Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Языковые особенности художественного текста. Учебное пособие
.pdf
8. Языковые средства комического
1. «Когда экипаж въехал на двор, господин был встречен трактирным слугою, или половым, как их называют в русских трактирах, живым и вертлявым до такой степени, что даже нельзя было
рассмотреть, какое у него было лицо. Он выбежал проворно, с салфеткой в руке, весь длинный и в длинном демикотонном сюртуке
со спинкою чуть не на самом затылке, встряхнул волосами и повёл
проворно господина вверх по всей деревянной галдарее показывать
ниспосланный ему богом покой. Покой был известного рода, ибо
гостиница была тоже известного рода, то есть именно такая, как бывают гостиницы в губернских городах, где за два рубля в сутки проезжающие получают покойную комнату с тараканами, выглядывающими, как чернослив…»
2. «В приёмах своих господин имел что-то солидное и высмаркивался чрезвычайно громко. Неизвестно, как он это делал, но только
нос его звучал, как труба. Это, по-видимому, совершенно невинное
достоинство приобрело, однако ж, ему много уважения со стороны
трактирного слуги, так что он всякий раз, когда слышал этот звук,
встряхивал волосами, выпрямливался почтительнее и, нагнувши
с вышины свою голову, спрашивал: "Не нужно ли чего?"»
141
Е. Б. Демидова, Ю. Б. Мартыненко. ЯЗЫКОВЫЕ ОСОБЕННОСТИ ХУДОЖЕСТВЕННОГО ТЕКСТА
3. «Покамест ему подавались разные обычные в трактирах блюда, как-то: щи с слоёным пирожком, нарочно сберегаемым для проезжающих в течение нескольких неделей, мозги с горошком, сосиски
с капустой, пулярка жареная, огурец солёный и вечный слоёный сладкий пирожок, всегда готовый к услугам; покамест ему всё это подавалось и разогретое, и просто холодное, он заставил слугу, или полового, рассказывать всякий вздор о том, кто содержал прежде трактир
и кто теперь, и много ли даёт дохода, и большой ли подлец их хозяин;
на что половой, по обыкновению, отвечал: "О, большой, сударь, мошенник"».
4. «Когда всё это было внесено, кучер Селифан отправился на конюшню возиться около лошадей, а лакей Петрушка стал устраиваться
в маленькой передней, очень тёмной конурке, куда уже успел притащить свою шинель и вместе с нею какой-то свой собственный запах,
который был сообщён и принесённому вслед за тем мешку с разным
лакейским туалетом. В этой конурке он приладил к стене узенькую
трёхногую кровать, накрыв её небольшим подобием тюфяка, убитым
и плоским, как блин, и, может быть, так же замаслившимся, как блин,
который удалось ему вытребовать у хозяина гостиницы».
5. «Ему случалось видеть немало всякого рода людей, даже таких, каких нам с читателем, может быть, никогда не придется увидать; но такого он ещё не видывал. Лицо его не представляло ничего особенного; оно было почти такое же, как у многих худощавых
стариков, один подбородок только выступал очень далеко вперёд, так
что он должен был всякий раз закрывать его платком, чтобы не заплевать; маленькие глазки ещё не потухнули и бегали из-под высоко выросших бровей, как мыши, когда, высунувши из тёмных нор
остренькие морды, насторожа уши и моргая усом, они высматривают, не затаился ли где кот или шалун мальчишка, и нюхают подозрительно самый воздух. Гораздо замечательнее был наряд его: никакими средствами и стараньями нельзя бы докопаться, из чего состряпан
был его халат: рукава и верхние полы до того засалились и залоснились, что походили на юфть, какая идёт на сапоги; назади вместо двух
болталось четыре полы, из которых охлопьями лезла хлопчатая бума-
142
8. Языковые средства комического
га. На шее у него тоже было повязано что-то такое, которого нельзя
было разобрать: чулок ли, подвязка ли, или набрюшник, только никак
не галстук. Словом, если бы Чичиков встретил его, так принаряженного, где-нибудь у церковных дверей, то, вероятно, дал бы ему медный грош. Ибо к чести героя нашего нужно сказать, что сердце у него
было сострадательно и он не мог никак удержаться, чтобы не подать
бедному человеку медного гроша. Но пред ним стоял не нищий, пред
ним стоял помещик».
8.2. Языковые средства иронии и стиль М. А. Булгакова
(на материале пьесы «Багровый остров»)
Древнегреческое слово «ирония»
буквально означает «притворство».
Во многих классификациях ирония
выдвигается в качестве самостоятельной формы комического, наряду
с юмором и сатирой. Ряд существенных различий позволяет это сделать.
Сатира подчинена морализаторским
и реформаторским целям. С идейно-эмоциональным накалом атакует
она зло и несправедливость, стараясь
вызвать у читателя гнев и решительное осуждение осмеиваемых явлений.
Ирония же избирает иной объект –
невежество и глупость: она более
холодна и спокойна, более умеренна
по тону, зато более интеллектуальна.
Остановиться на определении иронии здесь принципиально
важно, поскольку существует и другая точка зрения на иронию
как на один из видов техники комического, приём, используемый
как сатирой, так и юмористикой. Такое толкование значительно
сузило бы предмет исследования. Ирония в узком смысле – стилистический приём, в котором скрытый смысл является отрицанием
буквально сказанного. Определяющую роль в этом случае играет
интонационный фактор. А. А. Щербина в статье «О двуплановости
143
Е. Б. Демидова, Ю. Б. Мартыненко. ЯЗЫКОВЫЕ ОСОБЕННОСТИ ХУДОЖЕСТВЕННОГО ТЕКСТА
и противоположности смысла в иронии» пишет: «…что касается
структурно более сложных форм иронии, то с понятием "противоположность смыслов" следует обращаться особенно бережно. Направленного противопоставления здесь обычно нет, и даже компромиссная формула "нечто противоположное", которая была предложена
для простейших форм иронии, здесь подчас лишена всякого смысла» [78, с. 25]. Именно изучая механизм иронии, т. е. речевые средства, мы невольно доказываем, что это понятие более широкое. Ибо
«скрытая насмешка» может иметь место и при отсутствии противоположности смыслов. «Притворство» и «обман» в иронии проявляются в несоответствии формы (речевой, словесно-интонационной
оболочки) высказывания его содержанию.
Естественно, что неизмеримо богаче ирония в художественной литературе, и «иронический смысл, – как отмечал Пешковский, – сплошь и рядом создаётся не интонацией, а реальными
условиями речи».
Ирония в широком смысле – это оценка, связанная с определённым
критически насмешливым отношением к действительности или к отдельным её сторонам. Ироническая экспрессия поэтому определяется образом автора. Ирония в стиле литературного произведения – это
прежде всего ирония авторской речи во всех её формах, связанных
с «образом автора». В авторской иронии преломляется неповторимая
художественная манера писателя, его индивидуальность, своеобразие
мировоззрения, его идейно-образное мышление.
Слог Булгакова, лишённый литературной сглаженной нормативности, несёт на себе печать его облика. Действующих лиц своих пьес
Булгаков заставляет выражать собственное отношение. Мы ощущаем
авторскую интонацию в иронии, готовности к каламбурам, которыми
окрашен весь текст пьесы.
11–12 декабря 1982 г. в Московском камерном театре состоялась
премьера спектакля «Багровый остров». Основная идея и сюжет драматического памфлета Булгакова восходят к его фельетону «Багровый
остров». Фельетон имел характерный подзаголовок «Роман товарища
Жюля Верна с французского на эзоповский перевёл М. А. Булгаков».
Объектом булгаковской пародии стали плоские «революционные»
опусы текущей литературы, созданные по расхожим образцам приклю-
144
8. Языковые средства комического
ченческой и детективной беллетристики. Новый ракурс, отличающий
пьесу Булгакова от его же одноименного фельетона, – это трагикомедия
современного театра, будни театрального закулисья.
Новая театральная политика как определённая система приоритетов
к концу 1920-х гг. выявилась с полной наглядностью. Была завербована
и вызвана к жизни особого рода генерация художников, обслуживающих новую идеологию. Появились театры, полностью ориентированные на заданный ранжир. Сценические и драматические штампы оказались в своей глубине штампами и клише новой идеологии.
Ирония Булгакова заключает в себе гамму красок – от сарказма
до прямого участия к людям театра. Пародируя привычные «общие места», трафареты и слабости современного «идеологического спектакля», сатира «Багрового острова» преследовала не театр
как таковой и даже не лицедеев, вынужденных играть что угодно,
а внешние, чуждые театру силы, которые мешали ему в настоящем
и грозили в будущем.
Пьеса построена в традициях площадного театра, в неё органически вплетены элементы балагана, фарса. «Багровый остров» – пример интенсивного взаимодействия бытовой и условно-гротескной
формы. Использование классического приёма «театр в театре» позволило Булгакову создать пьесу, в которой пародирование становится
основой композиции.
Прежде чем перейти к рассмотрению языковых средств иронии
в пьесе «Багровый остров», необходимо ограничить так называемую
иронию положений от иронии, создаваемой языковыми средствами.
М. Н. Мурзина в статье «Языковые средства комизма в рассказах Чехова» отмечает, что у Чехова комизм чаще всего создаётся не речевыми средствами, а изображением логически несообразных ситуаций.
Подобных примеров много и в данной пьесе Булгакова, что обусловлено жанром произведения. Например: «Ремарка. Хлопает в ладоши,
и с арапов мгновенно сваливаются белые перья и на голове вырастают
багровые. Фонари их вместо белого загораются розовым»;
«Кири. Позвольте мне обнять вас, лорд (лорд уклоняется, Кири обнимает
леди)»;
«Ремарка. Дирижёр взмахивает палочкой. Оркестр начинает
"Ах, далеко нам до Типперери!". Лорд за спиной Саввы грозит дири-
145
Е. Б. Демидова, Ю. Б. Мартыненко. ЯЗЫКОВЫЕ ОСОБЕННОСТИ ХУДОЖЕСТВЕННОГО ТЕКСТА
жёру кулаками. Оркестр мгновенно меняет мотив и играет "Вышли
мы все из народа"» и т. д.
Чаще всего «ирония положений» и речевые средства иронии присутствуют одновременно.
Речевые средства иронии при всём их многообразии основаны
на одном и том же принципе: сущность комического эффекта, создаваемого средствами языка, состоит в намеренном нарушении принятого способа выражения.
Выразительность речевых приёмов определяется тем, насколько
ясно выступает противоречие между принятым способом выражения
и данным. По выражению Г. А. Будагова, «быстрота смены ожидаемого более или менее противоположным есть непременное условие
смеха». Это противоречие может проявляться по-разному, создавая
многообразие речевых приёмов комического. В речи используются
две принципиально различные группы иронических слов и выражений: общеязыковые и индивидуально-стилистические. Общеязыковые иронические слова – слова с постоянно закреплённой за ними
эмоционально-экспрессивной иронической окраской. Подобного
словоупотребления в пьесе «Багровый остров» нет. Для писателя характерны более сложные формы иронии.
Другим простейшим приёмом иронии является «собственно ирония», или «обратное словоупотребление», о котором говорилось
выше. Подобное ироническое значение контекстуально, так как оно
несвойственно общенародному языку, проявляясь лишь в соответствующем окружении. К примеру:
«Геннадий. Первый час. Но если, дорогие граждане, вы желаете
знать, кто у нас в области театра главный проходимец и бандит,
я вам сообщу: это Васька Дымогацкий…
Дымогацкий (
с грудой тетрадей в руках). Здравствуйте, Генна-
дий Панфилович!
Геннадий. А, здравствуйте, многоуважаемый товарищ Дымо-
гацкий, бонжур, мсье Жюль Верн!
Ликки. (Закусывая) Сам виноват. Насулил им чёрт знает чего,
теперь отдувайся. (Иронически) Друг туземного народа!»
Этих примеров в тексте немного, и все они представляют собой
иронию персонажей. И это существенно: карикатурные персонажи
146
8. Языковые средства комического
используют только простейшие формы иронии. Лишь в репликах
Анемподиста Сундучкова встречаются более сложные формы иронии; это объясняется тем, что его устами говорит сам автор. Сложность возникает прежде всего в плане психологии иронического
эффекта. Нередко здесь возможно то, что условно можно назвать
иронией двуликой или многослойной. В словах персонажей (обычно отрицательных) можно улавливать авторскую иронию и насмешку над персонажем. Он сам себя разоблачает, не подозревая об этом.
Автор его слова не комментирует, т. е. своего отношения не выявляет.
Его ирония как бы наслаивается на слова персонажей. Все последующие, более сложные, приёмы речевой иронии у Булгакова представлены именно таким образом, т. е. наслаиванием авторской иронии
на речь персонажей.
Особенно часто в пьесе для создания иронического эффекта используется сознательное нарушение стилистических норм сочетаемости слов. Этот приём можно назвать «стилистические контрасты»
или «столкновение стилей».
Один из путей использования разностилевой лексики – это
столк новение слов общеупотребительных со словами просторечными. Здесь основную нагрузку несут просторечные элементы, так
как именно они нарушают стилевую однородность высказывания:
«Паспарту. Туземный царь засыпался»;
«Лорд. Савва Лукич, золотой Вы человек для театра! Клянусь
Вам. На всех перекрёстках это твержу: "Нам нужны такие люди
в СССР! Нужны до зарезу!"»
Другой приём – это столкновение слов общеупотребительных,
разговорных или просторечных со словами «высокими», архаичными:
«Кири. …Сегодня ночью, в то время, когда бывший царь наш, Сизи-
Бузи… (в оркестре звуки фанфар)… напившись огненной воды,
широко спал в своём гареме, вулкан Муанганан, молчав 300 лет, внезапно изрыгнул потоки лавы, кои и стёрли с лица острова Сизи-Бу-
зи, и волею духа Вайдуа тирана не стало».
К этой же группе приёмов примыкает приём резкого несоответствия способа изложения предмету речи (употребление «высоких» слов
по отношению к «низким» предметам).
147
Е. Б. Демидова, Ю. Б. Мартыненко. ЯЗЫКОВЫЕ ОСОБЕННОСТИ ХУДОЖЕСТВЕННОГО ТЕКСТА
Узнав, что один из актёров, Варрава Аполлонович, попал в отделение милиции, устроив пьяный дебош, Геннадий восклицает:
«Оставьте меня все! Оставьте. Пусть идеалист Геннадий, мечтавший о возрождении театра, умрёт, как бездомный пёс, на вулкане».
Это излюбленные и широко применяемые приёмы литературы
XVIII–XIX вв. Их широко использовали Д. И. Фонвизин, И. И. Дмитриев, В. В. Капнист, М. Е. Салтыков-Щедрин, Н. В. Гоголь, А. П. Чехов.
Чем дальше отстоят друг от друга сферы употребления слов, тем
неожиданнее, парадоксальнее их сближение. Включение в художественное произведение штампов официально-делового стиля часто
встречается у Булгакова:
«Геннадий. (Под суфлёра) И я надеюсь, что артисты вверенного
мне правительством театра окажутся настолько сознательными,
что приложат все силы-меры к тому… чтобы ввиду… и не взирая
на
очередные трудности…»;
«Кири. Позвольте поздравить, Ваше сиятельство, по поводу при-
бытия на наш уважаемый остров»;
«Геннадий. Ну что квакаешь как попугай? Делай доклад».
Для данных примеров характерно употребление сложных предлогов, отглагольных существительных, слов и выражений, требующих
при себе пояснения, но без этого пояснения, и др.
Разрушение привычных языковых сцеплений, контрастное столкновение обыкновенно несоединяемых слов – вот причина комического впечатления. Широкое использование этого приёма в пьесе
обусловлено её двуплановостью, особенностями её композиции, приёмом «театра в театре», поэтому лексика экзотическая постоянно соседствует с лексикой «сегодняшнего дня»:
«Кири. Прощаю вас и в знак милости переименовываю в заслуженных народных арапов»;
«Геннадий. Ну, хижину из "Дяди Тома" поставишь, тропическую
растительность, обезьяны на ветках и самовар».
Удивляет смелость автора, поставившего в один ряд слово «красные» (имеющее определённое политическое значение) и слово «туземцы» в значении «дикари». Причём здесь тонко используются два
значения слова «красный»: его основное цветовое значение (цвет
кожи туземцев) и «идеологическое значение».
148
8. Языковые средства комического
Встречаются здесь и совершенно нелепые сочетания слов («Ремар-
ка. На сцену выходят: покойный лорд…»); явление плеоназма («Кай.
Он, этот бесчестный мерзавец, обманул нас и вас тогда у маи совых
кустов…»); приём уравнивания квазиантонимов в семантическом от-
ношении («Лорд. Извольте объяснить, ваше величество, на сколько
времени приехала эта орава, то есть гвардия»).
Антонимия используется как средство иронии над противниками
психологического направления в искусстве.
«Ремарка. Арапова гвардия (отрицательная, но к концу пьесы раскаялась)»; «Ремарка
. Красные туземцы и туземки (положительные
и несметные полчища)».
Наряду со стилистическим и смысловым контрастом при нарушении норм русского литературного языка ирония использует контраст эмоциональный. Зачастую он ложится в основу использования
литературных цитат. Цитаты, попадая в иной контекст, сохраняют
экспрессию того произведения, в котором первоначально были использованы, что создаёт двуплановость восприятия, соотнесённость
данного текста и того, из которого была взята цитата. Например:
«Геннадий (становится на уступ вулкана и взмахивает тетрадями). Попрошу тишины! Я пригласил вас, товарищи, с тем, чтобы
сообщить вам…» (пародируется реплика Городничего из комедии Го-
голя «Ревизор»); «Кири. Да, кого?! Вот в чём вопрос, как восклицал
великий Гамлет…».
Данный приём часто встречается в тексте, причём многие цитаты
в речи персонажей воспроизведены неточно, что также характеризует
последних.
Автор использует приёмы, связанные с нарушением фразеологических связей слова. Лексическая сочетаемость слов со связанными
значениями определяется не только предметно-логической отнесённостью, но и явлениями чисто языковыми: слова и выражения этого
рода закреплены в определённых языковых контекстах, так что перенос их из обычного словесного окружения воспринимается как явное
нарушение обычного способа выражения и вызывает иронический
эффект. К примеру:
«Кири. Какая прелесть! Верить ли мне моим голубым глазам! Ах,
ах! Нет, я не достоин такого чемодана»; «Кири. Где мой чемодан?
149
Е. Б. Демидова, Ю. Б. Мартыненко. ЯЗЫКОВЫЕ ОСОБЕННОСТИ ХУДОЖЕСТВЕННОГО ТЕКСТА
В нём два пуда воззваний к моему заблудшему народу»; «Фарра. Присуждаем тебе звание прохвоста».
Приём нарушения структуры фразеологизма основан на несовпадении целостного значения фразеологизма со значениями компонентов. Эта особен ность в целях иронического эффекта позволяет сталкивать первичное и метафорическое значения:
«Ремарка. Пьяные от радости и от огненной воды, раскупорен-
ной тороватым Кири, плясали эфиопы».
Кроме средств лексики и фразеологии, ирония широко использует морфологические средства. Здесь интересен приём использования
притяжательных прилагательных, несвойственных современному
русскому языку.
«Тохонга. Погоди, мерзкий плут, увлёкший нас в лордовы каменоломни. Я больше не в силах голодать
под бичами Гленарвановых над-
смотрщиков в каменоломнях»; «Ремарка. Арапова гвардия»; «Кай.
Он царский сизин жандарм».
Часто также используются аффиксы эмоциональной оценки, сгу-
щающие ироническую окраску соответствующего контекста:
«Сизи. Отличн-ейш-ая пьес-к-а! Шекспиром веет от неё на расстоянии»; «Геннадий. Сaвва Лукич? Здравствуйте, Савва Лукич!
Как здоровь-иц-е? Вот какого рода дель-ц-е, Савва Лукич. Извест-
ный писатель Жюль Верн представил нам свой новый опус "Багровый
остров". Как умер? Он у меня в театре сейчас сидит. Ах… Хе-хе…
Псевдоним. Гражданин Дымогацкий. Подписывается – Жюль Верн.
Страшный талант-ищ-е. Так вот. Савва Лукич, необходимо разрешень-иц-е. Чего-с? Или запрещень-иц-е? Остроумны как всегда
».
Имеются приёмы неправильного формообразования, являющиеся
средством речевой характеристики и также выражением авторской
иронии:
«Метелкин. Велите Вы кадристам, Геннадий Панфилович, ведь
это безобразие. Они жабами лица вытирают.
Геннадий. Ничего не понимаю!
Метелкин. Выдал я им жабы на "Горе от ума", а они ими вместо
тряпок грим стирают».
Синтаксические средства в пьесе «Багровый остров» используются чрезвычайно широко.
150
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]