Military Крым. Спецвыпуск №1. 2010
.pdfперевязку Дудину, используя разорван ную его рубаху, ко мне подполз СТ.пОлит рук Калинин. По его руке текла кровь, стекая по пальцам.
- Как ты, Захар? Все в порядке, жив? - спросил он меня.
Я кивнул головой, а Дудин, отодвинув приготовленную полосу, тихо сказал:
-Сначала перевяжите рану комиссару,
апотом сделаете повязку мне.
CTepeli кровь, я обнаружил, что у Калинина прострелена кисть левой руки. Больше замотал, нежели забинто вал ему руку, а после вместе перевязали рануДудину.
Не хватало воды. Решил послать Калинина достать воды (если невозмож но простой, то хоть морской). В сопро вождении красноармейца Новикова он отправился в «тылы», как успели мы назвать противоположную сторону. .
Я не знал, что же случилось с осталь ными товарищами по дивизиону, кто уцелел и где они? Длинной цепочкой растянулась образовавшаяся оборона, если так вообще можно было называть то, что осталось к исходу дня третьего июля. Многие снова начали отходить к бухте, оставив небольшое прикрытие.
С наступлением темноты начали подходить бойцы и командиры разных частей, а немного позднее появился майор Василевский, полковник Грос сман, ст,nолитрук Калинин и группа командиров и бойцов. По предложению Гроссмана было принято решение выйти к морю левее ложной батареи, куда еще возможно, если верить карте, прибытие флота, и где берега позволя ют проводить эвакуацию. Кроме того, будет больше гарантии на сохранение обороны бухт и мыса Херсонес.
Скажу откровенно, это меня обрадова ло. Как-то более уверенно себя чувству ешь, когда есть старшие товарищи, имеющие и большой жизненный опыт, и более эрудированные 1:1 военном искусстве.
Медленно продвигаясь вперед, мы понемногуоставляли бойцов и команди ров для создания линии обороны. Встретиться с противником нам не удалось.
Далеко впереАИ , ярко освещая темневшие неровности местности, изредка поды ались осветительные ракеты противника, и вслед за ними ДОНОСИЛИСЬ (ороткие автоматные и пулеметные очереди. Это было в направлении Балаклавы и мыса Фиолент. В нашем районе это была зловеще тихая и относительно спокой ная ночь.
-Майор Василевский ! Участок, прилегающий к берегу моря, поручено оборонять товарищам из вашего полка,
атакже тем, кто находится здесь из других . частей, - сказал полковник Гроссман, когда мы остановились.
Было тихо, и чувствовалась приятная морская прохлада. Все были молчали вы и сосредоточены. Раненые, которые с трудом успевали передвигаться за нашим и так медленным движением, мужественно переносили боль, не выдавая ее ни видом, ни стоном. Мне казалось, что так же, как и я, все были усталые, всех волновала неизвес тность, неясность создавшегося положения.
-Возглавит оборону этого участка ваш
командир дивизиона, капитан Олейник! - полковник медленно. подошел ко мне, как-то не по военному положил мне руку на плечо и сказал:
- Я уверен, у него это получится: опыт есть! А мы уточним, какие у нас есть возможности для связи с Москвой, - он опустил руку и внимательно посмотрел на меня.
Передо мной стоял знакомый почти с первого дня войны начальник артилле рии нашей дивизии, с которым не раз приходилось встречаться в боях за Одессу, и который был нашим частым и желанным гостем в период второго штурма Севастополя.'Я привык видеть его всегда подтянутым, собранным,
.приятным с виду, а сейчас это был
усталый, заросший, с потрескавшимися от соленой воды губами и сильно похудевший человек, прихрамывающий на раненую ногу. Вот уже двое суток мы почти неразлучно вместе. Как он сильно изменился, как изменились и все окружающие товарищи!
Да, тяжело. Но даже без боеприпасов, без воды и без какого-либо питания мы все чувствовали себя людьми и воина
ми. Мы были севастопольцы. Мы сражались. Я не сумел ему ничего ответить, только
кивнул головой в знак согласия и продолжал на · него смотреть. Он медленно отошел, бросил короткое:
- Желаю успеха! - и, со.провождаемыЙ майором Василевским и группой товарищей, тихо пошел в направлении
ложной 35-й батареи.
4 июля 1942 г.
Из-за горизонта наплывал рассвет. Жаль, очень коротка июльская ночь в Крыму, а надо успеть не только собрат.ь ся с мыслями, но и определиться, кому и где занять рубеж обороны и как вести бой. Было понятно, что впереди
8 Штангей Николай Федорович, лейтенант. Считается пропавшим без ввсти 03.07.1942 г. Книга Памяти города-героя Севастonoля,т.4, стр. 747.
нелегкий, можетбыть последний боевой день, а нас немного, и оружие у нас только ручное: пистолеты, автоматы, немного винтовок. К большому счастью, было у нас два ручных пулемета - еди нствен ная реал ьная боевая поддержка.
Заканчивая расстановку бойцов и командиров, я просил максимально беречь патроны, ибо пополнить их фактически было невозможно.
Небольшими группами к нам стали подходить товарищи из района располо жения ложной батареи. По-видимому, полковник Гроссман направлял к нам всех встречавшихся людей.
Подошли старший политрук Калинин и лейтенант Шкурапет. Я поправлял повязку своему начальнику штаба ст.леЙтенанту Дудину. Было видно, что он терпел, старясь скрыть невыносимую больранения.
-Насчитали сто двадцать шесть человек, еще есть у товарищей восем надцать гранат. Воды и продовольствия нет, но никто на это не жалуется, - сказал Калинин, поправляя неудобно висев ший на шее автомат. Как видно, его. раненная левая рука тоже не давала ему покоя.
Вот подошла еще группа человек в двадцать. Не доходя несколько шагов, пришедшие остановились, а двое, один очень рослый, другой немного меньше, подошлик нам.
-Кто Олейник? - спросил высокий, подходя комне. .
-А вы из какой части? - быстро спросил я подощедших, и в это время мне показалось, что я где-то встречался сними...
<Здесь связное изложение в рукописи прерываетсяПрим.редактора>
-. . .Кроме того, в скалах уберега, есть много вполне здоровых и бойцов, и командиров, которых тоже надо привлечь для обороны бухты, - сказал Штангей·, показывая рукой в направле нии берега и Херсонесского маяка.
-Хорошо. Пока оставим ваш отряд в резерве, мало что может случиться с наступлением светлого времени, а пополнять оборону людьми нам крайне необходимо, и особенно на левом фланге, гдесамая большая вероятность появления противника, - сказал я Штангею и Ларионову.
Я велел расположить людей метрах в
двухстах от передовой линии и дать возможность людям отдохнуть, а одному из командиров пройтись со мной
иначальником штаба туда, где есть люди. Нам необходимо было доставать
иоружие, и боеприпасы, и пополнение. Необходимо было иметь связь с командирами других участков обороны,
65 ЛЕТ ПОБЕДЫ . СПЕЦИАЛЬНЫЙ ВЫПУСК
вынуждены были прижаться к земле. Убитых уже не убирали, еле поспевали оказывать первую помощь раненым.
Но вот прекратился артиллерийский обстрел переднего края, враг перенес огонь на побережье. А из-за небольшой возвышенности с криком и ревом широким фронтом обрушилась на нас пехота противника.
Еще в период артподготовки немцы перебежками, под прикрытием пулемет ного огня накапливались в ложбине в направлении кирпичных построек и 35-й батареи, готовились к атаке. Их скопи лось там до двух батаЛЬОНQВ. Напряже ние было предельным, каждая минута могла привести к уже непоправимому исходу! Основное направление броска противника ожидалось на наш левый флан[ Вдоль цепочки оборонявшихся понесся приказ:
-Не стрелять! Не стрелять! Допустить до броска в атаку! Каждый выстрел должен быть метким! Нам отступать уже некуда!
Со стороны противника вспыхнула серия зеленых ракет, и фашистская мошкара обрушилась на нашу высотку.
Итогда пошли в ход автоматы, гранаты,
анаш ручной пулемет вместе с двумя, оказавшимся на правом фланге, встретил наших непрошеных гостей шквальным огнем. Лавина фашистов смешалась, замедлила своедвижение.
-Центральная группа, вперед! - раздался вдруг неимоверной силы крик,
ина левом фланге поднялись, одна за
другою, две жидкие цепи. Оборванные,
.перевязанные бойцы с такой одержи мостью рванулись вперед, что фрицы в замешательстве остановились. Эта была последняя предсмертная атака защитников Камышовой бухты.
Скриками «Вперед! За Родину!» мы бежали навстречу захватчикам. Если умереть, так в бою с оружием в руках!
Ураганный огонь противника ослаб. Наш правый фланг настолько вырвался вперед, что противник оказался почти окруженным. Теперь уже больше действовали пистолеты, винтовки в
наших руках использовались как дубинки. Трудно вспомнить все детали этого смертельного поединка. Остались лишь некоторыедетали.
Я хорошо помню, когда лейтенант Шкурапет, который бежал со мной рядом, крикнул мне:
- Останьтесь вот в этой воронке! Гляньте, сколько еще наших товарищей бежитот берега нам на помощь! Надо их расположить на месте!
Я прилег у бугорка. Возле меня был Новиков, Безродный и Ларионов. С высоты, на которой располагалась 35-я
батарея, действительно бежало очень много наших незнакомых боевых друзей. Раздавалось такое мощное «ура», что, казалось, происходит широкая, заранее подготовленная операция.
Атака фашистов вылилась в их паническое бегство, но убежать никому неудалось...
Положение стабилизировалось, но много товарищей осталось лежать там, . где еще не так давно они держали оборону.
К вечеру мы снова растянулись до самого побережья , где занимали оборону вчера. Была большая необхо димость продвинуть передний край вперед.
Теперь я узнал своего соседа слева, который организовал эту блестящую контратаку. Вернее, мы с ним только познакомились. Это был командир роты одного их стрелковых полков 345-й дивизии старший лейтенант Сергей Парфенов.
Мы долго лежали в воронке возле разбитого самолета и обсуждали наше положение. При всех вариантах нам необходимо продержаться день-два. Не можетбыть, чтобы нас забыли, чтобы не попытались забрать оставш ихся защитников города.
Как всегда в таких случаях, вспомина ли трудные моменты боевых будней и то, как приходилось выходить из положения.
Очень тяжелым было сообщение моего собеседника о том, что он лично видел уходящую за горизонт колонну пленных из района Круглой и Стрелец кой бухт. От этого сообщения у меня выступил холодный пот. Из нашего района этого наблюдать было невоз можно, но район 35-й батареи и далее к Херсонесскому маяку господствовал своей возвышенностью и над нашим районом, и надрайоном остальных бухт. Не поверить в рассказанное я не мог.
Это уже трагический финал. Неужели такая или подобная участь ожидает и нас? Уже пятые сутки мы днем сдержи ваем натиск врага, а ночью ждем флот для эвакуации.
-Неужели нас нельзя снять с этого пятачка, или, может быть, нас уже заживо похоронили? - сказал я в конце медленного разговора, и как-то слезы закрыли глаза, а в давно пересохшем горлесталохолодно и твердо, будто там застрял камень.
-Пожалуй, уже невозможно, слишком поздно, - сказал мой боевой друг после долгого молчания.
Мы обратили свои взоры туда, где к береry моря шли, поддерживая друг друга, ползли на четвереньках и снова
шли и шли раненые, которые уже больше не могли участвовать в бою. Нас
оставалось все меньше и меньше.
6 июля 1942 г.
Сегодня утром в оборону на помощь оставшимся на «переднем крае» почти никто не приходил. Здоровых и раненых остались единицы. По берегу уже нельзя пройти, чтобы не стать на труп. Те, что были на дне, уже успели всплыть вверх и медленно покачивались на окровавленных морских волнах.
Глядя на пустынный горизонт, я вспомнил, как вчера поздно ночью из района высоты, где были расположены наблюдающие за морем, раздался истощенный, но радостный крик:
- Корабли, корабли нагоризонте!
Все, кто мог, поднявшись, устремили взоры в темную-темнуюморскую ночь...
Уже некому было спешить к причалу, знали, что нас можно забирать только катерами, а корабли не смогут подойти к береry. С группой товарищей я поднялся на высоту у входа к морю, долго смотрел в немое и действительно черное море. Нам показалось, что мелькают какие-то огоньки, и мы помогали друг друry искать пропавший огонек. Но так ничего мы и не увидели до самого рассвета.
Во второй половине дня противник начал интенсивный обстрел всего нашего небольшого участка, от Херсо несского маяка до ложной батареи. Это лишний раз подтверждало то, что в Казачьей, Камышовой , Круглой и Стрелецкой бухтах наше сопротивление ужесломано. До началаартиллерийско го обстрела в том направлении было тихо.
Пополнения, за которыми были посланы Штангей и Новиков, долго не было. Патроны были тоже на исходе. И вдруг на высоте в районе 35-й батареи поднялись двое: держа в руках белое полотнище, смастеренное, видимо, из разорванной нижней рубахи. Но пока наш неугомонный сержант, кроя на чем свет стоит предателей, разворачивал в их сторону пулемет, с разных сторон раздалось несколько коротких очередей их автомата, и трусы вместе со своей позорной тряпкой рухнули на землю.
И тутже несколько бойцов, укрепив на штыке винтовки небольшую, красную от крови полоску, воткнули винтовку в землю, и этот необыкновенный флаг затрепетал на легком ветру.
А те, кто это сделал, перебежками направились в сторону обороняющихся И присоединились к товарищам, лежавшим на позициях. Эта был ответ на трусость и предательство техдвоих.
Нужны были патроны. Обстрел усиливался. В действие включилась
65 ЛЕТ ПОБЕДЫ. СПЕЦИАЛЬНЫЙ ВЫПУСК