Добавил:

ivanov666 Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Башкирский Государственный Аграрный Университет

Предмет:

[НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Файл:

Принцип наиболее тесной связи в механизме коллизионно-правового регулирования

.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

08.09.2026

Размер:

2 Мб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 1718 / 1918 19 > Следующая >>>

Глава 3. Функции принципа наиболее тесной связи в механизме коллизионно-правового регулирования

торым оно не имеет никакой территориальной связи либо если такая связь крайне незначительна. Однако если правопорядок имеет с отношением тесную, хотя и не наиболее тесную, связь, то какое-либо из значимых материально-правовых соображений вполне сможет выступать решающим фактором, который перевесит чашу весов при решении коллизионного вопроса.

Показательным примером может быть предпочтительность сохранения действительности сделки, нашедшая отражение в п. 6 Постановления Пленума ВС РФ № 24, разъясняющем содержание принципа наиболее тесной связи по смыслу п. 2 ст. 1186 ГК РФ, и составляющая широко известную доктрину lex validatis1. Так, например, мы полагаем, что при решении коллизионного вопроса касательно договора воз мездного оказания услуг, который исполняется на территории страны заказчика и объявляется действительным правом страны заказчика, но недействительным – правом страны исполнителя, коллизионная привязка п. 1 и подп. 16 п. 2 ст. 1211 ГК РФ к праву страны основного места деятельности исполнителя с учетом обстоятельств именно этого дела потребует корректировки в пользу права страны заказчика. В таких условиях совокупность территориальных связей с местом основной деятельности заказчика и местом исполнения, которое имеет ключевое значение для юридической судьбы обязательства и в особенности, когда речь идет об оказании услуг, будет дополнена крайне весомым материально-правовым фактором предпочтительности сохранения действительности сделки, что перевесит чашу весов в пользу права страны заказчика, объявляющего договор действительным2.

Ярким выражением доктрины lex validatis выступает так называемое правило валидации (the rule of validation – англ.), которое американский правовед А. Эренцвейг сформулировал следующим образом: «Стороны, вступающие в договор на равных условиях, мыслят свое соглашение как обязательное, и коллизионное право признает силу за их намерением, если только это будет возможно сделать на основании любого свойственного [договору] права» (Albert A. Ehrenzweig. A Treatise on the Conﬂict of Laws. St. Paul: West Publishing Co., 1962. Р. 466).

Необходимо признать, что в практике судов Российской Федерации имеются примеры, в которых в отсутствие материально-правового фактора, связанного с действительностью, и для договора возмездного оказания услуг, и для договора купли-продажи территориальная связь со страной исполнения обязательства оценивалась судом как достаточная для применения корректирующей оговорки п. 9 ст. 1211 ГК РФ (касательно договора возмездного оказания услуг см. постановления Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 21 июня 2017 г. № 13АП-5441/17 и № 13АП-1494/17; касательно договора купли-продажи см. Решение Арбитражного суда Ростовской области от 4 июля 2018 г. по делу № А53-1846/2018 (вывод суда первой инстанции в части решения коллизионного вопроса был воспроизведен и поддержан судом апелляцион-

171

Т.В. Новикова. Принцип наиболее тесной связи в механи зме коллизионно-правового регулирования

Таким образом, можно заключить, что применение принципа наиболее тесной связи в качестве корректирующей оговорки для договорных правоотношений международного характера базируется, как и при реализации иных его функций, на «сравнительном взвешивании» разнонаправленных территориальных связей, дополненном учетом весомых материально-правовых факторов. При этом результатом его применения является – как исключительный случай – отказ от коллизионной нормы, указывающей в конкретном деле на незначительно связанное с отношением право, в пользу права иной страны, демонстрирующей (с учетом территориальных связей и материально-правовых факторов) явно более тесную связь с отношением. Мы полагаем, что именно изложенный подход к применению корректирующей оговорки позволяет обеспечивать оптимальную гибкость коллизионноправового регулирования при сохранении его приемлемой предсказуемости.

ной инстанции. См. Постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 3 сентяб ря 2018 г. № 15АП-12665/18)).

Однако важно учитывать, что приведенные примеры имели место до принятия Постановления Пленума ВС РФ № 24 и в условиях, когда в отдельных случаях суды использовали корректирующую оговорку п. 9 ст. 1211 ГК РФ, не отражая в судебном акте обоснование определенными обстоятельствами дела. С учетом изложенного мы предполагаем, что после принятия данного Постановления, содержащего своевременные и практически значимые разъяснения по исследуемому вопросу, практика судов Российской Федерации может продемонстрировать более сдержанное и обоснованное обстоятельствами дела применение принципа наиболее тесной связи в качестве корректирующей оговорки для договорных правоотношений международного характера. Тем не менее и при весьма сдержанном подходе к применению корректирующей оговорки возможности учета материально-правовых факторов, дополняющих территориальные связи при оценке явно наиболее тесной связи определенного договорного правоотношения с тем или иным правопорядком, сохраняются в полном объеме.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

По итогам исследования можно сделать следующие основные выводы.

1. Главный тезис проведенного исследования заключается в том, что принцип наиболее тесной связи есть универсальная формула, используемая для решения основной задачи международного частного права – отыскания надлежащего правопорядка для частноправового отношения с иностранным элементом. Содержательное наполнение этого принципа, позволяющее в каждом конкретном деле ответить на вопрос: «Какой правопорядок должен считаться надлежащим?», определяется в каждый конкретный исторический период установками юридической доктрины и практики.

В процессе своего становления принцип наиболее тесной связи неизменно пересекался с концепцией подразумеваемой воли. На первом этапе – в идеях Ф.К. фон Савиньи – «оседлость» правоотношения обосновывалась добровольным подчинением его сторон, на втором – в выводах Дж. Уэстлейка – наоборот, подразумеваемая воля сторон обосновывала наиболее тесно связанное право. Наконец, в английской судебной практике второй половины XX в. принцип наиболее близкой и реальной связи, заместив подразумеваемую волю и отделившись от всяких показателей намерения сторон, сформировался в качестве автономного учения – объективного подхода к решению коллизионного вопроса.

2. Принцип наиболее тесной связи в его узком смысле – в том виде, в каком английская судебная практика сформировала объек тивный тест на основе формулы Bonython, – построен исключительно на территориальной локализации правоотношения. Однако в ходе последующего развития, проникая во многие государства мира, при законодательном закреплении либо на уровне правоприменительной

173

Заключение

практики принцип наиболее тесной связи обогащался достижениями других доктринальных подходов к решению коллизионного вопроса. Степень такого обогащения, конечно же, зависит от конкретного государства, особенностей его доктрины и практики в сфере международного частного права. Тем не менее наблюдаемое повсеместно дополнение территориального ядра принципа наиболее тесной связи позволяет нам говорить об исследуемом принципе в широком смысле – том, в котором территориальный подход обогащается определенным набором материально-правовых критериев. Таким образом, мы предлагаем выделять принцип наиболее тесной связи в узком (территориальном) и широком (дополненном тем или иным набором материально-правовых критериев) смысле.

3. Тремя главными вопросами в реализации принципа наиболее тесной связи, с нашей точки зрения, являются следующие: 1) для чего необходимо выявлять связи; 2) с чем необходимо выявлять связи; 3) как оценить выявленные связи, дабы выбрать из них наиболее тесную. При этом ответы на первый и третий вопросы разнятся на уровне законодательного и правоприменительного процессов в той мере, в какой разнятся механизмы законотворчества и правоприменения, а ответ на второй является ключевым для определения содержания принципа наиболее тесной связи, которое должно выступать концептуально единым в обоих случаях.

Ядро принципа наиболее тесной связи – объективный тест территориальной локализации, построенный на отыскании контактов именно с государством (страной), в то время как порожденное общей тенденцией к материализации международного частного права обогащение территориального подхода различными материально-правовыми соображениями, безусловно, нацелено на анализ преимуществ того или другого права и, следовательно, на установление связей с правом (правовой системой).

С учетом изложенного мы полагаем, что при закреплении принципа наиболее тесной связи в нормах права целесообразно использовать такие термины, как «страна» или «государство». В этой части п. 2 ст. 1186 ГК РФ, оперирующий оборотом «право страны, с которой гражданско-правовое отношение... наиболее тесно связано», полностью соответствует данной установке, адекватно отражая территориальное ядро закрепляемого принципа.

Вместе с тем мы убеждены, что не следует абсолютизировать значение той терминологии, которая используется при закреплении принципа наиболее тесной связи. Поскольку все большее признание получает

174

Заключение

принцип наиболее тесной связи в широком смысле, то необходимость подключения материально-правовых соображений и их юридическое значение должны быть оценены правоприменителем «на основе изучения существа возникших правоотношений сторон, а также совокупности иных обстоятельств дела», не являясь предопределенными терминологически за счет выбора законодателем термина «страна» или «право».

4. В основе материально-правового подхода к раскрытию содержания принципа наиболее тесной связи лежит идея о применении того материального права, которое дает для регулирования частноправового отношения с иностранным элементом наилучший результат. По нашему мнению, становление принципа наиболее тесной связи в международном частном праве отдельных государств доказывает, что критериями материально-правового подхода к раскрытию его содержания выступают важнейшие идеи иных доктринальных подходов к решению коллизионного вопроса, которые, получив признание в качестве заслуживающих учета, дополняют территориальную локализацию при выборе применимого материального права.

В качестве иллюстрации учета общего интереса сторон при решении коллизионного вопроса мы предлагаем доктрину lex validatis, в основе которой – тезис о предпочтительности сохранения действительности сделки. В силу лежащей в ее основе рациональной идеи, заключающейся в целесообразности сохранения (а не разрушения) обязательств и обеспечения нормального функционирования международного гражданского оборота, доктрина lex validatis получает неизменное признание в странах общего права, сменив обоснование отвергнутой концепцией гипотетической воли на функционирование в поле обретшего популярность объективного теста наиболее тесной связи. Более того, не получая прямого закрепления в отечественном международном частном праве, доктрина lex validatis имеет существенный потенциал применения в качестве одного из материально-правовых факторов, дополняющих соотношение территориальных связей в пределах принципа наиболее тесной связи как общей резервной коллизионной привязки и корректирующей оговорки для договорных правоотношений международного характера.

Достижение концепции «государственного» интереса Б. Карри мы усматриваем вовсе не в радикальном однонаправленном подходе, а в гениальной попытке преодолеть механический подход коллизионных норм, расширить предметное поле оценки уже на этапе решения коллизионного вопроса и в конечном счете оценить мате-

175

Заключение

риально-правовой результат данного решения при понимании права как инструмента защиты человека государством. В той мере, в какой коллизионное право балансирует предсказуемость и гибкость решений, оно не отвергло всецело (и, представляется, не отвергнет до тех пор, пока будет существовать как таковое) идею территориальной локализации, однако существенно изменило и дополнило ее в свете значимости материально-правовых соображений уже на этапе решения коллизионного вопроса. Как следствие принцип наиболее тесной связи, выступая выражением идеи отыскания наилучшего правопорядка, трансформировался сообразно трансформации всего механизма коллизионно-правового регулирования, дополнив слепой поиск территориальных связей учетом самых весомых материально-правовых факторов (в числе которых один из самых ярких – защита слабой стороны, благополучие которой, в терминологии Б. Карри, и есть предмет правительственного интереса).

В международном частном праве Российской Федерации содержание принципа наиболее тесной связи в русле общемировых тенденций развития подходов к решению коллизионного вопроса является комплексным. Ключевые разъяснения по данному вопросу даны в Постановлении Пленума ВС РФ № 24, в соответствии с которым «при определении наиболее тесной связи суд», во-первых, выявляет «преобладающую территориальную связь» и, во-вторых, «может принимать во внимание, применение права какой страны позволит наилучшим образом реализовать общепризнанные принципы гражданского права и построения... его институтов».

III

5. Единая трактовка содержания принципа наиболее тесной связи и на законодательном, и на правоприменительном уровне обеспечивает эффективную реализацию заложенной в основе механизма коллизионно-правового регулирования идеи отыскания правопорядка, который наиболее тесно связан с отношением. На законодательном уровне эта идея проводится в жизнь в результате закрепления коллизионных норм, привязки которых исходят из наиболее значимой – в видении законодателя – территориальной связи и в особых случаях учитывают весомые материально-правовые факторы. На правоприменительном уровне эта идея обеспечивается прямым использованием принципа наиболее тесной связи (с тем же содержанием, построенным на вы-

176

Заключение

явлении преобладающей территориальной связи с учетом весомых материально-правовых факторов) в случае невозможности решения коллизионного вопроса на основании существующих коллизионных норм, что дает законодателю сигнал о необходимости дополнения действующего корпуса норм коллизионного права, и в особых, прямо санкционированных законодателем сферах (например, в сфере договорных правоотношений международного характера – в силу п. 9 ст. 1211 ГК РФ) использованием принципа наиболее тесной связи в качестве исключительного инструмента, позволяющего отклонить действующую коллизионную норму, если результат ее применения в конкретном деле не позволяет реализовать заложенную в нее законодателем идею отыскания права, наиболее тесно связанного с отношением, что подталкивает законодателя к необходимости корректировки такой коллизионной нормы.

Мы убеждены, что именно принцип наиболее тесной связи, который раскрывается через эволюционирующую систему параметров (выявление наиболее значимой территориальной связи, дополненное учетом весомых материально-правовых факторов), является универсальным принципом, лежащим в основе механизма коллизионноправового регулирования, как на законодательном, так и на правоприменительном уровне.

6. В отечественном международном частном праве Российской Федерации на правоприменительном уровне принцип наиболее тесной связи получает реализацию в первую очередь в качестве общей резервной коллизионной привязки на основании п. 2 ст. 1186 ГК РФ и специальной коллизионной привязки: резервного характера – при невозможности определения правовой системы внутри страны со множественностью таких систем (ст. 1188 ГК РФ) и основного – для смешанного договора (п. 10 ст. 1211 ГК РФ) и договора в отношении недвижимого имущества (п. 1 ст. 1213 ГК РФ).

При применении принципа наиболее тесной связи оценка не ограничивается ни элементами конкретного правоотношения (в их теоретико-правовом значении), ни конкретным правоотношением в совокупности с такими непосредственно относящимися к нему «явлениями», как юридический факт и др. В свете либерального понимания иностранного элемента в международном частном праве указанная оценка должна проводиться гибко («на основе изучения существа возникших правоотношений сторон, а также совокупности иных обстоятельств дела»), с включением, при необходимости, в оценочное поле и иных тесно связанных правоотношений.

177

Заключение

Принимая во внимание, что в качестве общей резервной коллизионной привязки принцип наиболее тесной связи используется для новых, еще не нашедших «своих» коллизионных норм или не известных отечественному правопорядку отношений, полагаем, что установить универсальный закрытый перечень территориальных связей и в особенности заранее определить вес каждой из них не представляется ни возможным, ни целесообразным (в особенности в свете того, что рассматриваемый принцип задуман именно как «гибкий» коллизионный инструмент, позволяющий правоприменителю найти решение там, где жесткая коллизионная норма отсутствует или оказывается неэффективной).

Касательно потенциального применения аналогии закона для решения коллизионного вопроса следует заключить, что возможный позитивный эффект минимизируется тем, что коллизионные нормы по общему правилу охватывают целые группы отношений. Следовательно, если конкретное отношение не входит в определенную группу, допустимо предположить, что оно обладает существенной спецификой, которая в большинстве случаев не позволит попросту выбрать для него коллизионную норму, регулирующую «сходные отношения».

Касательно аналогии права признаем, что применение принципа наиболее тесной связи в качестве общей резервной коллизионной привязки действительно можно рассматривать как «аналог аналогии права». При этом причину монополизации анализируемым принципом роли регулятора на случай пробельности существующего коллизионного права мы усматриваем в том, что в ходе своего становления в дополнение к территориальному ядру он аккумулировал также целый ряд материально-правовых соображений, нацеленных на защиту как общего интереса сторон правоотношения (например, предпочтительность сохранения действительности сделки), так и разных публичных интересов (например, защиту слабой стороны). Вероятно, что если бы принцип наиболее тесной связи остался бы ограничен исключительно поиском географической локализации правоотношения, то эволюция международного частного права, все больше уделяющего внимание материально-правовому результату коллизионного выбора, привела бы к появлению новых, самостоятельных принципов и восполнение пробелов в коллизионных нормах требовало бы обращения к совокупности этих принципов. Однако сегодня принцип наиболее тесной связи в широком смысле подразумевает не только выявление преобладающей территориальной связи, но и учет самых разных материально-правовых соображений, что позволяет ему, в отсутствие

178

Заключение

выбора права сторонами, оставаться базовым принципом механизма коллизионно-правового регулирования и как следствие единственным инструментом восполнения его пробелов.

Грань между применением коллизионной нормы в форме обычая и опорой в рамках принципа наиболее тесной связи (в качестве общей резервной коллизионной привязки) на территориальные связи, являющиеся привязками коллизионных норм в признанных на международном уровне документах, является чрезвычайно тонкой. Однако, принимая во внимание положение п. 1 ст. 1186 ГК РФ, указывающее на обычаи, признаваемые в Российской Федерации, сложность признания коллизионной нормы обычаем через ее применение и то обстоятельство, что в отличие от применения обычая как источника права принцип наиболее тесной связи выступает «гибким» коллизионным инструментом, снабжающим правоприменителя резервной колли зионной привязкой, позволяющей учесть специфику конкретного отношения, мы положительно оцениваем тенденцию в отсутствие обычая, однозначно признанного согласно п. 1 ст. 1186 ГК РФ, обращаться к принципу наиболее тесной связи согласно п. 2 той же статьи (что не исключает опоры на признанные в международных документах территориальные связи, если они отвечают специфике конкретного отношения).

Применение принципа наиболее тесной связи как специальной коллизионной привязки, установленное для смешанного договора нормой п. 10 ст. 1211 ГК РФ, на уровне правоприменения замещено отсылкой к праву страны местонахождения стороны, осуществляющей характерное исполнение для договора в целом, в связи с чем актуальный потенциал применения этого принципа видится в данном случае исключительно в рамках его действия как общей резервной коллизионной привязки (в силу п. 2 ст. 1186 ГК РФ) либо корректирующей оговорки (в силу п. 9 ст. 1211 ГК РФ). Мы полагаем, что в перспективе необходимо внести изменение в п. 10 ст. 1211 ГК РФ, с тем чтобы смешанный договор, содержащий элементы договоров, для которых применимыми к ним коллизионными нормами определены привязки, по возможности регулировался правом той страны, на которую указывает привязка, наиболее значимая для смешанного договора в целом.

Принимая во внимание действительную тесную связь договорного правоотношения со страной, где являющееся его объектом недвижимое имущество находится, устоявшееся де-факто жесткое толкование принципа наиболее тесной связи как коллизионной привязки lex rei sitae для договора в отношении недвижимого имущества, достиже-

179

Заключение

ния реформы норм разд. VI ГК РФ в части изменения коллизионноправового режима договорных правоотношений, а также значимый потенциал применения принципа наиболее тесной связи как общей резервной коллизионной привязки и в особенности как корректирующей оговорки, мы считаем целесообразным исключить из п. 1 ст. 1213 ГК РФ принцип наиболее тесной связи в качестве основной коллизионной привязки, заменив его жесткой привязкой договора в отношении недвижимого имущества к праву страны, где данное имущество находится, и при этом распространить действие корректирующей оговорки п. 9 ст. 1211 ГК РФ на указанный договор.

Подчеркнем, что предлагаемое изменение ни в коей мере не умалит значение принципа наиболее тесной связи, ибо мы убеждены, что значение принципа (а равно любой правовой нормы) определяется не количеством пунктов и статей закона, а их качеством (содержанием, сферой действия и правовыми последствиями применения). Как следствие создание на законодательном уровне коллизионных норм, выражающих наиболее тесную связь правоотношения с тем или иным государством (правопорядком), подкрепленное использованием данного принципа для неурегулированных случаев и тех особых ситуаций, в которых условия или существо правоотношения либо совокупность обстоятельств дела явно свидетельствуют в пользу другого (отличного от предлагаемого коллизионной нормой) решения, всецело позволит реализовать как адекватно предсказуемый, так и приемлемо гибкий механизм отыскания правопорядка, компетентного регулировать частноправовое отношение международного характера.

7. Применение принципа наиболее тесной связи в качестве корректирующей оговорки для договорных правоотношений, которое позволяет правоприменителю в исключительных случаях отказаться от жестких коллизионных норм п. 1–8 ст. 1211 ГК РФ, требует «сравнительного взвешивания» разнонаправленных связей конкретного правоотношения, ведущего к явному выводу о совокупности значимых связей с правом иной страны в противовес незначительной связи с правом той страны, на которую указывает коллизионная норма.

Более того, мы считаем, что в той мере, в какой в современном содержании принципа наиболее тесной связи (прежде всего как общей резервной коллизионной привязки) территориальное ядро дополнено материально-правовыми соображениями, применение корректирующей оговорки должно позволять в дополнение к анализу территориальных связей учет значимых материально-правовых факторов, включая такие, как «защита добросовестной стороны, недопустимость извле-

180

<<< < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 1718 / 1918 19 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]