7.7. Динамика социальной структуры России: ожидания и реальность1

Реформы 1990-х годов разрушили советскую модель стратификации, а новая ее модель окончательно не сложилась². В настоящее время в России действует две крупные и относи­тельно независимые стратификационные системы. В государ­ственном секторе до сих пор сохраняется сословно-корпора-тивная система ролей и статусов, базирующаяся на соцйаль-

¹ О сдвигах и социальной структуре Польши и Чехии см.: Doimnski H. The Recomposition of Social Stratification in Poland // Polish Sociological Review. 1994. N 4; Machon'm P., Titcek M. A Historical Comparison of Social Structure in the Czech Republic in the years 1984 and 1993. Czech Sociological Review. 1994. N 2.

^: Подробнее об этом см.: Тихонова Н.Е. На пути к новой стратифика­ции российского общества // Общественные науки и современность. 1998. № 3. С. 24—37; Заславская Т.И. Трансформация социальной структуры рос­сийского общества // Куда идет Россия?.. Социальная трансформация пост­советского пространства. М.: Аспект-Пресс, 1996. С. 11—21; Заславская Т.И. Социальная структура России: глинные направления перемен // Куца идет Россия?.. Овшес и особенное в современном развитии. М., 1997. С. 168—176.

156

ной дифференциации, задаваемой традиционными института­ми. Речь идет об исторически сложившихся различиях между городом и селом, малыми и крупными городами, разными ре­гионами страны, отраслями экономики, ступенями должност­ной иерархии. В отличие от этого в частном секторе формиру­ется система стратификации, в основе которой — позиции субъектов в структуре отношений собственности и на рынке труда. Каждая из этих крупных стратификационных систем распадается на подсистемы, функционирующие в конкретных регионах, отраслях народного хозяйства, органах управления и пр. Параллельное существование и относительная независи­мость большого числа стратификационных систем делают воз­можным существенное повышение дохода и статуса индиви­дов и групп за счет перемещения из одной системы в другую, без повышения сложности И тяжести труда. Тем самым тормо­зится становление меритократической системы вознагражде­ния труда в масштабе общества.

При этом значительная часть граждан фактически выпадает из системы социальной стратификации, поскольку неопределенность и неустойчивость статуса препятствует их надежному отнесению к какой-либо из существующих страт. В качестве примера можно назвать группы тех, кто фактически заняты в теневой сфере, а формально являются безработными; квалифицированных специалистов, месяцами не получающих зарплаты и находящихся на грани бедности; представителей теневого и криминального бизнеса, формальный статус кото­рых не имеет отношения к их. реальной деятельности, и др.

По сравнению с советским временем структура страти­фикационного пространства России существенно изменилась. Административно-должностной фактор заметно потеснен эко­номическими критериями: главным фактором социальной стратификации стал уровень доходов и материального благо­состояния. Однако стратификационное пространство не стало ни многомерным, ни сбалансированным. Решающую роль иг­рают в значительной мере сросшиеся друг с другом оси богат­ства и власти. Положение на этих осях служит универсаль­ным критерием статуса и успеха, в то время как социальные и культурные факторы играют очень малую роль. Если в запад­ных обществах фиксируется тенденция к повышению роли высших, постматериальных ценностей, связанных с духовным развитием личности, то в России они вытесняются первичны­ми, более примитивными ценностями — такими, как выжива­ние, личная безопасность, минимальная материальная обеспе-

157

ченность. Уровень образования и квалификации, профессио­нализм, личные способности, качественный труд в распреде­лении социальных статусов играют второстепенную роль.

Разительно увеличилась дифференциация доходов, В на­чале 1980-х годов денежные доходы 20% наиболее обеспечен­ных советских семей превышали доходы 20% наиболее бедных немногим более чем в 2 раза. В современной России то же соотношение составляет 7—9 раз, что соответствует уровню отсталых стран Африки. Децильный коэффициент неравенст­ва (соотношение доходов 10% самых богатых и самых бедных семей) r 1998—2000 г. составлял около 14 раз¹. По экспертным оценкам, разрыв в доходах полярных социальных групп в 1998 году составлял 30 раз². Особенно резко вырос разрыв между массовыми слоями россиян и верхушкой общества, овладев­шей основными политическими и экономическими ресурсами и превратившейся в олигархию³. Не случайно 32% россиян, опрошенных по репрезентативной национальной выборке, из четырех предложенных им на выбор геометрических моделей стратификации назвали наиболее похожей на российскую си­туацию ту, где верхушка общества резко отделена от остальной его части⁴.

Развитие рыночных отношений постепенно вытесняет административные и сословные методы регулирования соци­ально-иерархических отношений. В России и других постком­мунистических странах формируются новые классы, характер­ные для капиталистически^ обществ. Но, во-первых, новое

¹ Курьеров В.Г. Обзор экономической ситуации в России // ЭКО. 2002. № 8. С. 44.

² Рыекипа Р.В., Косалй Я.Л. Социология перехода к рынку в России. М.: Эдиториап УРСС, 199R. С. 290; Тихонова Н.Е. На пути к новой стратификации российского общества // Общественные науки и современность, 1998. № 3. С. 24—37; Трансформация социальной структуры и стратификации россий­ского общества / От ред. З.Т. Голенкова. М.: ИС РАН, 1996.

' См.; Пихая Р.Г. От номенклатуры к олигархии. Функционально-соци­альная группа на пути к сословию // Куда идет Россия?.. Власть, общество, личность. М.: МВШСЭН. 2000. С. 68—-81; Лаппе Я.Ш. Олигархи // Экономи­ческая хроника 1992—2000. М.: ГУ ВШЭ, 2000; Чирикопа А.Е. Лидеры россий­ского предпринимательства ; менталитет, смыслы, ценности. М.: Институт со­циологии РАН, 1997; Крыштачовская О. Трансформация старой номенклату­ры в новую российскую элту // Трансформация социальной структуры и стратификация российского общества. М., 1996. Гл. VIII. С. 269—294 ; The Transformation of East-European Economic Elites: Hungary, Yugoslavia, and Bulgaria. Center for Public Affairs Studies, Editor: Gyorgy Lenguel. 13UES Department of Sociology. 1996.

⁴ Тихонова Н.Е. Факторы социальной стратификации в условиях пере­хода к рыночной экономике. М.; РОССПЭН, 1999. С. 63.

158

классовое неравенство определяется в первую очередь положе­нием социальных субъектон во властно-административной структуре. Во-вторых, по сравнению с советским временем усилилась роль прескриптивных факторов стратификации. От рыночных реформ сильнее всего пострадали пожилые люди и старики, инвалиды, женщины, жители моноотраслевых посе­лений и сельской "глубинки", некоторые национальные мень­шинства, дети-сироты (многие из которых имеют живых роди­телей).

Для более благополучной и активной части граждан пер­вая половина 1990-х годов ознаменовалась расширением воз­можностей восходящей мобильности: общественное мнение россиян отметило заметно возросшие шансы разбогатеть и сделать карьеру. Однако существенное повышение социально­го статуса меньшинства не компенсировало снижения статуса большинства. К тому же со второй половины 1990-х годов верхние страты начали закрываться, и восходящая социальная мобильность нижних и средних слоев резко уменьшилась. В настоящее время большинство граждан России считают свое общество расколотым на всевластную привилегированную Верхушку и обедневший бесправный народ.

К моменту распада СССР доля бедных составляла в нем 18%. В результате неправовой приватизации государственного имущества и ослабления государственного контроля за леги­тимностью финансовых операций произошла социально-эко­номическая поляризация общества. В руках социальных акто­ров, разворовавших или "скупивших" государственное добро за гроши, сконцентрировались гигантские состояния, а 30— 35% семей оказались за чертой бедности. Еще четверть семей находятся на грани этой черты. Средняя заработная плата ра­ботника российской промышленности в 5—7 раз отстает от уровня европейских пособий по безработице. Сформировалась специфическая культура бедности, воспроизводящаяся в мо­лодых поколениях¹. Между тем доля заработной платы работ­ников в стоимости конечной продукции России втрое ниже, чем в США. Сказанное свидетельствует о том, что новый пра-

¹ Беднос1ь: альтернативные подходы к определению и измерению. На­учные доклады. М.: Московский Центр Карнеги, 1958. Вып. 24; Тапилина B.C. Социально-экономические неравенства: причины богатства и бедности // Социальная траектория реформируемой России. Исследования Новосибирской экономико-социологической школы / Под ред. Т.И. Заславской, З.И. Ка-лугинои. Новосибирск: Наука. Сибирское предприятие РАН, 1999. С. 385—398; Преодоление (Материалы международной весенней школы "Социальные экс-клюзии в переходном обществе: пути преодоления")/ Под ред. Ф.М. Боро-дкина. Новосибирск: СИБ-НОВО-ЦЕНТР, 2000; Тихонова Н.Е. Феномен городской бедности ii современной России. М.: Летний сад, 2003.

159

вящий класс лишь декларирует либерально-демократические ценности, в действительности жестоко эксплуатируя все обще­ство'.

И хотя основная часть россиян как-то приспособилась к новым условиям (причем, по данным ВЦИОМ, с 1999 по 2002 г. доля приспособившихся увеличилась с 66 до 85%), специальные исследования показывают, что в большинстве случаев адаптация носит вынужденный, а не добровольный характер; она происходит на базе нисходящей мобильности и ведет к сужению индивидуальной свободы. Иными словами, большая часть населения привыкает к худшим условиям, те же, кому это не удается, вынуждены с этим смириться².

В конце 1990-Х годов уровень недовольства россиян сво­им положением был довольно высок, но это недовольство но­сило преимущественно пассивный характер и почти не прояв­лялось is действиях³. Это связано с тем, что большинство рос­сиян пока не ощущают себя свободными суверенными инди­видами. Соответственно слабо развито гражданское общество, не способное противостоять самовластию элит⁴. В последние годы, особенно после прихода к власти В.В. Путина, уровень социального недовольства россиян стал заметно снижаться.

Серединная часть советского общества, в основном представленная интеллигенцией, составляла 30—35% населе­ния. В современной России аналогичную роль играют разные группы бизнес-слоя, высокие профессионалы, среднее звено бюрократии и военных, на которые приходится 15—20% насе­ления. По сравнению с советской интеллигенцией эти соци­альные образования отличаются большей активностью и дее­способностью, однако для- выполнения социальных функций "классических" средних классов уровень их развития недоста­точен¹.

¹ Львов Д.С. Экономический манифест. Будущее российской экономи­ки. М.: Экономика, 2000. С. 23.

- О динамике социальной стратификации и социальной адаптации и контексте свободы -несвободы см.: Шабанова М. Социология свободы: транс­формирующееся общество. М.: МОНФ, 2000. Гл. 6, 11.

¹ Левада Ю.А. Человек недовольный: протест и терпение // Левада Ю.А. От мнений к пониманию. Социологические очерки 1943—2000. М,: Московская школа политических исследований, 2000. С. 489—507; Кинсбурский А.В. Социаль­ное недовольство и потенциал протеста // Социологические исследования. 1998. № 19. С. 92-%.

⁴ "Самовластие — синоним не беззакония, а власти, наделенной по ча­кону практически неограниченными полномочиями". См.: Межуев В.М. Тра­диция самовластия а современной России // Куда идет Россия?.. Власть, об­щество, личность. М.: МВШСЭН, Интерцентр, 2000. С. 81-92.

³ Подробнее см.: Заславская Т.И., Громова Р.Г. К вопросу о "среднем классе" российского общества // Мир России. 1998. № 4.

160

Попытка подвести общий итог изменений, происшед­ших в социальной структуре России под влиянием институци­ональных реформ, показывает, что негативные сдвиги резко преобладали над позитивными. В результате осуществленных реформ эффективность этой структуры, ее способность интег­рировать общество, стимулировать конструктивную актив­ность граждан существенно снизилась. Резко усилившийся социальный разрыв между элитой и массовыми группами, в нормальных условиях составляющими ее социальную базу, увеличил отчуждение общества от власти, усилил его социаль­ную и политическую инертность, безразличие к общенацио­нальным проблемам, неспособность к мобилизации для реше­ния общих задач. В ряде других постсоветских стран дело об-

стоит еще хуже.

Рекомендуемая литература

1. Беляева J1.A, Динамика социальной стратификации в период реформ // Куда идет Россия?.. Власть, общество, личность. М.: МВШСЭН, 1996, С. 243-253.

2. Гпленкова З.Т. Основные тенденции трансформации соци­альных неравенств // Россия: Трансформирующееся общество. М.: Канон-пресс-Ц, 2001. С. 90—103.

3. Голенкова З.Т., Игитханян Е.Д. Процессы интеграции и дез-интеграиии В социальной структуре российского обществав // Со­циологические исследования. 1999. № 9. С. 22—33.

4. Гордон Л.А. Социально-экономические права человека: со­держание, особенности, значение для России // Общественные нау­ки и современность. 1997. № 3. С. 5—14.

5. Заславская Т.Н. Социальная структура современного рос­сийского общества // Общественные науки и современность. 1997. № 2. С. 5—23; Она же. Соииетальная трансформация российского общества. Деятельностно-структурная концепция. М.: Дело. 2002. С. 370-400.

6. Заславская Т.И., Громова Р.Г. К вопросу о "среднем классе" российского общества // Мир России. 199S. № 4. С. 3—22. Или: За-

¹ В частности, исследование социальной структуры украинского обще­ства привело О.Д. Куценко к выводу о том, что "становящаяся форма укра­инского общества" не является "альтернативой советскому прошлому, поскольку "достраивание" системы неравенств, характерных для плюралисти­ческих индустриальных обществ, соединяется здесь с воспроизведением и трансформацией неравенств, традиционных для обшестгс советского типа, а также с расширением новых неравенств". См.: Куценко О.Д. Деятельностно-етруктурный потенциал трансформационного процесса. К разработке концеп­ции классообразоаания. Харьков: ХНУ, 2001. С. 31.

161

славская Т.И. Социетальная трансформации российского общества. Деятельностпо-структурншн концепция. М.: Дело, 2002. С. 468—494.

7. Куценко 0.Д- Общество неравных. Харьков: Харьковский национальный университет, 2000.

Н. Пихоя Р.Г. От номенклатуры к олигархии. Функционально-социальпая группа на пути к сословию // Куда идет Россия?.. Власть, общество, личность. М.: МВШСЭН, 2000. С. 68—81.

9. Радаев В.В., Шкаратан О.И. Социальная стратификация. М.: Наука, 1995.

10. Средний класс в России: количественные и качественные оценки / Авт. коллектив под рук. Т.М. Маленой. Бюро экон. анали­за. М.: ТЕИС. 2000.

11. Тихонова Н.Е. На пути к новой стратификации российско­го общества // Общественные науки и современность. 1998. № 3 С. 24-37.

12. Шабанова М.А. Социология свободы: трансформирующееся общество. М: МОНФ, 2000. Гл. 6. Разд. 5. Динамика социальной стратификации й контексте своболы. С. 160—174.

13. Шкаратан О.И. Тип общества, тип социальных отношений. О современной России // Мир России. 2000. № 2. С. 63—108.

14. Domamki И. The Recomposition of Social Stratification in Poland. Polish Sociological Review. 1994. N 4.

15. Machonin P., Tucek M. A Historical Comparison of Social Structure in tiie Czech Republic in the years 1984 and 1993. Czech Sociological Review. 1994. N 2.

162

Глава восьмая

ВЕКТОР ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО ПОТЕНЦИАЛА ОБЩЕСТВА