60. Идейными руководителями движения якобинцев, как и революции в целом, были интеллигенты, в основном дво­рянского происхождения. Вдохновленные идеями француз­ских просветителей, особенно Ж.-Ж. Руссо (1712—1778) и III. Л. Монтескье (1689—1755), не считавшие себя пред­ставителями ни буржуазии, ни какого-либо другого класса. Они стремились построить республику на принципах пол­ного равенства, без богатых и бедных, выступали против абсолютизма. Естественно, эта утопия совершенно не соот­ветствовала задачам буржуазной революции, но была зна­менем, под которым шел народ в революцию.

61. Одной из действующих сил революции стало кре­стьянство, составляющее подавляющую часть населения Франции. Оно хотело и добилось ликвидации господства феодалов. Но ведь само крестьянство — класс феодаль­ного общества, и сохранение этого класса, как мы дальше увидим, тоже не соответствовало задачам буржуазной революции.

62. Главной движущей силой революции был городской плебс. В его состав входили рабочие мануфактур, подма­стерья, ремесленники, лавочники, горячо поддерживавшие принцип равенства. Они были против богачей вообще — и дворян, и буржуазии. Был принят ряд законов, полу­чивших название законов всеобщего максимума. Этими

63. законами вводилась реквизиция излишков хлеба у богатых людей, устанавливались твердые цены на продовольствие и распределение этого продовольствия по нормам. Было даже предписано выпекать хлеб только одного сорта — «хлеб равенства» — из смеси ржаной и пшеничной муки. Законы всеобщего максимума были направлены против буржуазии. Но ведь революция была буржуазной, и декреты якобинцев о конфискации собственности врагов революции и пере­даче ее неимущим патриотам так и остались на бумаге. Яко­бинцы не смогли повернуть буржуазную революцию про­тив буржуазии. Свою диктатуру они поддерживали только силой, страхом, террором. Из средства защиты революции террор превратился в способ заставить народ принять те социальные ценности, в которые верили сами якобинцы. Террор превратился в самоцель.

64. На завершающем этапе революции (ноябрь 1799 г.) к вла­сти пришел Наполеон Бонапарт (1769—1821). Конечно, он не считал себя представителем буржуазии, но объективно его правительство действовало в соответствии с интере­сами крупной буржуазии. Наполеоновские войны¹ были войнами за источники сырья и рынки сбыта, экономиче­ское господство Франции в Европе. Главным соперником Франции Наполеон считал Англию. Чтобы сокрушить эко­номическое господство Англии, он объявил континенталь­ную блокаду, т.е. запретил торговлю между Англией и кон­тинентом. Замысел состоял в том, чтобы отобрать у Англии европейские рынки, подорвав этим ее промышленность, и получить их для французской промышленности. Однако Наполеон переоценил возможности французской про­мышленности. Она была слишком слаба, чтобы соперни­чать с английской. Промышленность не только не могла обеспечить Европу товарами, но и сама не способна была обойтись без Англии. Французская промышленность стала ощущать нехватку хлопка, сахарного тростника и другого сырья, которое поступало через Англию из английских колоний. Начавшийся было промышленный переворот затормозился, потому что во Франции еще не научились производить машины (их выписывали из Англии). Короче говоря, континентальная блокада больше повредила самой Франции, чем Англии. К тому же непрерывные войны обес­

65. Войны Франции в период Консульства (1799—1804) и империи Наполеона (1804—1814, 1815).

66. кровили страну. Часть французской буржуазии перестала поддерживать Наполеона, и это подготовило его падение.

67. К власти возвратилась королевская династия Бурбонов. Принято говорить, что они ничему не научились. Однако это утверждение нельзя назвать справедливым: Бурбоны не пытались восстановить феодальные отношения, вернуть феодалам их земли. Земля осталась в собственности кре­стьян, а дворянам только частично возместили денежные убытки. Таким образом, реставрация Бурбонов не означала реставрацию феодализма. Основные достижения буржуаз­ной революции сохранились.

68. 10.3. Особенности экономического развития Франции в 1813-1870 гг.

Итак, французская буржуазная революция ликвиди­ровала феодальные отношения и радикально разрешила аграрный вопрос. Логично было ожидать успешного капи­талистического развития сельского хозяйства. Однако этого не произошло. В XIX в. сельское хозяйство Франции развивалось медленно и отставало от английского. Чем это объяснялось? Во-первых, избавив крестьян от феодалов, революция не избавила их от ростовщиков. По подсчетам К. Маркса, в 1840 г. треть стоимости продукции француз­ского земледелия ушла на уплату процентов только по ипо­течному кредиту, т.е. по ссудам под залог земли, а еще треть доходов крестьян — на уплату государственных налогов. Для сравнения: феодальная рента крестьян в XVIII в. составляла 10—20% стоимости урожая. Ростовщические проценты по-прежнему истощали крестьянское хозяйство. Во-вторых, развитие сельского хозяйства тормозила раз­дробленность крестьянских хозяйств. Передавая землю, собственником которой он стал по наследству, крестьянин делил ее между сыновьями. Участок земли каждого сына оказывался, естественно, меньше, чем имел отец. Происхо­дило парцеллирование земли (от слова «парцелла» — часть), дробление ее на мелкие части. В середине XIX в. свыше 70% крестьян Франции владели участками менее 2 га. Таким образом, во Франции преобладающим оставалось нату­ральное крестьянское хозяйство, соответствующее фео­дальному способу производства. Правда, в то же время 40% земли принадлежало крупным собственникам, из которых каждый имел более 40 га. Это были фермеры-капиталисты, применявшие машины, удобрения, многопольные севообо­роты, нанимавшие рабочих. Такими фермерами стали бога­тые крестьяне, скупившие земли эмигрантов во время рево­люции. В крупных фермеров превращались и те дворяне, которые сохранили свои домениальные земли.

Общие итоги развития сельского хозяйства Франции с 1812 по 1870 г. отражают этот неоднородный характер землевладения. В целом сельскохозяйственное производ­ство выросло. Сбор пшеницы за это время увеличился вдвое, но по ее урожайности Франция занимала лишь 11 место в мире. Как уже говорилось, урожайность зерно­вых и продуктивность животноводства во Франции в сере­дине XIX в. были вдвое ниже, чем в Англии. В то же время резко увеличилось производство сахарной свеклы, которая во время континентальной блокады заменила французским сахарозаводчикам импортный сахарный тростник. Быстро развивались такие отрасли, как шелководство, обеспечи­вающее сырьем шелковую промышленность, и разведение мериносовых овец (во время войны Наполеон перегнал оттуда во Францию стада мериносов). Короче говоря, наи­более высокими темпами развивалось производство сель­скохозяйственного сырья для промышленности.

Однако причины, тормозившие развитие промыш­ленности до революции, сохранились. Крестьяне были по-прежнему связаны с землей. Разорялась и уходила в город лишь небольшая их часть. Они покупали мало про­мышленных товаров, потому что вели натуральное хозяй­ство, да к тому же часть доходов отдавали ростовщикам, поэтому внутренний рынок рос очень медленно. Ростов­щичество, как и прежде, отвлекало капиталы от промыш­ленности. И мелкому крестьянскому сельскому хозяйству соответствовали мелкие распыленные мастерские в про­мышленности. К тому же Франция специализировалась на производстве модных товаров, предметов роскоши, а это производство не могло стать крупным и механизирован­ным по самой своей природе. Механизируется массовое производство, а модные товары тем и ценились, что про­изводились индивидуально, с большой затратой «живого» труда. Франция могла рассчитывать на увеличение экс­порта только таких товаров, которые не конкурировали с английскими, а именно галантерейных товаров. Поэтому

69. и промышленный переворот во Франции осуществлялся относительно вяло. Он начался во втором — третьем деся­тилетиях XIX в. и закончился в 1860-е гг. В основном он проходил за счет импорта машин из Англии. Собствен­ных изобретений во Франции было сравнительно немного. Из них следует отметить изобретения металлурга Пьера Мартена (1824—1915), в том числе мартеновскую печь для переработки чугуна и стального лома в сталь. До середины столетия переворот совершался в основном в текстильной промышленности, а в 1850—1860-е гг. распространился на тяжелую.

70. Ход промышленного переворота отражают следующие цифры. Почти за 40 лет (1812—1850) промышленное про­изводство выросло всего вдвое. Зато к 1870 г., т.е. за 20 лет, производство выросло втрое, но и эти показатели невы­соки. В середине XIX в. Франция еще сохраняла второе место в мире по объему промышленного производства, но к 1871 г. была отброшена на четвертое место — после Англии, США и Германии. Впрочем, по другим сведениям на третье: Германия оставалась позади. К 1870 г. во Фран­ции на промышленное предприятие в среднем приходи­лось 1,7 рабочего. Удивительный показатель! Он свиде­тельствует о том, что даже в это время здесь преобладали мелкие ремесленные мастерские, а не крупные фабрично- заводские предприятия.

71. Только в одном отношении Франция вырвалась впе­ред — по развитию кредитной и банковской систем. В этом сказался ростовщический характер французского капи­тализма. Если французская буржуазия слабо вкладывала капиталы в промышленность, то собирать капиталы, кон­центрируя их в банках, она умела. Происходил процесс слияния банковского капитала с промышленным и образо­вание финансового капитала. Центром французской бан­ковской системы стал акционерный французский банк, основанный в 1800 г. при личном участии Наполеона. Этот банк был эмиссионным, т.е. имел право выпускать бумаж­ные деньги. Созданный лишь немногим позже английского, он выполнял те же функции.

72. Но особенностью Франции была деятельность ком­мерческих акционерных банков, не связанных с государ­ством. Эти банки не только открывали кредит промышлен­никам и торговцам, содействуя экономическому развитию

73. страны, но и активно вмешивались в хозяйственную жизнь. Поскольку промышленное предпринимательство отста­вало от накопления капиталов в банках, банкиры сами создавали промышленные акционерные компании, органи­зовали строительство каналов и железных дорог. Именно они начали строительство Суэцкого и Панамского кана­лов, строительство последнего привело к международному скандалу.

74. Среди банков следует особо отметить банк Креди Моби- лье, просуществовавший всего 15 лет. За это время он успел финансировать прокладку ряда железных дорог и каналов, создать ряд промышленных фирм, а также банки Сосьете Женераль и Лионский Кредит, функционирующие до насто­ящего времени. Таким образом, во Франции раньше, чем в других странах, начался процесс слияния банковского капитала с промышленным и образования финансового капитала.

75. Поскольку капиталы все же не находят достаточного применения внутри страны, банки начинают вывозить капиталы, давать в долг за границу. Франция становится международным банкиром, мировым ростовщиком.

76. В связи с этим остановимся на деятельности банкирского дома Ротшильдов, который до сих пор играет важную роль в экономике Европы. Этот банк имел отделения во Фран­ции, Англии, Австрии, Германии и Италии. Во главе каж­дого отделения стоял один из братьев Ротшильдов. Благо­даря международному характеру банка каждое из государств могло оформить заем у Ротшильдов как внутренний. А это очень существенно: при внутреннем займе проценты по долгу не идут за границу, страна не беднеет.

77. Банк Ротшильдов добился небывалого могущества. Говорили, что мать пятерых братьев в своем салоне могла гарантировать мир в Европе: война не состоится, если бра­тья откажутся открыть военные кредиты враждующим государствам. Говорили, что любому европейскому мини­стру финансов, если он не добился расположения Ротшиль­дов, следует «закрыть свою лавочку»: все его начинания не будут иметь успеха. Итак, мы обнаруживаем удиви­тельное несоответствие между радикальным характером французской революции и довольно скромными послед­ствиями. Можно было ожидать, что, сбросив власть фео­далов, Франция в ближайшие десятилетия обгонит все

78. страны, а она занимала среднее положение. Дело в том, что революция укрепила мелкую крестьянскую собствен­ность, а натуральный характер крестьянского хозяйства ограничивал развитие крупного капиталистического про­изводства, содействуя использованию капиталов в сфере кредита. Типичной для французского капитала становится фигура рантье — человека, не занимающегося предприни­мательской деятельностью, а живущего на доход с ценных бумаг. Радикальный характер французской революции, ее направленность на защиту низов населения, оказывается, менее соответствовали задачам развития буржуазного про­изводства, чем компромисс между буржуазией и феодалами в Англии и Германии, направленный против этих низов.