Связь между биомедициной и биоэтикой

Несомненно, провокационно звучит утверждение Роберта Нодзика (Nozick) о том, что «микроскопы и телескопы не открывают этических про­странств»¹⁴ . Ренато Дульбекко напоминает, что «веками ученые держались в стороне от трагедий истории, защищая автономию и нейтральность своей роли в обществе. С бэконовской и картезианской гордостью они отвергали любое притязание на контроль и вмешательство, с какой бы стороны оно ни приходило: со стороны правительства, Церкви или признанных авторитетов»¹⁵. В наши дни ментальность такого рода вовсе не свойственна большин­ству исследователей, которые, включая самого Дульбекко, занимаясь биоме­дицинскими науками, сами же и выдвигают проблему биоэтики. Прежде всего на обсуждение выносятся мотивировка и конкретная сфера эпистемологи­ческого обоснования биоэтики.

В связи с этим надлежит вспомнить о том, что биология и медицина суть экспериментальные науки, поскольку они используют весьма конкретный метод, разработанный еще Галилео Галилеем и Роджером Бэконом, а затем постоянно, вплоть до наших дней, улучшаемый учеными.

Этот метод, как было отмечено, базируется на четкой схеме: наблюдение заявлениями, выдвижение объясняющей гипотезы, экспериментальная про­верка и оценка результатов экспериментирования. Данный методологичес­кий прием весьма эффективен, ибо способствует органичному и последова­тельному накоплению знаний: экспериментатор, который придерживается его, может пользоваться результатами, позитивными или негативными, получен­ными от экспериментатора-предшественника, и делать, в свою очередь, но­вый вклад, используя ту же методологию. Действительно, иной раз наука мо­жет использовать случайные наблюдения (как, скажем, при открытии Фле­мингом пенициллина) или же воспроизводить естественные явления, но то, что двигает вперед современную науку в области биомедицины, — это прежде всего метод, основанный на парадигме методологически определенного эк­спериментирования.

Однако экспериментальный метод несет в себе и ограничения, происте­кающие из того обстоятельства, что он, по необходимости, должен опи­раться на факты и данные числового порядка, поддающиеся наблюдению, счету, сравнению и т.п. Поэтому экспериментальный метод является редук­ционистским по определению, и с этим фактом следует считаться.

Учитывая это, зададимся вопросом: в силу каких причин и требований возникает этическая проблема внутри самих биомедицинских наук, остаю­щихся экспериментальными. Многие дают ответ, который кажется наиболее очевидным: потребность в этическом осмыслении возникает в практической области. Тем самым предполагаегся, что экспериментальное исследование само

R-.t^cmc^Spiegazionifihsnfiche, Milano, 1987, с. 447. Dulbecco, Ingegnen delta vita, с. 13 -14.

42 Глава вторая

ЭПИСТЕМОЛОГИЧЕСКОЕ ОПРАВДАНИЕ БИОЭТИКИ, ЕЕ КРИТЕРИИ...

по себе является нейтральным, тогда как использование результатов такого исследования требует предварительного биоэтического анализа последствий и опасностей. Это утверждение истинно, поскольку никто не может отри­цать, что, прежде чем перейти к применению в биомедицинской области какого-либо научного открытия, как, например, технологии получения реком-бинантной ДНК, необходимо задаться рядом вопросов биоэтического ха­рактера касательно цели, последствий, опасностей и т.п. Однако признание важности роли биоэтики и ее оправдания лишь для практической области было бы недостаточным и ограниченным, как мы увидим позднее.

Другие ученые также в общем признают этику, присущую научной рабо­те как таковой и, естественно, соответствующую канонам самого исследова­ния. Такая этика может принимать конкретные очертания в методологичес­кой скрупулезности, в точности сообщаемых результатов, в прозрачности своих методов, которые вследствие этого становятся доступны контролю со стороны научного мира. Связанная неразрывными узами с научной работой, она отражает профессиональное деонтологическое требование, предъявля­емое к любому типу научной деятельности, а тем самым и к биоэтике, кото­рая имеет самое прямое отношение к биомедицинским исследованиям¹⁶.

Но этика научного исследования в области экспериментальных наук — особенно биоэтики в области биомедицинских наук — не может ограничи­ваться исключительно кодексами корректности. Мы должны научиться отли­чать то, что необходимо для соблюдения этичности действия, от того, что достаточно для суждения об этичности в собственном смысле данного слова.

Например, способность хирурга идеально провести операцию, исполь­зуя профессиональную технику во всем ее объеме, является необходимой предпосылкой соблюдения профессиональной этики, но этого еще недо­статочно для того, чтобы утверждать, что проведенная им операция во всем отвечает этическим нормам (для того чтобы вынести окончательное сужде­ние по данному вопросу, надо знать целый ряд вещей, касающихся, в част­ности, соответствующих рекомендаций, получения хирургом согласия на операцию, уважения высшего блага личности, превосходящего порой даже ее ценность, что может проявиться, например, при пересадке органа, когда возникает немало условий, определяющих этичность поведения).

Однако, помимо этих двух линий связей, которые, несомненно, суще­ствуют между научным исследованием и этикой (в плане приложения, в пла­не профессиональной этики исследователя по отношению к методам само­го исследования), выявляются и иные связи, причем не менее важные.

Прежде всего они касаются самих намерений исследователя. Как сам ис­следователь, так и организаторы, и спонсоры его исследования суть человече­ские личности и могут иметь добрые, извращенные или попросту утилитарные намерения. Подготовка исследования, в частности и биоэтического, — это всегда определенный проект, раскрывающий или скрывающий стратегичес­кую цель, которая может заключаться в лечении болезни и увеличении про-

¹⁶ Е. Sgreccia, La risposta nella trascendenza, в J. Jacobelli (a cura di), Scienza ed etica: quali limiti? Roma, 1990, с 163 173.

СВЯЗЬ МЕЖДУ БИОМЕДИЦИНОЙ И БИОЭТИКОЙ 43

изводства сельскохозяйственной и промышленной, включая фармацевтичес­кую, продукции или же в манипулировании биологическими процессами, на­глядным примером чему служат экспериментальные попытки скрещивания различных видов живых существ и изменения генетического кода субъекта. Этичность или неэтичность того или иного проекта, помимо значения, которое она может нести в себе и для себя, имеет важный внутренний смысл для тех, кто выполняет при этом подчиненную роль. Прежде всего они име­ют право знать о целях подобного проекта и право (долг) отказаться от участия в нем по соображениям совести* в том случае, если чувствуют, что совесть не позволяет им принимать участие в начинании, которое представ­ляется им безнравственным. Никакие ссылки на научную или промышлен­ную тайну не могут лишить этого права того, кто принимает непосредствен­ное участие в разработке проекта, дурного самого по себе или имеющего извращенную цель. В области биоэтики можно представить себе множе­ство ситуаций подобного типа, к каковым относится, к примеру, разработка абортивного средства типа пилюли RU 486*.

Еще один тип связей между научным изысканием и этикой наблюдается в области проведения экспериментов. Мы имеем в виду этику — или, скорее, биоэтику — биомедицинского экспериментирования со всей ее проблема­тикой, относящейся к экспериментированию на человеке (и затрагивающей вопросы, касающиеся согласия, риска, экспериментов на детях, психически больных или находящихся без сознания, на зародышах и т.п.) и на животных. По сути дела, для определения этичности действия одной только этики целей недостаточно, необходимо также и соблюдение этичности приемов и методов: если даже цели сами по себе заслуживают одобрения (как, к приме­ру, в случае оказания помощи бесплодной паре в обретении ребенка), то это вовсе не значит, что для достижения их применяются только дозволенные методы, а не те, которые могут нанести ущерб жизни и человеческому дос­тоинству (как при уничтожении излишних оплодотворенных эмбрионов). Не зря же существует принцип «поп sunt facienda male ut veniant bona» («не следует творить зла с целью достижения добра»).

Но, на наш взгляд, более глубокая связь, включающая в себя все предше­ствовавшие, всегда связанные с оперативным аспектом (цели, приемы, мето­ды, опасности), заключается в требовании дополняющего характера.

Мы уже указывали, что экспериментальный метод по природе своей ре-дуктивен по отношению к реальности, поскольку в расчет принимается лишь экспериментальный и количественный аспекты, тогда как более глубокий и всеобъемлющий аспект онтологической природы и аксиологической* зна­чимости реальности при применении экспериментального метода ускольза­ет от внимания. Методология эксперимента только ставит этическую про­блему, для разрешения которой необходимо превзойти и правильно интер­претировать экспериментальный уровень, чтобы высветить всю сложность и глубину реальности, а также ее ценность".

⁷ У Ladrieie, Irischidellarazionalita, Torino, 1978; E. Agpzn, II bene, ilmale e la scienza, Milano, 1992; E. Sgreccia, Jlprogresso scientifico...; Bompiani, Bioetica in Italia, с 187 - 220.

44 ГЛАВА ВТОРАЯ