Циммерлинг. Исландские саги

Примечания

1Ингимунд Старый — первопоселенец, герой «Саги о людях из Озерного Долины». В той же саге упоминается факт самоубийства ряда старых товарищей Ингимунда. Возможно, они были связаны со своим патроном каким-то обетом.

2Ёрунд Шея — знатный хёвдинг из северной Исландии.

3О схватке на Спорном Пригорке подробно рассказывается в «Саге о людях из Озерной Долины». Свое называние Пригорок получил именно после данной распри.

4Объявление вне закона могло ограничиваться территорией одной округи; такая мера, заставлявшая убийцу отселяться от потерпевшей стороны, особенно часто практиковалась в первые века заселения Исландии.

5Он возвёл вокруг хутора крепость; древнеисландские крепости (virki) представляли собой редуты с рвом и стеной из необработанного камня (реже — с валом и насыпью). Подобные сооружения упоминаются во многих сагах; их возводили люди, имевшие основание опасаться мести соседей, а также разбойники. Остатки нескольких крепостей сохранились до настоящего времени.

6Всего на корабле было двенадцать человек. Обычно экипаж судна викингов был гораздо больше. В одной из редакций «Книги о Заселении Земли» (т. н. Книга Торда) данная ситуация комментируется так: викингов было на борту двенадцать свободнорожденных человек, не считая слуг.

7Кража скота сама по себе является одним из гнуснейших преступлений в крестьянском обществе, но подозрение, что лошадей съели в эпоху записи «Саги о Хромунде» получает дополнительную подоплеку и намекает читателю на то, что это данное преступление особенно характерно для язычества.

8Скегги из Среднего Фьорда — патрон Хромунда, окружной хёвдинг.

9вызвать всех до одного поимённо — Решительная и недружелюбная мера, при том, что вина Хельги и его людей все еще не доказана.

10Тяжбы эти были вынесены на альтинг и всех норвежцев объявили за кражу лошадей вне закона. Хромунд и его сыновья во время тинга сидели дома… «Книга о Заселении Земли» в этом месте менее определенна: по-видимому, из ранней редакции «Саги о Хромунде» можно было сделать вывод о том, что норвежцы напали на Хромунда, не дожидаясь вердикта альтинга.

11Кречет пота крючьев ран — ВОРОН (тройной кеннинг). Крюк ран — МЕЧ, пот меча — КРОВЬ, кречет крови — ВОРОН; ворон далее назван вещим. Гунн — валькирия; коршун Гунн — ВОРОН. Тунд — одно из имен Одина; посулы Тунда, которые возвещает ворон — пророчество смерти.

12Хромунд в это время лежал в постели. Он проснулся и сказал вису… Норвежский исследователь Бьярне Фидьестоль указал, что первые две висы Хромунда однотипны. По его мнению, в устной традиции произошло расщепление одной висы на две. Фидьестоль отмечает, что в «Саге о Хаварде Хромом» хельминги двух разных вис скомпонованы вместе и делает вывод, что речь идет о двух параллельных

ных Братьев» является роман Халльдора Килиана Лакснесса «Герпла»4, который может рассматриваться в качестве последней версии саги.

Действие саги разворачивается в разных местах Исландии, а также в Гренландии и Норвегии, но эпическая традиция, лежащая в основе рассказа о Названных Братьях Торгейре и Тормоде, локализуется в области, уроженцами которой были Торгейр и Тормод — Западных Фьордах. Гренландский эпизод саги тоже вполне мог бытовать в преданиях этих мест, поскольку наиболее интенсивная связь между Исландией и ее колонией поддерживалась именно через Западные Фьорды. Вторым главным источником рассказа послужили стихи главного героя саги — Тормода Берсасона (998—1030 гг.). Тормод был одним из наиболее известных скальдов своего поколения; в то же время его посмертная репутация основана не только на поэтическом мастерстве, но и на героической биографии: Тормод был дружинником Олава Святого и погиб с конунгом в битве при Стикластадире: тем самым рассказ о Тормоде, особенно последний этап его биографии, органично вплетается в королевские саги об Олаве Святом.

В саге приводится около 40 вис Тормода, часть из них (15 вис) взята из Поминальной Драпы о Торгейре, которая послужила одним из главных источников первой части саги. Гренландский эпизод отражается в цикле вис Тормода, равно как и Стикластадирский эпизод, где Тормод оказывается самым авторитетным скальдом в окружении конунга. Кроме того, в саге сообщается и о других стихах Тормода, которые до наших дней не дошли. Еще три висы Тормода обнаруживаются в «Пряди о Тормоде», сообщающей о его пребывании в Дании у конунга Кнута Могучего: однако об этом эпизоде сага умалчивает.

Стиль саги несет отчетливый отпечаток индивидуальности автора: отклонения от обычных стереотипов родовых саг (комментарии рассказчика и оценки излагаемых событий, скальдические метафоры и ученые выражения) настолько значительны, что на их основе пытались вычислить время создания памятника. Сигурдур Нордаль считал, что гетерогенность изложения, смешение черт «ученого» и «народного» стилей объясняется ранним временем записи (около 1200 г.), когда манера родовых саг не вполне сформировалась. Напротив, Йоунас Кристьяунссон связывает иностилевые влияния с тем, что сага вообще не записывалась до самого конца XIII в., т. е. эпохи записи дошедших до нас версий5.

Сага сохранилась в четырех разных редакциях: в «Мёдрувелльской книге» (M), в «Хауковой Книге» (H), в «Книге с Плоского Острова» (F), и в редакции R (AM 142 fol, AM 556 a, 4to). Определенной самостоятельностью обладает также поздний список саги в рукописи Bergsbók (B), который, как показал Й. Кристьяунссон, непосредственно не сводим ни к одной из четырех главных версий. Единственной редакцией, дающей полный текст саги, является редакция «Книги с Плоского Острова» (Gl. Kgl saml 1005 fol.); редакция R (AM 142 fol, AM 556 a, 4to) является списком с ныне утраченного пергамента. Редакция «Мёдрувёлльской

4Laxness, Halldór Kiljan. Gerpla. Reykjavík, Helgafell, 1952.

5Jónas Kristjánson. 1972, Um Fóstbræðrasögu.

338 Комментарии к текстам саг [Часть I]

жили. С точки зрения Зимека, слова рассказчика о «молодом и неладном христианстве» звучат серьезным осуждением языческой морали, в духе которой были воспитаны Торгейр и Тормод8. Напротив, Хельга Кресс полагает, что о хитрых колдуньях, идолах Тора и тому подобных вещах упоминается просто потому, что аудитория находила это забавным. Подобные детали, наряду с упоминанием о спадающих в бою штанах, соблазненных девицах и т.п., исследовательница причисляет к комическим, предлагая трактовку в духе Бахтина: «Сага о Названных Братьях», по ее мнению, возникла и бытовала в рамках крестьянской смеховой культуры9. Мойленграхт Сёренсен обнаруживает в тех же эпизодах глубокие ритуальные корни, обыгрывание табуированных выражений и жанровую стилизацию поносных стихов — нида10.

Представляется, что полемический тупик, к которому пришла дискуссия, во многом объясняется прямолинейным отождествлением двух стилевых слоев саги с ярлыками «язычество» и «христианство». Вне зависимости от превратностей эволюции дошедшего до нас текста Саги о Названных Братьях, энциклопедические вставки в тексте саги разумно признать не аномалией, а скорее нормой. Нарративная форма саги строится на селекции материала и предполагает отсев нерелевантной информации. Уже поэтому все то, что выходит за рамки эмпирической связи событий, требует иного стиля (или даже особого малого жанра, «текста в тексте»). С другой стороны, не стоит забывать, что в контексте исландской культуры XIII—XIV вв. возможность выразить помещаемую во вставки информацию энциклопедического плана вне широкого нарративного контекста была весьма ограничена (по крайней мере, на исландском языке). Короткие справки по географии, мировой истории, богословию, медицине встраиваются в саговые памятники потому, что рядовой рассказчик саги вряд ли был в состоянии развернуть их в самоценный текст типа трактата.

Не менее деликатный подход требуется при реконструкции симпатий и антипатий рассказчика по отношению к своим героям. Современные комментаторы склонны подходить к этому вопросу догматически; нередко используются те же критерии, с помощью которых в сагах оценивается поведение первых христиан в Исландии (resp первых епископов и т. д.): «Хельги Тощий был плохим христианином, так как он перед выходом в море приносил жертву Тору». Мотивировки подобного рода не чужды и клаузулам «Саги о Названных Братьях»: так, в главе II, говоря о том, что Торгейр и Тормод заключили обряд побратимства, рассказчик называет христианство в эту эпоху (около 1010 г., т. е. десять лет спустя крещения!) «молодым и очень неладным». Представляется, что в подобных формулировках вообще отсутствует элемент моральной оценки, если отвлечься от конста-

8Simek Rudolf. 1990. Ein Saga-Anti-Held. Über die ethischen Vorstellungen in der «Fóstbræðra saga» // Philologica Germanica 11; Helden und Heldensage. Otto Geschwantler zum 60. Geburstag. Fassbaender, Wien, S. 395—409.

9Kress, Helga 1987. Bróklindi Falgeirs.// Skírnir, 16, 1987, p. 272 —286.

10Meulengracht Sørensen, Preben. The unmanly man. Odense 1983, p. 71—74.

Приверженцы теории «книжной прозы», как их оппоненты12, обычно признавали аутентичность стихов главного героя саги Тормода Берсасона13. В то же время раздавались голоса о том, что подлинность 40 вис, приписываемых Тормоду в саге и в «Пряди» о нем, невозможно проверить. Обычно такая позитивистская установка оказывается по отношению к скальдической поэзии вполне правомерной, но в данном случае скептики не учитывают благоприятного обстоятельства — в составе саги сохранились не только висы на случай (lausavísur), но и большая часть поминальной Драпы о Торгейре, что позволяет на основе связного текста драпы установить устойчивые мотивы и характерные приемы скальда и проследить их в других стихах, связываемых с именем Тормода. Такая задача была намечена, но не решена в монографии Йоунаса Кристьяунссона14; некоторые ошибочные аргументы Й. Кристьяунссона были опровергнуты его оппонентом Бьяртни Гвюднасоном15, который высказал мнение, что Драпа о Торгейре якобы является «крайне безличным» произведением, не позволяющим судить об индивидуальности автора; на сто лет раньше то же самое утверждал Гвюдбрандюр Вигфуссон16. Однако подобная квалификация целиком лежит на совести критиков, которые проглядели существенные ключевые мотивы и выразительные средства, являющиеся частью композиционного замысла Тормода, направленного на возвеличивание своего павшего друга; подробно этот вопрос рассматривается в нашем комментарии

квисам Тормода, который приводится ниже. Кроме того, многие висы толкуются в прозаическом тексте саги неверно или неточно, что косвенно подтверждает их древность. Небольшое число вис (главным образом, в Стикластадирском эпизоде), могут быть апокрифическими, что также отмечается в нашем комментарии. Для основной массы вис, напротив, имеются доказательства, что по крайней мере

кконцу XI в. они прочно связывались с именем Тормода.

Наш анализ приводит к выводу, что Тормод был скорее традиционалистом, чем новатором. Знаменательно большое количество эддических аллюзий в его поэзии. Правда, остается неясным, какой вид имели в начале XI в. песни «Эдды», известные нам по рукописи Codex Regius. По-видимому, здесь правомерно ставить вопрос не о цитации как таковой, но о том, что скальды поколения Тормода

12Ср., например работу: Henry Kratz. The «Fóstbræðrasaga» and the Oral Tradition // Scandinavian Studies 27 1955, S. 121—136.

13См., например исследования К. Х. Гертнера и Финнюра Йоунссона: Gärtner, Kurt Hugo. 1907. Zur Fóstbræðra. I. Teil, Die Visur. Beitrage zur Geschichte der deutschen Sprache und Literatur XXXII, 1907 (Halle a.S. 1907). Finnur Jónsson. Þormóðr Kolbrunarskáld // Acta philologica Scandinavica VII, 1932—1933.

14Jónas Kristjánson. 1972, Um Fóstbræðrasögu, p. 97—143.

15Bjarni Guðnason 1972. Andmælaræða við doktorsvörn Jónasar Kristjánssonar 9. Desember 1972 // Skírnir 1972, p. 253 —267.

16Guðbrandur Vígfússon. Um tímatal í Íslendinga sögum í fornöld. Safn til sögu Íslands I, Kh. 1856. Guðbrandur Vígfússon. Origines Islandicae, II. Ed. Guðbrandur Vígfússon and F. York Powell. Oxford, 1905, p. 674.

были знатоками и носителями эпической поэзии. В этом плане вызывающий споры эпизод саги, где Тормод перед битвой при Стикластадире исполняет датское героическое сказание Древние Речи Бьярки, не выглядит антиисторичным. Даже если вслед за К. фон Зее допустить, что данный эпизод является боевой легендой17, приходится признать, что к моменту распространения легенды (фон Зее датирует ее концом XII в.; по крайней мере столько же вероятно отнесение ее ко второй половине XI в.) обстоятельства произнесения героической песни скальдом воспринимались как вполне естественные. Тем самым, восстанавливается преемственность если не ранней и новой версий Речей Бьярки, то литературной среды, в которой бытовали эпические сказания и стихи скальдов; напомним, что ученый рассказчик «Саги о Названных Братьях» тоже охотно цитирует «Эдду», особенно «Речи Высокого».

Из всего изложенного вытекает три основных вывода:

1)Письменный текст протографа «Саги о Названных Братьях», к которому восходят версии H M F R B, следует рано сложившейся устной традиции, возникшей вокруг стихов Тормода.

2)Расхождения дошедших до нас версий H M F R B в большой степени обусловлены не только практикой сокращения и дополнения текста при оформлении компиляций, в составе которых сохранились данные версии саги, но и тем, что редакторы компиляций, как и автор протографа, ориентировались на альтернативный источник информации — устную саговую традицию и циклы скальдических стихов.

3)Традиционная датировка протографа саги первой половиной XIII в. попрежнему остается наиболее вероятной, однако оценка саги как архаичной определяется не столько абсолютным временем записи, сколько сохранением устного субстрата в течение всего того периода, когда возникали ее различные версии.

Более специальный характер имеет вопрос о филиации версий саги. Наиболее резко очерчены различия между краткой версией H и пространными версиями MFR. К сожалению, прямые лингвистические аргументы в пользу большей древности H либо MFR отсутствуют18, а доводы филологического порядка зависят от априорных концепций эволюции текста саги, что во многом лишает их доказательной силы. Например, К. фон Зее доказывает первичность H тем, что при упо-

17Von See, Klaus. Hastings, Stiklastaðir und Langemarck // Edda, Saga, Skaldendichtung…. S. 259 — 271. Von See, Klaus. Huskarla hvöt // ibid., S. 272 —282.

18Неубедительна попытка С. Т. Янссона, который доказывал первичность пространной редакции MFR наличием в ней архаических, по его мнению, слов и выражений kenningarnafn, spretta tjaldskörum, eiðr e-s stendr fyrir þeim.

Попытка Я. М. С. Кройзен [J. M. C. Kroesen. Over de compositis der Fostbroedra saga, Leiden, 1962] выделить два хронологических пласта в синтаксисе саги и отделить зерна (синтаксис протографа) от плевелов (элементы книжного стиля) заслуживает еще меньшего доверия, так как она основывается на ложной презумпции об аморфности устного синтаксиса.

минании убийц Торгейра побратимов Торгрима Тролля и Торарина Дерзкого H неизменно ставит на первое место Торгрима, а MFR — Торарина. Это наблюдение поучительно тем, что оно обнажает зависимость, на первый взгляд, второстепенных деталей от общей концепции саги: Торгриму в ней посвящено больше места, поэтому рассказчик версии H, называет его первым, как главу боевого союза. Однако мнение о том, что такой порядок упоминания восходит к протографу, а не является позднейшей конъектурой редактора H, зиждется лишь на недоказуемом мнении, что традиция, связанная с Торарином, возникла позже, чем традиция связанная с Торгримом. Едва ли лучше другой аргумент фон Зее: диалог Иллуги с Хельги Тюленьи Яйца в гл. 14 MFR (в H прямая речь в этом месте отсутствует) якобы построен по образцу более пространной беседы Геста со Скувом в гл. 20. Но параллелизм эпизодов является обычным свойством саговой техники. Кроме того, родовитый исландец Гест, скрывающий свое имя, более важный персонаж, чем бойкий работник с тюленьими гениталиями; поэтому и ему уделено больше внимания; рассказчику H было труднее опустить эпизод с Хельги, чем с Гестом.

«Сага о Названных Братьях» имеет характерную для ряда больших родовых саг свободную композицию: линии, прослеживающих события жизни Торгейра и Тормода, чередуются между собой. Повествование постоянно перемежается отступлениями и вставными эпизодами; больше всего их в редакции F, которая точнее всего соответствует приведенной выше композиционной формуле. К тому же в редакции F (и R) речевые ситуации с прямой речью, оформлены наиболее тщательно, в то время как M (в H) диалог часто оказывается невразумительным, что может объясняться пропуском реплик и переводом прямой речи в косвенную редакторами «Мёдрувелльской» и «Хауковой» книг. Таким образом, редакция «Книги с Плоского острова» парадоксальным образом оказывается ближе всего как к книжной культуре (наличие энциклопедических вставок, влияние королевских саг об Олаве Святом), так и к устной саговой традиции (наличие «прядей» о названных братьях и хорошо оформленные диалогические ситуации).

Хронология саги выстраивается при помощи анналов и данных других саг так:

Родился Торгейр сын Хавара — 995 г. Родился Тормод Скальд Чернобровой — 998 г.

Убийство Ёдура на Ракушечном Склоне — 1010 г. Убийство Ингольва и Торбранда — 1011 г. Убийство Бутральди — 1012 г.

Убийство Торгильса сына Мака — 1013 г. Осуждение Торгейра и его отъезд — 1014 г.

Пребывание Торгейра и Тормода с Греттиром на Дымных Холмах у Торгильса — 1017 г.

Гибель Торгейра сына Хавара — весна 1024 г. Убийство Торарина Дерзкого — осень 1025 г. Тормод отправляется в Гренландию — 1025 г. Тормод убивает Торгрима Тролля — 1026 г.

Тормод скрывается в Гренландии — до весны 1028 г.