верований, нравов, обычаев, искусства. Главная заслуга французского и немецкого Просвещения (XVIII в.) — попытка исследования именно исторических аспектов самой философии. В этом отношении показательны суждения французских просветителей о человеке, в которых подчеркивалась решающая роль воспитания, куда попадали совокупное влияние среды, общественных порядков, обычаев, мнений и многого другого. В таком понимании воспитания уже можно обнаружить проект его историзации, то есть понимание среды как регионально и исторически различных условий для формирования человека. Особое значение просветители придавали всеобщему распространению знаний, расцвету наук, нравственному совершенствованию людей. У некоторых просветителей (например, Кондорсе) прогресс общества и прогресс науки (совокупно с процессом просвещения) отождествлялись.
На этом фоне примечательна точка зрения Ж.-Ж. Руссо, который сделал вывод о деградации нравственности в связи с подъемом наук и расцветом искусства. Но пороки и добродетели человечества проистекают из одного и того же источника: способность к самосовершенствованию вывела человека из естественного состояния и стала основой всех его достоинств
инедостатков. Она же делает возможным в будущем достижение обще-
374
ственной свободы и справедливости в демократическом государстве. Не менее ценна и идея Ж.-Ж. Руссо об историческом характере самой сущности человека: первоначальной «природы человека», с которой начинается его история, уже давно нет. Цивилизация кардинально изменяет его сущность: преобразуется его телесная организация, потребности, способности, чувства и взгляды. Культура, таким образом, делается соизмеримой с самой историей человечества; по содержанию этот термин совпадает с понятием «цивилизация».
Наиболее законченной формой просветительского историзма можно считать концепцию И. Гердера. Он начинает свое изложение с теории динамического, подвижного бытия природы и завершает философией истории и культуры, подчеркивая единство и целостность всеобщего развития как восхождения от низшего к высшему. Человек — высшее звено природы, замыкающее цепь земных созданий. Человека как родовое существо отличает именно культура, поэтому в представлении И. Гердера учение о человеке и есть учение о культуре; антропология совпадает с культурологией. Он выделяет несколько признаков культуры.
Культура — процесс порождения человека в историческом развитии, она не является изначально данным отличием человека от животных; культура сверхприродна.
По содержанию культура представляет собою не только и не столько разум, сколько совокупность человеческих навыков и умений.
Даже самый способный человек не в силах сам приобрести свои умения и навыки; человек всему научается у других людей. Передача культуры — это история, многообразная по формам существования и национальным вариантам. Она осуществляется с помощью языка и традиции.
Одним из первых И. Гердер обратил внимание на так называемое «народное» искусство, отметив роль фольклора в формировании оригинальных национальных культур. К его заслугам следует отнести и критику европоцентризма в теоретическом (попытка рассматривать все культуры как своеобразные ступеньки по пути восхождения к образцовой, наилучшей европейской культуре) и практическом (стремление навязывать и прививать всем народам европейский образ жизни, верования и обычаи) аспектах. Большим достоинством гердеровской концепции стало рассмотрение исторического процесса как необратимого, складывающегося из многообразных вариантов осуществления всех исторических возможностей культурного творчества у различных народов в совокупности. Именно многообразие осуществленных вариантов обеспечивает внутреннее богатство культуры всего человечества. Единство истории культуры не означает однотипности развития у разных народов; это взаимодополнительность и взаимодействие разных способов существования национальных культур.
375
Несмотря на общепросветительский пафос, утверждение идеалов прогресса и разума, И. Гердер считает целью истории вовсе не финальное состояние счастья, которое достигнет когда-нибудь «завершающее» поколение и ради которого все остальные будут приносить жертвы. Цель истории и культуры — полнота существования, человечность и счастье в тех формах и в той степени, которые доступны в данное историческое время в данном месте. Именно И. Гердеру принадлежит заслуга формулировки важнейшего для современной гуманитарной теории принципа уникальности, индивидуальности, неповторимости каждого исторического культурного образования. Он же настаивал на противоречивости культурного прогресса, который похож на человека, прихрамывающего то на одну, то на другую ногу и все-таки продвигающегося вперед. В истории культуры нет одновременного движения всех народов в одну и ту же сторону, в ней не сохраняются даже высшие достижения в искусстве и нравственности, ибо ничто не может сделать вечным прекрасное мгновенье. Но всетаки есть общекультурный процесс возрастания гуманности, соединяющий все культуры всех народов.
Немецкий философ второй половины XVIII века И. Кант был родоначальником рассмотрения культуры в связи с проблематикой человеческой свободы. Человек, согласно И. Канту, существо двойственное, одновременно принадлежащее двум мирам: миру «природы» (явлений, феноменов) и царству «свободы» (ноуменов, «вещей в себе»). Следует заметить, что кантовская «природа» — отнюдь не привычная для нас естественная среда; это область всего, что существует в пространстве и времени, «сущего», которое характеризуется принципом тотальной необходимости (пандетерминизм). Человек в качестве элемента такой «природы» также включен необходимые цепи причинно-следственных связей. Для истории и бытия человека в мире феноменов абсурден вопрос о смысле происходящего, о цели, которую преследуют люди или отдельный индивид. Ведь цель — это нечто выпадающее из причинно-следственной детерминации, нечто «примысленное» человеком к действительности как ее будущее совершенное состояние.
Тут-то мы и переходим ко второму измерению человеческого бытия — к царству свободы. В царстве «свободы» человек характеризуется не тем, что он «есть», а тем, чем он должен быть сообразно собственной воле, хотя бы с ним этого никогда и не происходило. Там, где есть необходимость, свободы быть не может; там, где осуществляется свобода, она противостоит необходимости. Как соединить два этих измерения в человеке? По Канту, существует еще одна способность нашей души, которая позволяет нам рассуждать таким образом, «как если бы» в природе (уже в нашем сегодняшнем смысле) и в истории был заранее запрограммиро-
376
ванный план движения к некоему идеалу. Это позволяет нам обнаружить в свободе — необходимость: обязательный, непреложный для всех людей закон их поведения. В природе же обнаруживается возможность рассматривать ее «последнюю цель» как подготовку человека к царству свободы.
Культура и характеризуется как «приобретение разумным существом способности ставить любые цели вообще (значит, в его свободе)». Таким образом, культура инструментальна, это орудие для создания условий реализации человеческой свободы. Кант различает культуру умений (то, что позволяет человеку преобразовывать неодушевленные предметы)
икультуру воспитания (то, что делает его носителем истинной человечности, нравственности). Культура воспитания призвана освободить волю человека от природных влечений, устранить его зависимость от чувственности, возвысить его до «всеобщего». В других фрагментах он трактует культуру как средство реализации всех способностей и задатков человека безотносительно к тому, на что эти способности направлены: пользование вещами, управление людьми или самосовершенствование. В контексте «истории свободы» культура понимается как средство морального совершенствования человечества, сознательного стремления к этическому идеалу, к которому можно бесконечно приближаться, но его нельзя достигнуть.
Идеи И. Канта оказались актуальными для понимания культуры еще
ипотому, что он впервые соединил мир природной необходимости (феномены) и мир нравственной свободы (ноумены) через символическую активность сознания субъекта. Если символизацию определить как способность человека указывать на неизвестные предметы с помощью ясной
ивполне известной конструкции, тогда культура может быть охарактеризована продуктивной способностью воображения к целостносимволическому осмыслению мира, а эстетическая идея оказывается содержащей много неизреченного в «частичных» представлениях воображения.
Ф. Шиллер также исходил из противопоставления «природы» и «свободы», но полагал, что есть способ утверждения свободы в реальной жизни. Он связан с формированием эстетической реальности, то есть деятельности по законам красоты, искусства. Неудивительно, что вся культура у Ф. Шиллера приобретает черты художественной деятельности. А центральным понятием эстетической теории становится феномен игры, определяемой как свободная незаинтересованная деятельность, свободное самопроявление душевных сил человека. Именно в царстве эстетической видимости, по Ф. Шиллеру, осуществимы человеческая свобода и равенство, а красота — единственное, что может придать человеку общественные качества. Ф. Шиллер не оставил без внимания и противоречия культурноисторического процесса, в том числе воздействие на культуру обществен-
377
ного разделения труда. Главная задача воспитания, по его мнению — восстановление гармоничности и всестороннего развития человека, напрямую связанных с воспитанием эстетическим.
У И. Гете только искусство способно воспроизводить особую область объективного существования всех вещей — их бытие как конкретных индивидуальностей, что недоступно ни науке, ни нравственности. Искусство предстает в виде «наиболее культурной» формы существования человека, модели культуры как таковой (романтики XIX века).
Заслуга исследования детерминации культуры процессами реальной социальной жизни принадлежит К. Марксу. Вслед за Л. Фейербахом он подчеркивает, что человек прежде всего реализует свои способности и качества в мире, а не в туманной области фантазий: «…не только в мышлении, но и всеми чувствами человек утверждает себя в предметном мире». Но главное — это порождение способностей, навыков и самого мышления человека его социальным развитием: «Лишь благодаря предметно развернутому богатству человеческого существа развивается, а частью и впервые порождается, богатство субъективной человеческой чувственности: музыкальное ухо, чувствующий красоту формы глаз, — короче говоря, такие чувства, которые способны к человеческим наслаждениям и которые утверждают себя как человеческие сущностные силы».
Человеческая деятельность порождает «очеловеченную природу»: мир преобразованных человеком внешних предметов, мир социального, а также чувства, мышление и так называемые «высшие чувства»: волю, любовь, достоинство. Даже человеческая психология представляет собою «раскрытую книгу человеческих сущностных сил», человеческую родовую деятельность. В контексте сегодняшних теоретических взглядов на культуру и человека может показаться, что К. Маркс недооценивал значение индивидуальности, уникальности человека. Не стоит только забывать, что ему нужно было подчеркнуть роль социальных процессов в происхождении и развитии духовной жизни; эта сторона взаимодействия духовного и практического в обществе не была исследована. Что же касается специфики художественного, нравственного, интеллектуального — культурного в широком смысле — то эти отношения были уже достаточно детально проанализированы в просветительской, классической немецкой и романтической традициях. И повторять уже сделанные выводы К. Марксу казалось излишним.
3. Проблемы культуры в философии ХХ века
Акцент на индивидуальном бытии человека и природы означает появление новых подходов к проблеме культуры, распространившихся в XX веке. В анализе культуры достаточно четко выделяются некоторые
378
темы и принципы, проходящие лейтмотивом во многих исследованиях разной методологической и философской ориентации.
Наверное, первым следует упомянуть негативное отношение к современной культуре (цивилизации). Классическая просветительская позиция заключалась в превознесении достоинств образа жизни, широты интеллектуального кругозора, совершенствования нравов, просвещенной веры и прочих благ европейского цивилизованного человека. Двадцатый век объявляет все или почти все социальные структуры «орудием репрессии»,
спомощью которых создаются отчужденные, превращенные формы реальности, вступающие в непримиримый конфликт с реальной жизнью. Как следствие, в теоретических разработках все чаще звучат мотивы трагических судеб культуры и утраты человеком своего истинного существования.
Вторая тема связана с именем Макса Шелера, философа первой четверти ХХ века. Он видел в человеке существо, утратившее свое место в мире, ущемленное, вытолкнутое из мира природы. Тогда все его изобретения могут быть интерпретированы как компенсация утраченной связи
сприродой, как свидетельства не мощи, а бессилия перед натиском природных процессов. В итоге человек оказывается существом незавершенным, способным к саморазвитию, но не знающим, куда же, собственно, ему надлежит продвигаться. И в этом — проблематичность его развития.
Третьим моментом можно считать интерпретацию человека как существа, творящего символы, и культуры как сферы его символического бытия. Выше было уже сказано, что тема символов и их значения появилась у И. Канта и И. Гете. «Лингвистический поворот» в европейской филосо-
фии сделал актуальными исследования в области языка. Оказалось, что не только сам исторически сформировавшийся язык представляет собой устойчивую структуру, воспроизводящуюся в течение длительного времени, но и многообразные духовные процессы (в том числе и бессознательные) аналогичны языку. Теперь уже моделью деятельности и культуры предстает язык.
Четвертый момент характеризует взаимосвязь философии культуры с разработками в области изучения структуры сознания. Стало «хорошим философским тоном» использовать достижения психологических школ конца XIX–XX века для обоснования собственно философских идей или возводить в ранг философских выводы, сделанные в специальнопсихологических дисциплинах. Особенно популярным было обращение к психоанализу З. Фрейда и аналитической психологии К. Юнга. Стало казаться, что объяснение человека и культуры действием подсознательных (бессознательных) сил придает любой теории больший вес, нежели объяснение тех же самых событий или поступков рациональными мотивами
379
или причинами социального порядка. Тем более, что наглядно существующее разнообразие культур действительно почти не поддавалось рациональному объяснению.
Пятый момент парадоксальным образом противоречит первому,
вто же время дополняя его. Речь идет все о том же понимании сущности человека. В этой интерпретации она предстает уже не как утрата чего-то очень важного в силу исторических причин. Сама человеческая сущность понимается как нечто развивающееся в будущее: человек не может сказать, что он есть такое потому, что он весь «открыт будущему». Именно
вмногообразии вариантов возможного биологического, личностного и социального развития человека и состоит его сущность; так и реализуется его универсальность. Можно сказать, что перед нами оптимистический экзистенциализм (хотя такого термина и не существует).
4. Определение культуры как теоретическая проблема
Учитывая все сказанное выше, можно сделать вывод, что определение культуры есть не столько предпосылка для создания концепции ее функционирования и развития, сколько результат теоретических изысканий
вразличных отраслях гуманитарного знания; понимание культуры является итогом философской рефлексии над проблемой человека и его деятельности.
Подходя к определению этого сложнейшего феномена, начнем с очевидных проявлений культуры. Повседневный опыт подсказывает нам, что к культуре относятся все те предметы, которые создаются человеком
вотличие от того, что создается природой. Сегодня такого определения явно недостаточно, что и подчеркивают авторы учебников и монографий. Входят ли в культуру, например, орудия уничтожения? Для нас реальным антиподом культуры выступает бескультурье, и мы вовсе не хотим считать, что бескультурье — это другой уровень культуры, как не хотим терпимо относиться к возможности уничтожения человечества с помощью самолетов и бомб. Следовательно, необходимо внести по крайней мере
одно уточнение: не все предметы, созданные человеком, включаются в культуру, но лишь те, которые удовлетворяют истинно человеческие потребности.
Родовой признак всего, что создается человеком — это признак, определяющий активность в качестве человеческого способа жизни. Сама эта активность должна быть охарактеризована как информационно направленная, возникающая на основе адаптивно-избирательного отношения к среде обитания и призванная путем удовлетворения потребностей данных систем осуществлять функцию их самосохранения и самовоспроизведения. При этом мы подчеркиваем те черты, которые делают сходными процессы
380