Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Принцип наиболее тесной связи в механизме коллизионно-правового регулирования
.pdf
Глава 2. Содержание принципа наиболее тесной связи
чивающее гибкость механизма коллизионно-правового регулирования
при сохранении его приемлемой предсказуемости.
Что же касается возможностей применения доктрины lex validatis
как одного из материально-правовых факторов принципа наиболее
тесной связи, то представляется, что именно корректирующая оговорка п. 9 ст. 1211 ГК РФ может выступать в этом отношении надлежащим инструментом. Исходя из мысли о том, что содержание всякого
юридического понятия (а тем более правового принципа) должно быть
одинаковым, по меньшей мере в пределах одной области юриспруденции, мы убеждены, что содержание принципа наиболее тесной
связи должно быть одинаковым вне зависимости от выполняемой
им функции в механизме коллизионного регулирования. Вследствие
этого используемый при реализации данного принципа как общей
резервной коллизионной привязки порядок учета территориальных
связей, дополненных материально-правовыми факторами (в том числе
доктриной lex validatis)1, должен, с нашей точки зрения, быть таким же
при реализации принципа наиболее тесной связи в качестве корректирующей оговорки для договорных правоотношений международного характера. Помимо мысли о единстве содержания исследуемого
принципа в пользу предложенного решения свидетельствует то, что
в обоих случаях его реализация строится на наделении правоприменителя функцией, близкой к той, которую исполнял законодатель при
конструировании коллизионных норм: при использовании принципа
наиболее тесной связи в качестве общей резервной коллизионной
привязки правоприменитель, с учетом конкретных обстоятельств
дела, определяет привязку для не нашедшего своей коллизионной
нормы правоотношения; при использовании этого принципа в качестве корректирующей оговорки правоприменитель, также с учетом
конкретных обстоятельств дела, не определяет, а исправляет привязку
для правоотношения, которое хотя и имеет свою коллизионную норму, однако результат ее применения не соответствует тому принципу
(принципу наиболее тесной связи), исходя из которого законодатель
ее конструировал.
На основании изложенного мы полагаем, что при использовании
принципа наиболее тесной связи в качестве корректирующей оговорки
следует исходить из того же содержания, которым он наполняется при
использовании в качестве общей резервной коллизионной привязки:
как построенного на выявлении территориальных связей, дополнен-
1
Пункт 6 Постановления Пленума ВС РФ № 24.
61
Т.В. Новикова. Принцип наиболее тесной связи в механи зме коллизионно-правового регулирования
ных материально-правовыми факторами (и в том числе доктриной lex
validatis). Однако, поскольку исследуемая доктрина только дополняет
территориальные связи, она, безусловно, не может привязать договор к правопорядку, с которым отношение не имеет никакой связи,
либо если имеющаяся связь крайне незначительна. Вместе с тем если
правопорядок имеет с отношением тесную, однако не наиболее тесную
связь, то, с нашей точки зрения, доктрина lex validatis способна стать
тем решающим фактором, который перевесит чашу весов в пользу
правопорядка, объявляющего спорный договор действительным. Показательным примером может быть договор возмездного оказания
услуг, который исполняется на территории страны заказчика и при
этом объявляется действительным правом страны заказчика, но недействительным правом страны исполнителя1. При этих условиях коллизионная норма п. 1 и подп. 16 п. 2 ст. 1211 ГК РФ, привязывающая
договор возмездного оказания услуг к праву страны основного места
деятельности исполнителя, определенно потребует корректировки
в пользу права страны заказчика2. С меньшей долей определенности,
но весьма вероятно, что такая же логика может быть применена и в отношении договора купли-продажи3.
1
На «критерий решающего исполнения международного коммерческого договора (право страны, где договор исполняется)» как на наиболее важный связующий контакт при применении п. 9 ст. 1211 ГК РФ указывает, в частности, Д.П. Стригунова (см.:
Стригунова Д.П. О понятии и особенностях правового регулирования международных
коммерческих договоров // Международное публичное и частное право. 2018. № 2.
С. 18–21).
2
Поскольку в договоре возмездного оказания услуг исполнение имеет ключевое
значение, практика судов Российской Федерации показывает примеры, в которых и в
отсутствие материально-правового фактора, связанного с действительностью договора,
достаточным для использования корректирующей оговорки п. 9 ст. 1211 ГК РФ признавался тот факт, что «услуги в рамках спорных договоров оказывались на территории
Российской Федерации, и для целей осуществления должником хозяйственной деятельности на территории Российской Федерации, по нормам российского права» (см.
постановления Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 21 июня 2017 г.
№ 13АП-5441/17 и № 13АП-1494/17. Оба постановления были вынесены в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ОАО «Авиационная компания «ТРАНСАЭРО»).
3
Нельзя не отметить, что в практике судов Российской Федерации имеется пример, в котором и для договора поставки в отсутствие материально-правового фактора, связанного с действительностью, достаточным для использования корректирующей оговорки п. 9 ст. 1211 ГК РФ признавался тот факт, что поставка осуществлялась
на условиях DAP ИНКОТЕРМС 2010 г. Ростов-на-Дону и, следовательно, «исполнение
обязательства предполагалось на территории Российской Федерации, и для целей осуществления истцом хозяйственной деятельности на территории Российской Федерации, по нормам российского права» (см. Решение Арбитражного суда Ростовской обла-
62
Глава 2. Содержание принципа наиболее тесной связи
Таким образом, не получая прямого закрепления в отечественном
международном частном праве, доктрина lex validatis имеет весьма
существенный потенциал реализации в качестве одного из материально-правовых факторов, дополняющих соотношение территориальных связей в пределах принципа наиболее тесной связи как общей
резервной коллизионной привязки и корректирующей оговорки для
договорных правоотношений международного характера.
В заключение отметим, что автономное развитие анализируемой
доктрины, не ограниченное «оковами» подразумеваемого намерения сторон, но диктуемое интересами стабильности международного
коммерческого оборота, вывело ее в противоборство даже с правом,
избранным самими сторонами1. В частности, п. 3 ст. 3 Резолюции Ин-
сти от 4 июля 2018 г. по делу № А53-1846/2018). Вывод Арбитражного суда Ростовской
области был воспроизведен и поддержан Пятнадцатым арбитражным апелляционным
судом (см. Постановление от 3 сентября 2018 г. № 15АП-12665/18).
Однако важно учитывать, что приведенные примеры имели место до принятия Постановления Пленума ВС РФ № 24 и в условиях, когда в отдельных случаях суды использовали корректирующую оговорку п. 9 ст. 1211 ГК РФ, вообще не отражая в судебном
акте обоснование какими-то определенными обстоятельствами дела (см., например, Решение Арбитражного суда г. Москвы от 1 октября 2018 г. по делу № А40-152375/2018.
Вывод суда первой инстанции по данному делу был воспроизведен и поддержан судом
апелляционной инстанции (постановления Девятого арбитражного апелляционного
суда от 18 февраля 2019 г. № 09АП-62467/18, от 13 апреля 2018 г. № 09АП-12272/18).
Вывод суда апелляционной инстанции по данному делу был воспроизведен и поддержан судом кассационной инстанции (Постановление Арбитражного суда Московского округа от 20 июня 2018 г. № Ф05-8846/18 по делу № А40-18915/2016); Решение Арбитражного суда г. Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 20 апреля 2015 г.
по делу № А56-7922/2015. Вывод суда первой инстанции по данному делу был воспроизведен и поддержан судом апелляционной инстанции (Постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 14 августа 2015 г. по делу № А56-7922/2015)).
С учетом изложенного мы предполагаем, что после принятия 9 июля 2019 г. Постановления Пленума ВС РФ № 24, п. 36 которого подчеркивает, что применение корректирующей оговорки п. 9 ст. 1211 ГК РФ должно происходить «в исключительных случаях» и требует указания причин, по которым суд «считает договор явным образом более
тесно связанным с правом иной страны», чем та, на которую указывает коллизионная
норма, практика судов Российской Федерации может продемонстрировать более сдержанное и обоснованное обстоятельствами дела применение принципа наиболее тесной
связи в качестве корректирующей оговорки для договорных правоотношений международного характера. Тем не менее и при весьма сдержанном подходе к применению
принципа наиболее тесной связи возможности использования доктрины lex validatis
в качестве материально-правового фактора, дополняющего территориальные связи при
оценке явно наиболее тесной связи определенного договорного правоотношения с тем
или иным правопорядком, сохраняются в полном объеме.
1
Соотношение доктрины lex validatis и автономии воли, безусловно, составляет
предмет самостоятельного исследования. В настоящей работе оно приводится в ка-
63
Т.В. Новикова. Принцип наиболее тесной связи в механи зме коллизионно-правового регулирования
ститута международного права «Автономия сторон в международных
контрактах между частными физическими или юридическими лицами» прямо устанавливает: «Во всех случаях, когда контракт является
недействительным в соответствии с правом, выбранным сторонами,
такой выбор не должен иметь силы»1. За исключением ряда положений,
поддерживающих формальную действительность сделки2, законодательство о международном частном праве Российской Федерации
не содержит аналогичного положения3, но на доктринальном уровне
в пользу отказа, при определенных условиях, от избранного сторонами
права, если оно объявляет договор недействительным, высказываются
многие отечественные ученые4.
Обобщая итоги исследования доктрины lex validatis, приведем
датируемое серединой XX в. высказывание американского правоведа Э. Рабеля: «Сторонники этого принципа, кажется, чувствуют
вполне правильно, что что-то необходимо в хаосе неопределенных
и неудовлетворительных коллизионных норм, чтобы избежать при-
честве иллюстрации растущего значения анализируемой доктрины в международном
частном праве в целом.
1
The Autonomy of the Parties in International Contracts Between Private Persons or Entities. The Institute of International Law Resolution of 1991 (Session of Basel). URL: http://
www.idi-iil.org/app/uploads/2017/06/1991_bal_02_en.pdf (дата обращения: 25.07.2021).
2
Помимо рассмотренных положений ст. 1209 ГК РФ в пределах автономии воли сторон п. 3 ст. 1210 ГК РФ устанавливает, что последующий выбор права (сделанный после заключения договора) «имеет обратную силу и считается действительным», но «без ущерба для... действительности сделки с точки зрения требований к ее форме».
3
Исключение составляет п. 4 ст. 1210 ГК РФ, позволяющий сторонам договора «выбрать... право... для отдельных его частей», в отношении которого п. 29 Постановления
Пленума ВС РФ № 24 разъясняет: «Такой выбор допустим при условии, что применение различного права для отдельных частей одного договора не порождает непреодолимых противоречий и не влечет признания договора или его части недействительными
или незаключенными. При наличии таких непреодолимых противоречий суд признает соглашение сторон о выборе применимого права неисполнимым и определяет договорный статут на основе коллизионных норм».
4
См.: Асосков А.В. Нормообразующие факторы, влияющие на содержание колли-
зионного регулирования договорных обязательств: дис. ... д-ра юрид. наук. C. 369–371;
Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части третьей (постатейный) / под ред. Н.И. Марышевой, К.Б. Ярошенко. М.: Юридическая фирма «Контракт», 2014 (автор комментария к ст. 1210 ГК РФ – А.С. Комаров) (СПС «Гарант»);
Комментарий к части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации (постатейный) / под ред. А.Л. Маковского, Е.А. Суханова. М.: Юристъ, 2002 (автор комментария
к ст. 1210 ГК РФ – И.С. Зыкин) (СПС «Консультант»).
64
Глава 2. Содержание принципа наиболее тесной связи
несения в жертву честной коммерции»1. Несмотря на прошедшие с тех
пор более чем 70 лет и, конечно же, существенное развитие механизма коллизионно-правового регулирования (как на национальном
уровне в государствах, так и на международном уровне в результате
усилий по унификации), мы убеждены, что доктрина lex validatis
остается востребованной как инструмент защиты общего интереса
сторон правоотношения, заключающегося прежде всего в действительности принятых обязательств и функционировании на их основе
международного гражданского оборота2. Причем, не получая пря-
1
Ernst Rabel. The Conflict of Laws: A Comparative Study. Volume Two (Foreign Corpora-
tions: Torts: Contracts in General). Ann Arbor: University of Michigan Law School; Chicago:
Callaghan & Company, 1947. Р. 479. Необходимо признать, что правовед рассматривал
«спонтанную склонность судов защищать контракты от местных запретов» как «превосходное чрезвычайное средство», возлагая надежду на то, что «если каждый вид контракта был бы снабжен... коллизионной нормой, адекватной природе контракта, и если
стороны были бы прямо уполномочены и побуждались к выбору применимого права,
с уверенностью в том, что оно будет применено, то ни сторонам, ни суду не потребовались бы такие уловки» (ibid. Р. 479–480). Однако, как показывает последующее развитие международного частного права, доктрина lex validatis остается актуальной в качестве инструмента защиты общего интереса сторон в частности и международного гражданского оборота в целом.
Известный пропонент доктрины lex validatis Р. Вайнтрауб также заявлял: «Несомненно, благоприятствование коммерции и поддержка ожиданий обеспечиваются во всех случаях, когда правило валидации применяется, и не обеспечиваются
во всех случаях, когда применяется закон, объявляющий недействительность» (Rus-
sell J. Weintraub. Commentary on the Conflict of Laws. 2nd ed. Mineola: The Foundation
Press, Inc., 1980. Р. 360). Изложенное высказывание ученого имело своей целью подтвердить, что применение «валидирующего» права желательно не только в тех случаях, когда стороны его избрали (на тот момент в американском коллизионном праве данный фактор служил обоснованием признания выбора сторон), но и вне зависимости от того, ссылается ли на него положение договора о выборе применимого
права (ibidem).
2
В частности, О. Ландо констатирует, что в английских, французских, американских и скандинавских источниках получает поддержку «презумпция в пользу применения правопорядка, поддерживающего действительность, в делах, когда один или несколько правопорядков, имеющих связь с контрактом, объявляют сделку или ее части
недействительными, а один или несколько других правопорядков объявляют их действительными» (Ole Lando. The Conflict of Laws of Contracts. General Principles (General
Course on Private International Law – 1985) // Collected Courses of the Hague Academy of
International Law. Volume 189. 1984-VI. Dordrecht; Boston; London: Martinus Nijhoff Publishers, 1988. Р. 393). При этом особенно важно, что ученый подчеркивает: «Тем не менее, на нее [презумпцию] следует полагаться только в коммерческих контрактах, в которых присутствует свобода ведения переговоров и заключения сделки» (ibidem). Замечание автора служит значимым подтверждением того, что применение доктрины lex
validatis происходит там, где можно вести речь о действительном, свободно сформированном и выраженном в форме договорного обязательства общем интересе сторон, за-
65
Т.В. Новикова. Принцип наиболее тесной связи в механи зме коллизионно-правового регулирования
мого нормативного закрепления, анализируемая доктрина может
быть эффективно реализована в качестве материально-правового
фактора, дополняющего взвешивание территориальных связей при
отыскании правопорядка, наиболее тесно связанного с отношением
(и при наличии пробелов в коллизионно-правовом регулировании,
и в порядке корректировки коллизионной нормы, результат применения которой не соответствует лежащему в основе ее конструкции
принципу наиболее тесной связи).
В качестве примера доктрины, нацеленной на защиту публичного интереса при решении коллизионного вопроса, назовем учение
Б. Карри, которого в американской юриспруденции небезосновательно
именуют «отцом современной теории коллизионного права»1. С учетом
цели настоящего исследования осветим ключевые, реперные точки
данного учения.
Во-первых, «центральная проблема коллизионного права», по мнению правоведа, заключается в «определении подходящей нормы для
решения, когда интересы двух или более государств [штатов] находятся
в конфликте, – иными словами, в определении того, какой из интересов должен уступить»2. Концепция «правительственного», или
«государственного», интереса, по общему признанию правоведов,
совершила революцию в американском коллизионном праве3. Тезис
о значении интереса государства (штата) для решения коллизионного
ключающемся прежде всего в признании юридической действительности такого обязательства, оперируя терминологией А. Эренцвейга, «если только это будет возможно сделать на основании любого свойственного [договору] права» (Albert A. Ehrenzweig.
A Treatise on the Conflict of Laws. Р. 466).
1
Larry Kramer. More Notes on Methods and Objectives in the Conflict of Laws (1991) //
Cornell International Law Journal. Volume 24. Issue 2. Р. 245–278. К. Рузвельт III во введении к публикации в рубрике «Ежегодная лекция Брейнерда Карри» указывает, что
«Карри является чрезвычайно важной фигурой в сфере» коллизионного права (см.: Ker-
mit Roosevelt III. Brainerd Currie’s Contribution to Choice of Law: Looking Back, Looking
Forward” (2014) // Mercer Law Review. Volume 65. Р. 501). Г. Симсон во введении к публикации в той же рубрике утверждает: «Не будет преувеличением сказать, что Карри
был наиболее влиятельным ученым-коллизионистом прошлого века» (Gary J. Simson.
Choice of Law After the Currie Revolution: What Role for the Needs of the Interstate and International Systems? (2012) // Mercer Law Review. Volume 63. Р. 716).
2
Brainerd Currie. Notes on Methods and Objectives in the Conflict of Laws (1959) // Duke
Law Journal. Volume 1959. Issue 2. Р. 173.
3
См., например: Lea Brilmayer, Raechel Anglin. Choice of Law Theory and the Metaphysics of the Stand-Alone Trigger (2010) // Iowa Law Review. Volume 95. Р. 1152; Robert A.
Sedler. The Governmental Interest Approach to Choice of Law: An Analysis and a Reformulation (1977) // UCLA Law Review. Volume 25. Р. 181.
66
Глава 2. Содержание принципа наиболее тесной связи
вопроса получает развитие в разделении коллизий на действительные,
ложные и особые случаи, в которых интерес отсутствует1.
Действительная коллизия имеет место в случае, когда в основе
конфликтующих норм лежит конфликтующая политика и каждое
государство (штат) имеет интерес в применении своей политики в конкретном деле, ложная – когда только одно государство (штат) имеет
интерес в применении своей политики2. В последнем случае, по мнению автора, необходимо применять право единственного заинтересо
ванного государства (штата)3, в то время как использование жестких
коллизионных привязок может повлечь необоснованное применение
права не заинтересованного в этом государства (штата)4.
1
Несмотря на некоторую критику, С. Симеонидес признает, что «эта трехчленная
категоризация коллизий, за которую Карри следует отдать должное, является аналитически полезной» (Symeon C. Symeonides. The Choice of Law Revolution Fifty Years After
Currie: An End and A Beginning (2015) // University of Illinois Law Review. Volume 2015.
Issue 5. Р. 1862).
Вместе с тем нельзя не отметить, что некоторые авторы усматривают в учении
Б. Карри четыре вида коллизий, выделяя наряду с действительными и ложными, а также особыми случаями, в которых интерес отсутствует, «кажущиеся» коллизии, в которых
вывод о возможных интересах задействованных государств (штатов) является результатом предварительной оценки и требует переоценки на предмет того, может ли более
умеренное и сдержанное толкование интересов одного из государств (штатов) помочь
избежать коллизии. При положительном решении суд будет иметь дело с ложной коллизией, а при отрицательном – с действительной (см.: Robert A. Sedler. The Governmental Interest Approach to Choice of Law: An Analysis and a Reformulation. Р. 187–188). Поскольку «кажущаяся» коллизия составляет лишь предварительную квалификацию, которая в целях решения коллизионного вопроса в обязательном порядке должна быть
определена либо как действительная, либо как ложная, мы согласимся с учеными, усматривающими в учении Б. Карри только три вида коллизий.
2
См.: Brainerd Currie. Selected Essays on the Conflict of Laws. Durham: Duke Univer-
sity Press, 1963. Р. 183–184.
3
В частности, ученый пишет: «Если суд установит, что государство суда не имеет
интереса в применении своей политики, но иностранное государство имеет, ему следует применить иностранное право» (Brainerd Currie. Notes on Methods and Objectives in
the Conflict of Laws (1959) // Duke Law Journal. Volume 1959. Issue 2. Р. 178).
4
См.: Brainerd Currie. Notes on Methods and Objectives in the Conflict of Laws (1959).
Р. 174.
В специальной литературе в качестве примера ложной коллизии указывается случай, в котором истец и ответчик по делу о деликтной ответственности проживают в государстве (штате), устанавливающем возмещение вреда, но вред был причинен в государстве (штате), не устанавливающем возмещение. В таких условиях государство (штат),
в котором ущерб был причинен, рассматривается как не имеющее интереса в применении своих норм о невозмещении (см.: James R. Ratner. Using Currie’s Interest Analysis to Resolve Conflicts Between State Regulation and the Sherman Act (1989) // William and
Mary Law Review. Volume 30. Issue 4. Р. 730). Более того, подчеркивается, что именно
в данном случае закон места причинения вреда, который устанавливался § 377 Свода
-
67
Т.В. Новикова. Принцип наиболее тесной связи в механи зме коллизионно-правового регулирования
Ярким примером особого случая, в котором интерес отсутствует, выступает такой, в котором право государства (штата) истца благоприятно
для ответчика, а право государства (штата) ответчика – для истца; как
следствие ни одно из государств (штатов) не заинтересовано в предоставлении благоприятного режима лицу из другого государства (штата)1.
Во-вторых, необходимо признать, что учение Б. Карри в значительной степени склоняется к применению lex fori, так как и в случае действительной коллизии, и в особом случае, когда интерес отсутствует,
автор считает именно государство (штат) форума имеющим наиболее
сильный интерес в применении собственного права2. Как следствие
однонаправленный характер3 учения Б. Карри подвергается серьезной
критике со стороны многих специалистов в сфере международного частного права4. В частности, весьма категорично высказывается
Л.А. Лунц: «Карри в принципе отрицает применение иностранного
закона, ибо-де только путем применения собственного материального
права суд реализует политику и интересы своего государства, выраженные в этом праве»5.
В-третьих, будучи неудовлетворенным механическим действием
существующего коллизионного права6, Б. Карри выдвигает предельно
законов о конфликте законов США 1934 г. (Lea Brilmayer, Jack Goldsmith, Erin O’Hara
O’Connor, Carlos M. Vázquez. Conflict of Laws: Cases and Materials. 8th ed. Wolters Kluwer –
Aspen Casebook Series, 2020. Р. 25) в качестве традиционной привязки, «дает очевидно
ошибочный результат, так как требует применения права государства [штата], которое
не имеет интереса в применении своего права, в ущерб интересам государства [штата],
которое имеет» (Robert A. Sedler. The Governmental Interest Approach to Choice of Law: An
Analysis and a Reformulation (1977). Р. 186).
1
См.: Russell J. Weintraub. Commentary on the Conflict of Laws. 2nd ed. Mineola: The
Foundation Press, Inc., 1980. Р. 318.
2
Ученый прямо заявляет: «Обыкновенно даже в делах, осложненных иностранным элементом, от суда следует ожидать по общему правилу применения для вынесения решения норм, имеющихся в праве страны суда» (Brainerd Currie. Notes on Methods
and Objectives in the Conflict of Laws (1959). Р. 178).
3
В связи с этим А.В. Асосков считает Б. Карри основоположником «одной из наиболее влиятельных вариаций однонаправленного подхода» (курсив наш. – Т.Н .) (см.: Асо-
сков А.В. Нормообразующие факторы, влияющие на содержание коллизионного регу-
лирования договорных обязательств: дис. ... д-ра юрид. наук. С. 30).
4
См., например: Монастырский Ю.Э. Господствующие доктрины коллизионного
права в США: дис. ... канд. юрид. наук. М., 1999. С. 73–74.
5
Лунц Л.А. Курс международного частного права. Общая часть. М.: Юр. лит., 1973.
С. 167.
6
Так, Б. Карри пишет, что если все, что требуется от коллизионной нормы, – это
простое и определенное установление применимого права (так, чтобы сделки можно бы-
68
Глава 2. Содержание принципа наиболее тесной связи
радикальный тезис о том, что вообще «было бы лучше без коллизионных норм»1, так как «невозможно решить поставленную задачу
имеющимися средствами»2.
Как следствие учение Б. Карри, наряду с неоспоримым влиянием на последующую траекторию развития международного частного
права, встречало весьма ожесточенную критику. Так, его анализ интересов государств (штатов) оценивался как «зачастую произвольный,
категорический, ограниченный и... нереалистичный»3, его однонаправленный подход – как «столь же жесткий и неубедительный, как
территориальные формулы Биля и Дайси»4, а его анализ действитель-
ло планировать, а судебные тяжбы вести с некоторой уверенностью в исходе), то практически идеальной для этих целей будет коллизионная норма, отсылающая к праву страны, идущей первой по алфавиту. Не без иронии трудности судов стран, идущих в конце
алфавита, связанные с частой необходимостью применять иностранное право и устанавливать его содержание, автор предлагает минимизировать правилом обратного алфавитного порядка для сделок, совершенных в нечетные года (Brainerd Currie. The Ver-
dict of Quiescent Years: Mr. Hill and the Conflict of Laws (1961) // The University of Chicago
Law Review. Volume 28. Р. 279).
Заявляя о неудовлетворительности результата использования коллизионных норм,
зависящего от случайных обстоятельств, Б. Карри также пишет, что в этой ситуации
весьма соблазнительно предложить «подбросить монету, поскольку эта процедура будет давать те же результаты более экономно» (Brainerd Currie. Married Women’s Contracts: A Study in Conflict-of-Laws Method (1958) // The University of Chicago Law Review.
Volume 25. Issue 2. Р. 262).
1
Brainerd Currie. Notes on Methods and Objectives in the Conflict of Laws (1959). Р. 177.
2
Brainerd Currie. Married Women’s Contracts: A Study in Conflict-of-Laws Method
(1958). Р. 263. Тот факт, что концепция «правительственного», или «государственного», интереса и вытекающий из нее подход к решению коллизионного вопроса были
сформулированы Б. Карри именно в качестве радикальной замены всего комплекса коллизионных норм как такового, получает широкое отражение в специальной литературе
(см.: Gerhard Kegel. Fundamental Approaches (Chapter 3) // Private International Law (Volume III) of International Encyclopedia of Comparative Law / ed. by Kurt Lipstein. Dordrecht;
Boston; Lancaster: Martinus Nijhoff Publishers; Tübingen: J.C.B. Mohr (Paul Siebeck), 1986.
Р. 30; Symeon C. Symeonides. The American Choice-of-Law Revolution in the Courts: Today
and Tomorrow // Collected Courses of the Hague Academy of International Law. 2002. Volume 298. Leiden / Boston: Martinus Nijhoff Publishers, 2003. Р. 38–39).
3
Perry Dane. Vested Rights, “Vestedness” and Choice of Law (1987) // The Yale Law Jour-
nal. Volume 96. Issue 6. Р. 1203. См. также: Roxana Banu. Nineteenth-Century Perspectives
on Private International Law. Oxford: Oxford University Press, 2018. Р. 150.
4
Perry Dane. Vested Rights, “Vestedness” and Choice of Law (1987). Р. 1203. См. более
подробно: Friedrich K. Juenger. Conflict of Laws: A Critique of Interest Analysis (1984) //
The American Journal of Comparative Law. Volume 32. Issue 1. Р. 35–37; Lea Brilmayer.
Interest Analysis and the Myth of Legislative Intent (1980) // Michigan Law Review. Volume 78. Р. 405.
69
Т.В. Новикова. Принцип наиболее тесной связи в механи зме коллизионно-правового регулирования
ных коллизий – как «пренебрегающий важностью таких ценностей,
как вежливость, взаимность и единообразие»1.
Вместе с тем невозможно отрицать гениальность стержневой идеи
Б. Карри о том, что решение коллизионного вопроса «по сути близко
к толкованию»2. Правовед указывает: «Точно так же, как мы определяем... как закон применяется во времени и как он применяется к пограничным внутренним ситуациям, так же мы можем определить, как
его следует применить в делах с иностранным элементом, чтобы привести в исполнение цель закона»3. Признавая безусловно радикальный
характер учения Б. Карри в целом, важно отметить, что ряд ученых
видят ключевое достижение концепции «правительственного», или
«государственного», интереса именно в проницательной идее о том,
что коллизионный вопрос не является фундаментально отличным
от внутренних правовых вопросов и может быть решен в том числе
посредством простого толкования закона4.
Более того, как указывает Х. Кей, чтобы понять, в чем Б. Карри
усматривает работу суда, нужно обратиться к его видению природы
права, ибо Карри рассматривает государство как объединение, ответственное за благополучие своих жителей5. Подчеркивая важность
связи с местом жительства сторон, их страховщиков и иждивенцев
для дел по гражданско-правовым требованиям из причинения смерти, Б. Карри утверждает: «Такие человеческие [human – англ.] факты
оцениваются традиционной системой коллизионного права как совершенно не относящиеся к делу. Тем не менее они высоко значимы
для всякого обсуждения законной сферы действия правительственного
1
Perry Dane. Vested Rights, “Vestedness” and Choice of Law (1987). Р. 1203. См. более подробно: Arthur Taylor von Mehren. Recent Trends in Choice-Of-Law Methodology
(1975) // Cornell Law Review. Volume 60. Issue 6. Р. 927–968; Harold L. Korn. The Choiceof-Law Revolution: A Critique (1983) // Columbia Law Review. Volume 83. Issue 4. Р. 965–
969; William F. Baxter. Choice of Law and the Federal System (1963) // Stanford Law Review.
Volume 16. Issue 1. Р. 9–10.
2
Brainerd Currie. Notes on Methods and Objectives in the Conflict of Laws (1959). Р. 178.
3
Ibidem.
4
См.: Kermit Roosevelt III. Brainerd Currie’s Contribution to Choice of Law: Looking
Back, Looking Forward (2014). Р. 509. О единой природе трансграничных и внутренних дел как исходной точке учения Б. Карри см: Larry Kramer. Interest Analysis and the
Presumption of Forum Law (1989) // The University of Chicago Law Review. Volume 56.
Р. 1301–1302.
5
Herma Hill Kay. A Defense of Currie’s Governmental Interest Analysis // Collected
Courses of the Hague Academy of International Law. Volume 215, 1989-III. Dordrecht; Boston: Martinus Nijhoff Publishers, 1990. Р. 54.
70
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]