Платон русский текст

Но каким же образом сам закон воспитает у нас, как д´олжно, самого этого стража законов? Ведь пока мы не сказали ничего достаточно ясного; кое о чем уже шла речь, но о прочем — нет. Между тем закону нельзя по возможно- b сти опускать ничего; надо растолковать каждое слово, чтобы закон этот служил предостерегающим и воспитующим примером для остальных. Относительно хоровых песен и плясок уже было сказано, а именно о том, какой характер они должны носить, как их надо выбирать, исправлять и освящать. Но мы еще не сказали, какие именно сочинения письменные, хоть и не стихотворные, станешь ты использовать, наилучший из попечителей детей, для занятий со своими воспитанниками, и каким именно образом будешь c ты это делать. Впрочем, относительно ратного дела ты уже знаешь из нашей беседы, чт´о должны изучать воспитанники и в чем они должны упражняться. Грамоте же прежде всего, затем игре на кифаре и счету по крайней мере, поскольку они применяются в ратном деле, домоводстве и в государственном управлении, как мы сказали, следует обучаться каждому, а кроме того, получать полезные сведения о божественных круговоротах — звезд, Солнца и Луны, раз всякому государству необходимо иметь установления относительно этого. . . но о чем, собственно, у нас сейчас идет

речь? О распорядке дней в зависимости от месячных обра- d щений Луны и распорядке месяцев в каждом году, чтобы всем временам года, жертвоприношениям и празднествам было уделено то, что каждому из них подобает по самой природе; чтобы это животворило и будоражило государство; чтобы богам воздавался почет, а люди становились бы разумнее в этих делах, — все это, друг мой, пока недостаточно изложено для тебя законодателем. Так обрати же внимание на то, о чем будет речь дальше! Мы сказали,

что у тебя прежде всего нет достаточных указаний относительно грамоты. e Что же мы ставим в упрек нашему изложению? Вот что: тебе не было

указано, должен ли любой, кто намерен стать достойным

311

гражданином, вдаваться в подробности этой науки, или он может к ней даже не прикасаться. То же самое и относительно игры на кифаре. Итак, мы утверждаем теперь, что он должен этому обучаться. Начиная с десятилетнего 810 возраста ребенок должен учиться грамоте в течение примерно трех лет; тринадцатилетний возраст подходит для начала обучения игре на кифаре; это обучение займет еще три года. Но ни отцу ребенка, ни самому ребенку — любит ли он учение или его ненавидит — не разрешается ни увеличивать, ни уменьшать этот срок; не разрешается также заниматься этим делом, более или менее нарушая закон. Ослушник пусть будет лишен права на те почести за образованность, о которых мы будем говорить несколько позже. Но чему должны учиться молодые люди в указанный

bпромежуток времени у своих учителей? Это-то вот и надо прежде всего усвоить тебе самому. Над грамотой ребенку следует трудиться до тех пор, пока он не сможет писать и читать. Что же касается беглости или красоты, то на этом не надо настаивать, если природа ребенка не содействует этому в установленный срок. Что же касается изуче-

ния не имеющих музыкального сопровождения записанных поэтических сочинений, частью стихотворных, частью же не имеющих размера, иначе говоря, прозаических, лишен-

cных гармонии и ритма, то такого рода писания оставлены нам многими опасными людьми. Как используете вы их, лучшие из стражей законов? Или: чем именно предпишет пользоваться законодатель и при каких условиях его предписание будет правильным? Я предвижу, что он будет в большом затруднении.

Кл и н и й. В чем дело, чужеземец? Кажется, ты действительно в затруднении и говоришь сам с собой?

А ф и н я н и н. Хорошо, что ты прервал меня, Клиний. Вы ведь вместе со мной участвуете в установлении законов; поэтому перед вами и надобно изложить, что мне кажется легко осуществимым, а чт´о нет.

К л и н и й. Молви: под каким впечатлением ты гово-

dришь?

312

Аф и н я н и н. Ну, так и быть, скажу: да ведь совсем нелегко высказывать то, что нередко противоречит тысячеустной молве.

К л и н и й. Но как же? Разве то, что мы сказали раньше о законах, немного или совсем чуть-чуть противоречит мнению большинства?

Аф и н я н и н. Тут ты совершенно прав. Ты велишь мне, как кажется, следовать тем же самым путем, ставшим ненавистным для многих, но, впрочем, любезным, может быть, и не меньшему числу людей, а если и меньшему, то, стало быть, по крайней мере это не худшие люди; ты побуждаешь меня смело идти вместе с ними, презирая опасности,

ине отступать в нашем законодательстве от того пути, что e намечен нами в этой беседе.

К л и н и й. Как же иначе?

Аф и н я н и н. Итак, я не отступлю. Я говорю, что у нас есть очень много поэтов, пользующихся в своих сочинениях гексаметром, триметром и другими так называемыми размерами; одни из этих поэтов творят всерьез, другие — чтобы рассмешить. Тысячи людей нередко утверждают, что именно сочинениями всех этих поэтов, выученными целиком наизусть, следует кормить и насыщать получающих должное воспитание молодых людей, чтобы путем чтения

они услыхали о многом, знали бы и усвоили многое. Другие 811 выбирают из всех поэтов самое главное, составляют сборники изречений и утверждают, что именно это должен запомнить и выучить наизусть всякий, кто хочет стать у нас достойным и мудрым благодаря большой опытности и знаниям. Итак, ты велишь мне откровенно высказаться, в чем они правы и в чем — нет?

К л и н и й. Да, именно так.

Аф и н я н и н. Что же мне сказать, чтобы в одном сло-

ве ответить на все вопросы? Я думаю, вот что — и всякий b тут со мной согласится: каждый из этих поэтов высказал много прекрасного, но много и очень плохого; а раз дело обстоит так, то, утверждаю я, большие знания здесь для детей опасны.

313

К л и н и й. Так что же посоветовал бы ты стражу законов?

А ф и н я н и н. В каком отношении?

c К л и н и й. На что должен он взирать, как на образец? Что он предоставит для изучения всем молодым, а что запретит? Скажи немедля.

Аф и н я н и н. Добрый мой Клиний, мне выпала, кажется, в некотором роде удача.

К л и н и й. Какая же?

Аф и н я н и н. Да та, что я не совсем в неведении относительно этого образца. Сейчас, оглядываясь на беседу, которую мы вели с утра и до этого времени, — причем, как мне кажется, не без некоего божественного вдохновения, —

янахожу, что речи наши во многом подобны поэзии. И быть d может, ничего удивительного нет в том, что, взирая на мои речи в целом, я испытываю радостное чувство. В самом деле, из большинства сказанных речей, которые я знаю или слышал в стихах или в прозе, они мне показались самыми сообразными и наиболее подходящими для слуха молодых людей. Поэтому и для стража законов и воспитателя я не

e нашел бы, думаю, лучшего образца, чем именно этот: пусть

учителя обучают детей по моему совету. Если случится, проходя сочинения поэтов, письменную прозу или же просто устные творения, встретить такие же речи, родственные нашим суждениям, то никак нельзя этого упускать, но надо записывать. Прежде всего надо заставить самих учителей усвоить и одобрить это. Не надо пользоваться помощью учителей, которым это не нравится; теми же, кто одобряет и соглашается, надо воспользоваться. Именно им надо вручить молодых людей для обучения и воспитания. На этом я кончу свое слово об учителях грамоты и о самой

812грамоте.

Кл и н и й. Что же касается нашей задачи, то мне кажется, чужеземец, что мы не свернули с пути, намеченного нашей беседой. Удержимся ли мы до конца на нашем пути, сейчас, пожалуй, трудно решить.

А ф и н я н и н. Это, конечно, обнаружится, Клиний, ко-

314

гда, как часто уже говорилось, мы дойдем до конца нашего b рассуждения о законах.

К л и н и й. Верно.

Аф и н я н и н. Итак, вслед за учителем грамоты нам надо поговорить о кифаристе?

К л и н и й. Да.

Аф и н я н и н. Припомнив наши прежние рассуждения, мы, думается мне, уделим кифаристам подобающее место

вобразовании и вместе с тем в любом виде подобного воспитания.

К л и н и й. О чем ты сейчас говоришь?

Аф и н я н и н. Помнится, мы утверждали, что шестидесятилетние певцы, участники дионисийского хора29, должны стать очень восприимчивыми к ритму и гармоническим сочетаниям, чтобы в песенных подражаниях отличать хорошие подражания душевным состояниям от плохих. Кто может отличить подобия благого душевного состояния от подобий дурного, тот эти отвергнет, а первые возьмет для c своего выступления; он станет петь и зачаровывать души юных людей, побуждая с помощью таких подражаний каждого следовать за собой к стяжанию добродетели.

К л и н и й. Ты совершенно прав.

Аф и н я н и н. Итак, ради этого кифарист и его воспитанники должны воспользоваться сопровождением лиры — d ввиду ясности ее звуков, — подлаживая звучания лиры к звукам напева, но разноголосица и разнообразие звучаний лиры, когда струны издают один напев, а поэт сочинил другую мелодию, когда добиваются созвучий и противозвучий сочетанием плотности и разреженности, ускорения и замедления, повышения и понижения и точно так же приспосабливают пестрое разнообразие ритмов к звучаниям лиры, — e все это не приносит пользы при обучении детей, раз им надо быстро, в течение всего лишь трех лет, овладеть тем, что есть полезного в музыке. В самом деле: противоположности, вносящие взаимную путаницу, создают лишь трудности для усвоения, молодые же люди должны усваивать все как только можно лучше. И предписанные им обяза-

315

тельные науки вовсе не незначительны и их немало, как со временем покажет дальнейший ход рассуждения. Так вот, пусть у нас воспитатель именно так позаботится относительно музыки. Что же касается самих напевов, а также слов, каким должны обучать наставники хоров, то и это

813 все у нас уже было разобрано раньше. Мы сказали, что они должны быть священными; напевы и слова должны сообразоваться с определенными празднествами; они должны принести государствам пользу и удачно выбранное удовольствие.

К л и н и й. Это тоже сказано верно.

А ф и н я н и н. И даже очень. Пусть же воспримет эти наши слова должностное лицо, выбранное для попечения над музыкой; и пусть его заботы об этом увенчаются полным успехом. Мы же разберем еще кое-что в дополнение

bк сказанному раньше о пляске и гимнастических упражнениях. Подобно тому как мы разобрали все относительно обучения музыке, так же точно поступим мы и с гимнастикой. И мальчики, и девочки должны обучаться пляскам и гимнастическим упражнениям. Не так ли?

К л и н и й. Да.

Аф и н я н и н. Для упражнения было бы более целесообразно, чтобы у мальчиков были учителя пляски, а у девочек — учительницы.

К л и н и й. Пусть будет так.

Аф и н я н и н. Давайте снова призовем попечителя детей, хотя у него и будет очень много работы: ведь он печется как обо всем в деле музыки, так и обо всем в деле

cгимнастики; так что досуга у него будет мало.

Кл и н и й. Между тем это человек почтенного возраста. Как же сможет он осуществить свое попечение о столь многом?

А ф и н я н и н. Очень просто, мой друг. Закон дал и даст ему право привлекать для этого попечения тех из граждан — мужчин или женщин, кого он захочет. А он уже будет знать, кого здесь надо привлечь; он не захочет оказаться небрежным, так как разумно посовестится, понимая значе-

316

ние своей должности, да, кроме того, примет в соображение d то обстоятельство, что все у нас пойдет как следует, если молодые получили или получают хорошее воспитание. Если же этого нет. . . впрочем, не стоит заканчивать: мы не станем говорить об этом, считаясь с теми людьми, которые привыкли при возникновении нового государства во всем усматривать предзнаменования.

Итак, мы уже много сказали и об этом, то есть о том, что имеет отношение к пляскам и всевозможным гимнастическим упражнениям. В самом деле: мы считаем, что гимнастические упражнения включают также телесные упражнения в ратных трудах: стрельбу из лука, всякие виды метания, обращение с легким и различным тяжелым оружием, строевой порядок, умение отправиться в любой поход, e разбить лагерь, а также все знания по верховой езде. Всему этому должны обучать общественные учителя, состоящие на жалованье у государства. Их учениками будут граждане — мужчины и мальчики, девочки и женщины, если только эти последние знают толк в ратном деле, обучившись еще в девичестве любым пляскам в полном вооружении и б´ою; по выходе же замуж они приступают к боевому порядку, строю, надеванию и сниманию оружия. Это следует делать если не ради чего-то иного, то ради тех слу-

чаев, когда всенародному ополчению приходится, оставив 814 государство, выступать в поход за его пределы. В этих случаях они должны уметь хоть настолько владеть оружием, чтобы защитить детей и государство; да и в противоположных случаях (а ведь никак нельзя поручиться, что их не будет), когда неприятель вторгнется извне с огромной мощью — все равно, будут это варвары или эллины, — надо выказать готовность стоять до конца уже за самое государство. При этом великим бедствием для государства будет такое позорное воспитание женщин, что они не пожелают b умереть или претерпеть всяческие опасности ради детей, в то время как это делают даже птицы, сражаясь за своих детенышей с любым из самых сильных зверей. Женщины же тотчас устремляются к святилищам, заполняют все хра-

317

мы, окружают алтари, распространяя о человеческом роде славу как о самом по своей природе трусливом из всех существ30.

c К л и н и й. Клянусь Зевсом, чужеземец, если где это случится, государству не будет славы, не говоря уж о вреде.

Аф и н я н и н. Значит, мы установили этот закон в следующих пределах: женщины не должны пренебрегать ратным делом, но все, как граждане, так и гражданки, должны о нем печься.

К л и н и й. Я по крайней мере с этим согласен.

Аф и н я н и н. Далее, мы говорили уже о борьбе. Но мы не коснулись того, что я назвал бы самым важным; правда, нелегко выразить это словами без показательных тело-

dдвижений. Поэтому мы будем судить об этом только тогда, когда слово будет сопровождаться делом и выяснится нечто определенное как относительно остального, о чем шла речь, так и относительно нашего мнения, что такая борьба значительно больше других движений действительно родственна бою. Особенно же станет ясным, что борьбой надо заниматься ради войны, но не следует изучать ратное дело ради борьбы.

Кл и н и й. Это-то очень верно.

А ф и н я н и н. Пока ограничимся сказанным о значении

eборьбы. Что же касается всех прочих движений тела — б´ольшую их часть правильно было бы назвать своего рода пляской, — то здесь надо различать два рода: первый воспроизводит, с возвышенной целью, движения более красивых тел; второй же воспроизводит, с низменной целью, движения тел безобразных. В свою очередь низменный род пляски распадается на два вида да и серьезный род — тоже на два. Из видов серьезной пляски один воспроизводит движения красивых тел и мужественной души на войне или в тягостных обстоятельствах, а другой — те движения, с ко-

торыми рассудительная душа предается благим делам и 815 умеренным удовольствиям. Такую пляску можно, согласно с ее природой, назвать мирной. Воинственную же пляску, противоположную мирной, правильно было бы назвать

318

«пиррихой»31. Путем уклонений и отступлений, прыжков в высоту и пригибаний она воспроизводит приемы, помогающие избегнуть ударов и стрел; пытается она воспроизводить и движения противоположного рода, пускаемые в ход при наступательных действиях, то есть при стрельбе из лука, при метании дротика и при нанесении различных

ударов. Когда подражают движениям хороших тел и душ, b правильным будет прямое и напряженное положение тела с устремлением всех членов тела, как это по большей части бывает, прямо вперед; противоположное же этому положение тела неправильно. В свою очередь при любой мирной пляске надо обращать внимание, правильно ли и не вопреки ли природе берется кто за эту прекрасную пляску и должным ли образом проводит он время в хороводах законопослушных мужей. Стало быть, прежде всего следует отделить сомнительный вид пляски от пляски, не вызывающей никаких сомнений. Какой же будет эта последняя и

по какому признаку надо отделить один ее вид от другого? c Что касается вакхической пляски и примыкающих к ней других видов, называемых плясками нимф, панов, силенов и сатиров, где, как считается, подражают тем, кто захмелел, причем справляются эти пляски во время обрядов очищения и некоторых других таинств, то нелегко определить, мирный ли весь этот род пляски или воинственный и какова его цель. Мне кажется, всего правильнее будет определить его так: отделив этот род как от воинственной, так и от

мирной пляски, мы скажем, что он не имеет отношения к d государственной жизни32. Поэтому мы и оставим его в покое и перейдем к воинственной и мирной пляскам, что уже, несомненно, наше дело.

То, что относится к невоинственной Музе, когда люди плясками почитают богов и детей богов, составляет один род пляски: он возникает на основе людских представлений о благополучии. В свою очередь мы снова разделили e бы его на два вида: первый свойствен людям, избежавшим трудностей и опасностей и достигшим блага; от него получают большие удовольствия. Второй же вид свойствен

319

людям, сохраняющим и умножающим прежние блага; этот вид несет с собой более спокойные удовольствия, чем первый. В этих условиях каждый человек производит более или менее сильные телодвижения в зависимости от того, испытывает он более или менее сильное удовольствие. Чем бо-

816лее человек умерен и более закален в мужестве, тем меньше движений он производит; если же он труслив и не упражнен в рассудительности, то в его движениях больше изменений и они сильнее. Вообще не всякий может сохранять свое тело в покое, когда он издает звуки — при пении ли или при разговоре. Поэтому-то подражание жестам говорящих

ипородило все в совокупности искусство пляски. Однако b движения у одних из нас бывают складными, у других же совершаются невпопад. Если вдуматься, то нельзя не одобрить как многих других древних названий, прекрасно данных согласно природе, так и того названия, что было дано пляскам людей благополучных, но умеренных в своих удовольствиях. Как верно и изящно назвал их тот — кто бы он ни был, — который с полным основанием дал всякой такой пляске название «складная» («эммелия»)33! Он установил два вида прекрасных плясок: первый, военный — «пирриху» и второй, мирный — «эммелию»; каждому виду он дал

c подходящее и подобающее ему название.

Законодатель должен на примерах растолковать характер этих плясок. И страж законов должен их придумывать, а придумав, соединять с остальными видами мусического искусства и распределять между всеми праздничными жертвоприношениями, на пользу каждому празднеству. Так, он должен их все по порядку освятить, чтобы впредь уже ничего не менять ни в пляске, ни в пении и чтобы одно и то же государство и те же самые граждане проводили время в одних и тех же удовольствиях, оставаясь, сколь возможно, себе подобными и живя хорошо и счастливо.

d Итак, мы покончили с разбором того, какими должны быть хороводные пляски людей, прекрасных телом и благородных душой. Что же касается возбуждения смеха и шуточного подражания в слове, пении и пляске действиям лю-

320