Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Под новым серпом. Роман
.pdf
ПОД НОВЫМ СЕРПОМ
Осталось неясным, вольная или невольная была эта
смерть. Но вольная она была. В чужом лесу, на чужом
болоте. Но разве не каждый лес для охотника родной,
и разве не каждое болото манит его душу своими птицами и цветами, своею странной топью, шатким голосом зыбкой основы, говорящем душе о начальных
днях земли, когда земля и вода еще не могли и не хотели разъ единиться?
С лицом, обращенным к небу, он умер, человек, захотевший умереть. И когда он, умирая, прощался со
всем, что в жизни мило, в этой бледной синеве сентябрьского неба тянули и кричали долгим криком журавли, быть может, те самые, которые когда-то кричали
долгим кликом-перекликаньем над юною женщиной,
убегавшей к любимому от другого любимого.
XXI
Прошло пять лет. Было начало последнего безвоздушного десятилетия, замыкавшего износившийся девятнадцатый век, самомнительный, беспримерно самоуверенный и в слепоте своей нагромоздивший столько
злых узлов, что благополучно их распутать или хотя бы
разрубить не смогут и два и три новых столетия.
Изобретение Дьявола, бездушная и все же имеющая
душой неограниченно развивающуюся и развивающую
жадность машина, бывшая когда-то орудием и ставшая
полновластным господином, завершала свое предварительное сатанинское действо, всюду оскверняя своим
прикосновением земные и морские просторы и создавая немилосердные нагромождения людей, не оправды-
311
Константин БАЛЬМОНТ
ваемые никакой духовной задачей, нагромождения
злые по существу, ибо миллионы людей, не связанные
между собою ничем, кроме общности зависти и злобы,
работая, совершали ненужную работу, ненужную для
них, ненужную, в конце концов, ни для кого, кроме небольших кучек хищнически существующих машинных
людей, механически предпринимающих машинное
умножение ложных целей, ложных ценностей, неограниченное заражение воздуха дурным духом фабричных
труб, дурным духом духовным, неизбежно возникающим всегда при скоплении толпищи, глупеющих и звереющих в правильном соответствии с возрастанием
арифметических рядов.
Под покровом бессодержательных слов, которые хотели казаться добрыми, не будучи ничем иным, как умственной шелухой, шуршащей скорлупой давно уже съеденных или сгнивших плодов, совершалось планомерно
злое дело подготовки в исполинских размерах свирепого
взрыва разрушительных сил, пиршественное заклинание
к выходу из-под земли двух злейших привидений, какие
только дано знать человеческому опыту, подкрашиваемых близорукой и лицемерной мыслью, двух выходцев
из Ада, которые зовутся Война и Революция.
Перед грозой бывает душная тишина. И в саду в
мгновения грозного затишья обворожительно поет весною иволга, виолончельными своими переливами теша
слух и утоляя в слушающем жажду освобождающей
музыки. Она поет, взволнованно радуясь еще не пришедшим, но уже летящим в высях громам и молниям.
Она поет, предчувственно радуясь тому, что вот-вот
брызнет освежительный поток серебряных пляшущих
капель. И что ей, певучей, до того, что, быть может, эта
312
ПОД НОВЫМ СЕРПОМ
самая гроза не только очистит воздух, но и кого-то
убьет, что-то истребит, что-то подожжет, быть может,
сожжет то самое дерево, на котором ее гнездо, ту самую липу, в чьих ветках звучит эта птичья виолончель.
В последнее десятилетие изношенного века, в безвоздушное, когда в великой стране, раскинувшейся от
моря до моря и из материка в материк, притихли голоса, уставшие повторять одно и то же, и перестала петься песня, потерявшая в душном воздухе свою певучую
основу, ослепительно звонко и освобождающе свежо
зазвучал молодой голос Георгия Гиреева, юного поэта,
нашедшего в глубине своей хотящей души, влюбленной
в музыку и познавшей радость полного перевоплощения во все то, к чему она приближалась, новый зазывчивый стих, поющий о смелости, о воле, о счастье, пронизанный Солнцем и являющий касанье тончайших лучей, ведущих к серпу Новой Луны, победный стих,
похожий на поцелуй в час мирового причастия души,
которая не примирится с меньшим, как ко всему коснуться и, становясь тем, к чему приближаешься, постичь в безграничном разнообразии связующее единое,
обойти всю землю от полюса до полюса и приникнуть
ко всем хотящим душам времен исчезнувших и мгновения бегущего, обнять своим понимающим, любящим
сознанием лик всех живых существ, творческую игру
всех стихийных сил, открывающих горницы несказанные тому, кто подходит к загадкам дорогой любви.
XXII
На лугу, прилегающем к родному гумну, только что
выкосили высокую траву и сметали ее в душистые коп-
313
Константин БАЛЬМОНТ
ны. Вечер погас. Песни умолкли. Все разошлись. В темно-синем небе засветился Новый Серп, и редкие, дрожащими алмазными каплями, возникли звезды.
Георгий Гиреев был один. Он лежал на свежем сене,
на свежей скошенной траве, и, полузакрыв глаза, грезил. Долгое пенье стрекоз говорило ему, что лето кончилось и что скоро на ровном темном гумне бодрящим
равномерным напевом застучат тяжелые цепы, загудит
вровень с ними молотилка.
В сердце юного было спокойно и полно от этой тишины благоуханной ночи, как спокойно и полно после
прошедших дождей бывает в завороженном затоне, налитом до краев.
Сколько скрывается в глазах девушки и сколько
раскрывается в них, когда поцелует и обнимет она объятием любящей женщины, это он узнал, он знает.
Сколько в мире дорог, как их много, уводящих и раскрывающих тайны, он предчувствует, знает. Их много,
говорящих о разном, цветущих, неведомых стран, он
все их увидит, узнает, так хочет, так будет, нужно только хотеть воистину. Но из каждой страны, как бы они
ни были далеки, новые манящие певучие цельности,
он, как связку цветов, принесет новую угаданную тайну в свой дом, чтобы пропеть новую, еще не спетую
песню своей родимой земле.
Сколько скрывается в единой минуте, когда свидишься со смертью глазами в глаза, призвав ее и узнав,
что она лишь коснулась тебя, но велела жить, отдала
безумно смелому часть своей исторгнутой тайны, но велела бессловесно вернуться к жизни и полностью жить,
это он знал. Нет, не всесмерть наш мир, несмотря на
314
ПОД НОВЫМ СЕРПОМ
все его противоречия, а певучая всежизнь, где для творящей, ваяющей воли открыт полный простор.
Полузакрытыми глазами юноша видел Новую Луну,
вернее, чувствовал ее, и ему казалось, что она почти рядом с его лицом, что они оба – вместе. Луна излучала
свое волшебство, этот тонкий серп ворожил, и юноше
хотелось увидеть ее яснее, серебряную колдунью. Но
ему не хотелось повернуть голову, ему не хотелось сделать ни малейшего движения, потому что в душе его
было радостно и полно, как в полной чаше.
Он то чувствовал, то не чувствовал свое тело существующим. Он то слышал, то не слышал пенье стрекоз.
Он спал и не спал. Но двинуться он бы не мог. И маленький паучок, быстро пробежавший по его щеке, не заставил его приподнять руку и коснуться лица. Паучок убежал своей дорогой на свежее сено. И тонкая душистая
травинка, длинностебельная, иногда покачиваясь под
дыханьем неуловимого ветерка, иногда касалась его правого виска, но он не поднял руки своей и не отстранил
ее, и, душистая, она тихонько приникала к его лицу.
Луг, и гумно, и темная громада сада, и спящий родимый дом, и поля, и лес, и небо – все стало одно. Но, хотя
восстало одно, как все необъятно было одно в то время
еще, когда не считали времени и никто не разделял
пространство, два разные сонма призраков стали лицом к лицу друг против друга, и между двумя сонмами
странная затеялась ворожба.
Два разных эти стана очень разнствовали числами.
Одних было совсем немного, но, когда в ворожбе ктонибудь из тех немногочисленных мгновенно исчезал,
тотчас на его место возникал другой, и не умалялось чис-
315
Константин БАЛЬМОНТ
ло немногочисленных. Других было столько, что сонм их,
теряясь вдали, сливался с краем горизонта, и казалось,
что не сливался со зримой чертой кругозора, а уходил за
горизонт, и нет им числа. Но временами в ворожбе целые полосы призраков великого числа исчезали бесследно, и, хоть численность их была несоизмерима с сонмом
теней числа малого, не казалось, что превосходящие сгущением своим сильнее и значительнее своею чарой.
Не ангелами и не демонами были эти призраки, но
свойства демонов и ангелов были и в тех, и в других,
возрастая и уменьшаясь то в тех, то в других, и чаще в
многочисленных возникали свойства демонов именно
тогда, когда в пряже снующих теней они были всего
многочисленнее.
Между двумя призрачными станами была вражда.
Проходили ненадолго и благие веяния, и вид тех и других теней менялся, в соответствии с тем, какое начало
владело ворожбой, благое или злое. Призраки малого
числа были золотые, воздушно-золотистые, как золотисто в молодой березовой роще апрельское утро. Но
иногда они становились бледными, белесоватыми, белыми, как береста похолодевшей березы под наползающим туманом, как смертная рубаха, как саван, как
белый снег под зимней Луной. И призраки числа великого были серые и черные, но вдруг, по волшебству
промчавшегося резкого вихря, они становились красными, ярко-пурпурными, но, чуть только вихрь отлетал
от первого своего дуновенья, красный их цвет становился грязным, темнел, становился черным, черней самой черной ночи, какая бывает в году только раз.
Призраки малого сонма держали в руках драгоценности неоценимые. И некоторые из них хотели хра-
316
ПОД НОВЫМ СЕРПОМ
нить их только для себя, а другие хотели отдать их многочисленным. И отдавали. Но мало что выходило из
этой отдачи. Ибо призраки сонма великого не столько
брали драгоценности, сколько вырывали их из дающих
рук, и, вырванные из теневых рук, изменялись драгоценности в нечто чудовищно-безликое. И падали тончайшие сосуды в грязь, и падали они на твердую землю,
и на осколках хрусталя означалась кровь.
Ибо не все можно передать другому, даже когда
всем сердцем хочешь отдать. И нельзя раскрыть цветок
рукою, а незримая сила заставляет его в должный
миг расцвести.
И приходили в ярость многочисленные. Истребляли
они мнимых и настоящих врагов. Загрязнялись видом
своим и сущностью. Весь их сонм, числа умосводящего,
перебрасывая по рядам обрывки молний, засвечался из
черного красным, снова чернел, отягощался, и отдаленнейшая теневая его часть, уходящая за предельную черту кругозора, казалась мятущимся хвостом исполинского змея, задумавшего черным своим цветом разломать изначально синий горизонт.
А на месте белых привидений, только что убитых
пурпурными и черными, вырастали мгновенно, в том
же малом спокойно-твердом числе, золотые призраки,
воздушно-золотистые, как золотым и воздушным бывает по воле Солнца апрельское утро, все исполненное голоса певчих птиц.
И бодрствующий во сне, чувствуя, что Новый Серп
светит в уровень с его лицом, но что мучительная ворожба, ведущая свою красочную пряжу между двумя
призрачными сонмами, длится бесконечно, застонал.
317
Константин БАЛЬМОНТ
Тогда Звездоликий, Тот, Кто есть жизнь и любовь и
путь, Он, что есть основа всякой пряжи и хранилище
величайшего и наименьшего, Он, Кто есть первый и последний, Он, Единый, что не уходит в час захода всех
светил, сделал одно движение правой своею рукою, едва
уловимое, – и два стана призраков исчезли.
Прошло ли два века или три, прошло ли три секунды
или только одна, передвинулись ли моря и принизились
ли горы или все было на том же месте, но только взамен
двух призрачных станов простерлось необозримое поле
колосьев. И Звездоликий, взяв Новый Серп, медленно
пошел по золотой ниве, при каждом шаге наклоняясь
молитвенно и срезая острым лезвием колосья, чтобы
сделать из них новый хлеб, от которого утолятся все.
Теперь, как бабочка, слетая
С цветка к душистому цветку,
Сверкай, легенда золотая,
Тебя я жизнью нареку.
С мерцаньем раскрывая крылья,
Их на мгновенье закрывай,
И, здесь вкусив от изобилья,
Лети в иной цветущий край.
Повсюду будет говор слышен,
Что там, где пчел венчальный звон,
Меж белых легкоцветных вишен
Был золотистый махаон.
Литературно-художественное издание
МОДНОЕ ЧТИВО
Бальмонт Константин
ПОД НОВЫМ СЕРПОМ
Редакторы: Е. Белозерова, П. Черногуз
Ведущий редактор: М. Степанова
Выпускающий редактор: Е. Крылова
Компьютерная верстка: А. Дятлов
Корректор: Р. Минаев
Художественное оформление: С. Дондупова
Издание подготовлено при участии ООО «Фаворит-Букс»
В оформлении обложки использованы материалы
по лицензии агентства © shutterstock.com
Проект осуществлён с помощью технологий
print on demand
16+
Знак информационной продукции согласно
Федеральному закону от 29.12.2010 г. № 436-ФЗ.
Подписано в печать 10.01.2018
Формат 60х90/16
Усл. печ. л. 20,00
Отпечатано: АО «Т8 Издательские Технологии»
109548, г. Москва, Волгоградский проспект, дом 42, корпус 5
www.t8print.ru; info@t8print.ru
Тел.: +7 (499) 322-38-30
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]