Об искренности в искусстве

тогда, когда, по мнению статьи, начали их печатать, имен­но в 1848 году. Пусть автор предполагаемой статьи спра­вится с тогдашними журналами.

отношениях и постоянной переписке с марковским по­мещиком и даже получил от него доверительное письмо, по которому может сменить Егора Парменова, как толь­ко захочет (стр. 75); если так нагло поступает Егор Пар­менов с человеком, в руки которого отдана его участь, то как же он должен поступать со всеми другими? Он дол­жен быть не мошенником, а просто разбойником. И од­нако же Аристид-исправник, при всей своей ловкости и опытности, целые четыре года ведет с ним напрасную войну, целые пять лет не может ни уличить его в каком­нибудь преступлении, чтобы наказать его по закону, ни обнаружить его проделки так, чтобы убедить помещика. «Играл я с ним эту игру года четыре», – говорит сам ис­правник (стр. 76). «Пять лет я не знал его главной про­делки», – продолжает он (стр. та же 76). Итак, самому честному и ловкому надсмотрщику нужно было не менее пяти лет, чтобы поймать и уничтожить наглейшего раз­бойника. Что же должно происходить в уездах, не име­ющих таких редких исправников? Наконец, на пятом году, Егор Парменов уличен в том, что погубил девушку, обманом напоив ее до бесчувствия (стр. 113); ведь это по закону уголовное преступление, чем же он поплатился за него? Его сменяют с должности управителя, и толь­ко, – хорошо наказание! Да по закону этого молодца сле­довало бы в каторжную работу отправить. А исправник и автор думают, что наказание отрешением от должности еще слишком тяжело для него: «Два совершенно проти­воположные чувствования овладели мною: я и был рад унижению, которым наказан Егор Парменов, и вместе с тем, как человека, жаль его было. Иван Семеныч (исправ­ник – Аристид) тоже был мрачен. Я откровенно высказал

Начинается история Петра. Его заела и загубила мачи-

Хитрая и развратная женщина сначала старается по-