Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Социально-психологические исследования коррупции
.pdf
жения таких представлений, состоящие в том, что, например, некоторые страны Юго-Восточной Азии добились ощутимых успехов
в борьбе с коррупцией, сохранив свою самобытную культуру. Оптимизм в данном плане внушают также исследования, демонстрирующие, что люди, переехавшие из стран с высоким уровнем коррупции в страны, где она практически отсутствует, в большинстве
своем прекращают совершать коррупционные действия (Психологи
изучили причины коррупции, 2011). Однако, возвращаясь в родные,
высококоррумпированные страны, они снова берутся за старое – на-
чинают давать и брать взятки, что позволяет сделать вывод: «Пси-
хология человека, которую изучали исследователи, в таких государствах подчиняется социальным институтам, а не доминирует
над ними» (там же).
Социально-психологические факторы коррупции можно сгруп-
пировать в системе трех основных компонентов, которыми являются: 1) коррупционер; 2) коррумпирующий; 3) их окружение – косвенные участники коррупционных актов. Как отмечает Т. А. Нестик,
«коррупция – это активное взаимодействие даже не двух, а трех
сторон… эти стороны представлены бизнесом, государством и обществом, а в сознании непосредственных участников коррупционных сделок – чиновником, предпринимателем и фигурой незримого Другого (референтной группой, общественным мнением),
на которую опирается легитимация любой незаконной деятельности» (Нестик, 2002, с. 2). Следует подчеркнуть, что традиционная
трактовка коррупционных актов обычно игнорирует их третью
сторону, учитывая лишь коррумпируемого и коррумпирующего,
в результате чего за пределами анализа остаются важнейшие механизмы коррупции и соответствующие социально-психологи-
ческие процессы. Как подчеркивает Л. В. Церкасевич, «В корруп-
цию вовлечены обе стороны, т. е. дающий и берущий, хотя обычно
в фокусе внимания находится только берущий» (Церкасевич, 2012,
с. 533).
Можно выделить и основные проблемы, возникающие в связи
с социально-психологическим изучением коррупции. К их числу
относятся: 1) макропсихологические факторы коррупции; 2) социально-психологические особенности коррупционеров; 3) социально-психологические характеристики коррумпирующих; 4) социально-психологические факторы отношения к коррупции в обществе;
5) психологические меры противодействия коррупции; 6) психологический мониторинг антикоррупционных законов; 7) этнопсихологические типы коррупционного поведения; и др.
21Теоретические подходы к исследованию феномена коррупции
22 Глава 122
1.2. Социально-психологические исследования коррупции
в России
Проблема коррупции получает освещение в современной российской социально-психологической литературе (Нестик, 2002; Нестик,
Латов, 2002; Социально-психологические исследования…, 2010;
Глинкина, 2010; Гаврина, Балашов, 2011; Гаврина, 2012; Журавлев,
Юревич, 2012а, б, в; Соснин, 2014; Журавлев, Юревич, 2015; Китова,
Егизов, 2015; Китова, Найманова, 2016; и др.).
К сожалению, социально-психологические исследования коррупции не имеют общей методологии и системного подхода к изучению проблемы. Они в основном основаны на аналитических
соображениях авторов. Понятно, что эмпирические исследования
проблемы коррупции исключительно затруднительны: коррупционер (потенциальный или реальный) независимо от своего ранга
не склонен делиться с исследователем данными о своих коррупционных возможностях.
Социологи и особенно юристы в исследовании проблемы коррупции в России занимают ведущее позиции. Можно сослаться на базовый отчет Института ИСПИ РАН «Разработка научно обоснованных социологических параметров проявления коррупции» (2013):
это современное исследование, содержащее анализ проблемы коррупции с позиции социологической науки, включает отдельные вопросы, относящиеся к социально-психологической проблематике
и юриспруденции.
Социологи претендуют на анализ социально-психологических
методов исследования коррупции (Климовицкий, Карепова, 2013).
Понятно, что социологические и социально-психологические методы анализа (особенно опросные методики в области измерения
параметров коррупции) и для социологов, и для психологов одинаковы. Но социально-психологические методы исследования имеют
свои особенности и не могут сводиться только к опросам и аналитическим обобщениям статистической информации: они должны
раскрывать самочувствие человека, его отношение к другим людям, характеризовать индивидуальные и коллективные особенности восприятия и оценки коррупционных явлений. Таким образом,
психолог не может ограничиться фиксированием особенностей
коррупционного поведения больших и малых групп, ему нужны
дополнительные методики для исследования психологических особенностей влияния коррупции на отдельных людей, группы и общество в целом.
В мировом рейтинге коррупции Россия занимает 154 позицию
из 178 возможных, соседствуя с такими государствами, как Кения,
Конго, Новая Гвинея и Папуа, причем еще в 2000 г. наша страна находилась на 82 месте, за истекшее десятилетие вдвое ухудшив свои
позиции. Объем коррупционных сделок увеличился в России с 40
млрд долл. в 2001 г. до 300 млрд долл. в 2006 г. (Глинкина, 2010).
Средний размер взятки с конца 1990-х к концу 2000-х годов возрос
в 13 раз, достигнув 130 тыс. долл., средний масштаб «откатов» в на-
чале 2000-х годов составлял 5–10 % от стоимости заказа, в середи-
не 2000-х годов – 30 %, в конце же 2000-х – до 70 % (Александров,
2011). А в 2011 г., по данным МВД, в нашей стране было совершено
28000000 (!) коррупционных актов. По данным Следственного комитета, в нашей стране совершается 14 млн. коррупционных преступлений в год, оборот взяток и откатов составляет 480 млрд долл.
Почти 90 % российских бизнесменов не верят, что свое дело в нашей
стране можно вести без коррупционных связей. К Антикоррупционной хартии, принятой в 2012 г., присоединились только 400 представителей бизнеса и госкорпораций (Генина, 2014). Опросы ВЦИОМ показывают, что, по мнению 80 % россиян, уровень коррупции
в нашей стране, несмотря на все принимаемые меры, остается высоким (Оберемко, 2014).
При этом, если верить СМИиК, в современной России не только
возрастают масштабы коррупционной деятельности, но и расширяется ее «объект». Отечественная рыночная экономика – самая «рыночная» в мире в том печальном смысле, что у нас продается многое:
не только традиционные услуги коррупционеров, но также должности, звания, награды, дипломы, ученые степени, места в представительных органах и т. д. «Цели участников коррупционных сделок
не ограничиваются материальными траншами, включая в круг притязаний переизбрание на выборах, сохранение должности в административной иерархии, новые деловые возможности», – отмечает
С. П. Глинкина (Глинкина, 2010, с. 236). Приводятся расценки на депутатские места в Государственной Думе (Цепляев, Пивоварова,
2011, с. 4), говорится о том, что коррупционные доходы депутатов
в 15–20 раз превышают их официальные заработки (Диагностика
российской коррупции…, 2001). Статьи в российских газетах пестрят
такими заголовками, как «Генеральская должность в Москве стоит
миллион долларов», «Коррупционеры украли танковый полк» (Глинкина, 2010) и т. п., причем на подобные темы публикуется и немало
«заказных» статей, которые тоже являются продуктом коррупции,
в данном случае в среде журналистов.
23Теоретические подходы к исследованию феномена коррупции
24 Глава 124
Все чаще звучат утверждения: «страна абсолютно и полностью погрязла в коррупции» (Болдырев, 2010, с. 460), «практически любые
контакты власти и бизнеса в современной России строятся на коррупционной основе» (Глинкина, 2010, с. 444), «если сравнивать различные социальные недуги, которые сейчас переносит российское
общество, то коррупция, бесспорно, является самым массовым» (Диагностика российской коррупции…, 2001), «Коррупция для России
страшнее НАТО» (Гудков, 2010) и др. А опросы показывают, что первейшим условием модернизации страны наши сограждане считают
жесткую и эффективную борьбу с коррупцией (Мареева, 2012).
В психологии российского народа (как русского – основного этноса России, – так и других традиционных национальностей страны) есть внутренние факторы, связанные с культурно-психологи-
ческими традициями отношения к преступлениям и коррупции.
О них говорится подробнее в различных разделах данной монографии и в ряде социально-психологических исследований коррупции
у других авторов (см., например: Журавлев, Юревич, 2012). Однако
попытаемся рассмотреть их здесь более системно.
Конечно же, психологические проблемы, присущие нашей культурной традиции в отношении к преступлениям вообще и к коррупции в частности, независимо от влияний Запада, существуют
(Решетников, 2008; Максимцев, Локшина, Бахрах, 2011, с. 26–33).
Одна из них – превалирование в психологии русского народа неформальных отношений над формальными. Это, в частности, проблема
кадровых назначений по принципу родственных и личных связей,
свойственная и другим национальностям России (например, проживающим в регионе Северного Кавказа).
Кроме этого, в нашей культурной традиции нет особого разграничения понятий «взятка» и «благодарность». Неспособность отблагодарить госслужащего, врача или сантехника за получение
услуги трактуется подчас как проявление неуважения к нему; в современной же законодательной практике – это взятка, за которую
могут посадить. Соотношение берущих и дающих взятки склоняется не в пользу первых, т. е. взятку в России просят в 5 раз меньше,
чем ее предлагают (Журавлев, Юревич, 2012). В нашем обществе
считается, что лучше дать взятку, чем бороться с коррупцией, и это
мнение, на наш взгляд, соответствует социокультурному архетипу
русского человека, хотя и многие условия в современной России
также способствуют сохранению такой тенденции.
В этой связи возникает вопрос: почему российский народ в целом
так стал подвержен коррупции в современных условиях? Конечно,
важнейшая причина – смена социально-политической системы государственного устройства, а в этой связи – коррупция в высших
эшелонах власти, которая заразительна. Но остается базовый вопрос: почему население страны так поддалось на меркантильную
ориентацию в своей жизни? Это же нельзя объяснить только влиянием Запада.
Приходится констатировать следующее: в нашем культурном ар-
хетипе как цивилизации есть базовые причины склонности и к преступлениям в целом, и к преступлениям в сфере коррупции. Эти
аберрации в психологии нашего народа, несомненно, требуют своей
коррекции, в том числе и проведения целенаправленной политики
со стороны властных структур (Журавлев, Юревич, 2012).
Не будем перечислять рекомендации социальных психологов
по борьбе с коррупцией: проблематику пропаганды в СМИ против
коррупции, изменение отношения российского населения к данной
проблеме (это, как представляется, объективное требование). Отметим только один вариант борьбы с коррупцией в стране.
В психологии русского народа (да и других национальностей России) доносительство осуждается в целом в соответствии с нашим
культурным архетипом. Истоки такого отношения могут быть связаны со «сталинскими временами», с «тайными осведомителями»
советской власти (порождавшими всеобщее недоверие и взаимную
подозрительность) или провоцироваться недоверием власти. Одним
словом, с этим феноменом полезно разобраться подробнее. В западных странах сообщение о взятке – не доносительство, а обязанность
человека помогать правосудию. Если гражданин видит что-то противоправное в поведении людей, он не только имеет право, но обязан обратиться в правоохранительные структуры (достаточно подать анонимное заявление). На всех стендах правоохранительных
структур присутствует подробная информация – куда, как, к кому
обратиться (с указанием телефонов).
Совсем иначе дело обстоит в современной России: человек, который хочет заявить о неблагополучной ситуации, должен пройти
длительную процедуру представления заявления в правоохранительные структуры с обязательным указанием своих установочных
данных. Кроме этого, заявитель не знает, предъявят или не предъявят правоохранительные органы его заявление коррупционеру, который может предпринять жесткие контрдействия в отношении заявителя. Все это позволяет утверждать, что психологические аспекты
противодействия коррупции мало исследованы как в теоретическом, так и в прикладном аспектах, что оказывает негативное влия-
25Теоретические подходы к исследованию феномена коррупции
26 Глава 126
ние на эффективность антикоррупционной политики государства,
реализуемую полномочными органами.
Известный русский философ и мыслитель ХХ в. Н. О. Лосский в работе «Характер русского народа» (Лосский, 1957) проводит мысль
о том, что русский человек не делает различия между понятиями
«доносительство» и «гражданская ответственность»; он в прин-
ципе отвергает участие человека в предотвращении преступлений,
даже если они совершаются на его глазах. Но эту черту характера
русского человека нельзя признать императивно правильной, поскольку участие в социальной жизни должно подразумевать и его активность для сохранения социального порядка в обществе. Конечно,
русский человек понимает, что такое «доносительство», а что такое
«гражданская ответственность», просто у него нет положительного
исторического опыта в этом отношении. К данной проблеме в плане идеологической (или шире – информационной) политики следует относиться исключительно осторожно. Но в целом этот аспект
культурного архетипа русского человека в современных условиях
необходимо изменять, о чем говорят многие исследователи (Лосский, 1957; Федотов, 2013).
В этой связи представим рассуждения цитированного выше Л. Федотова (Федотов, 2013), которые как бы «подтверждают» вышеприведенные позиции в отношении «отсталой архаичной цивилизации»,
к которой принадлежит, по его мнению, Россия. Он утверждает, опираясь на рассуж дения С. Хантингтона, что нашей стране нужно стремиться к ценностям передового Запада: «Во-первых, модернизация
связана с изменением базовых ценностей общества… она означает
постепенное принятие группами… универсальных норм, ориентированных на успех, формирование лояльности индивида нациигосударству и их идентификации с ним, а также распространение
представления о том, что граждане имеют равные права и равные
обязанности по отношению к государству» (Хантингтон, 2004, с. 76).
Автор показывает, что эти нормы сначала принимают студенты,
офицеры, выезжающие за рубеж граждане. Они начинают оценивать свое общество, исходя из них (подразумевается – норм западной цивилизации), и так постепенно традиционные нормы перестают быть общепринятыми.
В связи с этим Хантингтон считает коррупционное поведение
в меняющихся обществах лишь отчасти является отклонением
от традиционных норм (норм поддержания социальных связей),
и в большей мере – отклонением от формирующихся новых (демократических) норм поведения.
Далее Хантингтон, рассуждая о процессах демократизации в меняющихся обществах, говорит о механизмах трансформации общественных ценностей. В частности, автор отмечает, что ставятся под сомнение прежние культурные стандарты, формулируются
вопросы, способствующие размыванию легитимности традиционных ценностей. Конфликт между формирующимися современными
ценностями капиталистического уклада жизни и традиционными
нормами в меняющихся обществах открывает для индивидов возможность действовать противоправно, отталкиваясь от новых, зарождающихся концепций противодействия традиционализму. Новые стандарты приводят, по его мнению, прежде всего «к осуждению
традиционных форм поведения… и осуждению по меньшей мере
некоторых из них как противозаконных» (там же).
Иначе говоря, «коррупцию в модернизирующемся мире можно
рассматривать как отклонение (девиацию) от традиционных норм
в личностном развитии индивида, в том числе и в его профессиональной деятельности», и как переход к новому качеству отношений
(там же). В «подобных исторических условиях, свойственных пере-
ходу от „традиционности“ к „современности“, коррупцию нельзя
считать абсолютным злом». Напротив, доказывает автор, коррупция выполняет социальную функцию поддержки демократических
преобразований. А излишняя борьба с ней (нагнетание антикоррупционных общественных настроений, например) в модернизирующихся обществах может принести больше вреда, чем собственно
коррупция. Таковы позиции западного общества и наших либералов: коррупция служит механизмом нереволюционного (бескровно-
1
го) перехода от традиционных культур
к демократическим (совре-
менным).
Но, на наш взгляд, это не означает, что коррупция в современной
России является продуктом ее следования ценностям демократического (западного) мироустройства. Нам нужно скорректировать
нашу политику в отношении борьбы с преступлениями, включая
коррупцию, независимо от наших социокультурных предпочтений
и традиций (делать подарки, например). Необходимо активное при-
влечение населения к борьбе с преступлениями вообще и с коррупцией
в частности, которое может существенно помочь в противостоянии этому злу.
27Теоретические подходы к исследованию феномена коррупции
1 Традиционная культура представляет собой устойчивую, нединамич-
ную культуру, характерной особенностью которой является то, что происходящие в ней изменения совершаются очень медленно и поэтому
практически не фиксируются ее коллективным сознанием.
28 Глава 128
Для подтверждения приведенных выше рассуждений обратимся
к работам российских ученых.
В монографии В. М. Познякова представлено исследование коррупции в сфере образования: «Согласно обнародованному Верховным Судом РФ рейтингу профессий в 2008 г. на третьем месте среди
осужденных за взятку оказались преподаватели образовательных
учреждений» (Позняков, 2012, с. 26). Опросы общественного мнения свидетельствуют, что 83 % родителей считают необходимым
для своих детей получение высшего образования. Притом 75 % готовы пойти на материальные траты, включая коррупционные, и 65 %
из них считают, что это им по карману.
Коррупция в образовательной сфере стала обычной (там же,
с. 27; Зернов, 2013). Признается, что «коррупция в сфере образования есть следствие падения нравов в обществе и подмены реальных
ценностей мнимыми» (Лемуткина, 2007). В выводах В. М. Поздняков отмечает «крайне низкую правовую культуру граждан и нали-
чие стереотипов обыденности взяточничества в высшей школе…
ради мошенничества» (Поздняков, 2012, с. 30; Цагикян, 2005). Автор приходит к выводу: коррупцию в сфере образования следует
рассматривать не только как недостатки системы образования
в стране, но и как «условие блокирования развития нравственной культуры у подрастающего поколения» (там же, с. 31). Краткий анализ этой работы – пример того, что социально-культурная
специфика отношения к коррупции у российских граждан имеет свои внутренние детерминанты, независимо от внешних влияний.
В другой работе рассмотрен вопрос противодействия коррупции
в правоохранительных органах России на примере одной из правоохранительных структур (Ананьев, 2010, с. 164–181). Нет возможности останавливаться подробно на содержании статьи, но основной
вывод автора однозначен: в правоохранительных органах России
в отношении к коррупции есть своя национальная специфика и ее
необходимо обсуждать.
А. Лифшиц, отвечая на вопрос одной из московских газет, говорил, что активная борьба с коррупцией и организованной преступностью может подорвать экономические реформы (Глинкина, 2010,
с. 427–455). Сходные позиции высказывали А. Чубайс и Г. Попов. Нет
смысла продолжать иллюстрации.
В целом можно сказать, что проблема коррупции в России
не только экономическая, не только социально-психологическая.
Это и проблема внутренних психологических особенностей и ориентаций российского человека, связанная с его социокультурным
архетипом. С государственнических позиций нам необходимо с критической долей ответственности понимать недостатки нашего национального характера и менталитета и не списывать все на «козни» Запада.
В заключение можно сделать ряд обобщающих выводов.
Введение конфискации имущества коррупционеров в России –
вопрос, который давно назрел для обсуждения и на уровне общества, и политической воли властных структур. Конечно, обсуждение
его на уровне общенационального референдума в стране факти-
чески крайне затруднительно, учитывая российские законы. Насе-
ление страны само по себе не может ничего изменить. Народ отрешен от политики властных структур. Поэтому рационально было бы
властным структурам передать данный вопрос для анализа и обсуждения представителям общественных наук, чтобы вскоре получить
обратную связь как обобщенное мнение общества – и на этой основе сделать выводы для политических действий.
В послании Президента Владимира Путина Федеральному собранию страны 2012 г. (Послание…, 2012) содержалось много позитивных идей в отношении развития страны в глобальном
противостоянии вызовам кризисного развития современной цивилизации, включая проблему коррупции в стране. Была заявлена
позиция необходимости декларации не только доходов, но и расходов госчиновников и их близких родственников. Введены юридические ограничения поведения для госслужащих властных
структур государства. Даны права прокуратуре обращаться в суд
для рассмотрения вопроса об изъятии имущества госслужащих, которые не смогли подтвердить его приобретение, исходя из своих доходов.
Властные структуры государства объективно понимают, заявляя
о приверженности национальным интересам России, на что они
должны ориентироваться в грядущих катаклизмах развития мировой цивилизации. Они в принципе понимают, что делать для управления общественным сознанием и поведением больших масс населения своей страны. Эти технологии управления общественным
сознанием и поведением народа существуют (Журавлев, Нестик,
Соснин, 2012а, б; Грачев, 2004; Соснин, 2012а; и др.). Их нужно использовать на благо страны и народа. Все зависит от политической
воли руководителей России.
29Теоретические подходы к исследованию феномена коррупции
30 Глава 130
1.3. Зарубежные социально-психологические исследования
коррупции
Разделить исследования коррупции в зарубежных социогуманитарных науках строго на социально-психологические, экономические, юридическо-правовые и т. д. достаточно затруднительно. И это
вполне объяснимо, поскольку основная ориентация таких исследований в западной цивилизационной идейной парадигме – чисто
прагматическая.
Но это не означает, что в зарубежных социогуманитарных на-
уках нет исследований, анализирующих коррупцию (ее базовые
фундаментальные факторы) как социополитическую проблему цивилизации. Их число значительно (Campos, Pradham, 2007; Rotberg,
2009; Giriling, Giriling, 1997; Cockcroft, 2012; Bull, Newell, 2003; Kotkin,
Sajó, 2006; Jonhson, 2005; Rose-Ackerman, 2007; Fletcher, Herrmann,
2012; Speсtor, 2005; и др.). Сделаем краткий обзор некоторых работ.
Западные исследователи, как и отечественные, понимают, что
коррупция возникает из столкновения потребностей бизнеса и потребностей государства, и именно в этом кроется главное объективное противоречие в решении проблемы коррупции. Так, Лауренс
Кокрофт (Cockcroft, 2012) утверждает, что коррупция играет главную роль в определении современного состояния мира: от массовой бедности в развивающихся странах до разрушения естественных ресурсов и до эрозии доверия политическим партиям. Автор
утверждает, что коррупцию можно рассматривать как результат
взаимодействия элит. Он показывает, как рост коррупции обуславливается и детерминируется глобализацией и «офшоризацией» финансовых рынков. Предлагаются способы решения проблем коррупции, включая контроль за «оффшорными схемами».
Роберт Ротберг (Rotberg, 2009), ссылаясь на важность пробле-
мы коррупции в таких сферах, как распространение ядерного оружия и терроризм, предлагает следующие меры противодействия:
позитивное лидерство, более открытую транспарентность взаимодействий (видимо, подразумевая под этим равные права конфликтующих сторон при разрешении конфликтов), более жесткие законодательные наказания и санкции. С такими рекомендациями
солидаризируются и отечественные исследователи, включая и социальных психологов.
В исследовании М. Джонсона (Jonhson, 2005) анализируется
проблема роли гражданского общества в контроле над коррупцией.
Утверждается, что гражданские сообщества в одних государствах
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]