Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

Забытая армия. Французы в Египте после Бонапарта. 1799–1800

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
07.09.2026
Размер:
2 Мб
Скачать
«Тем временем все начали беспокоиться из-за отсутствия генерала: охра­на была готова седлать коней, а все адъютанты, томимые дурными пред­чувствиями, стали искать генерала. Наконец, его нашли в луже крови, без чувств и почти бездыханным. Протен находился в таком же состоянии. Мы позвали на помощь, перенесли их и окружили всей той заботой, на какую способны друзья. Генерал Клебер не подавал признаков жизни и умер, не проронив ни слова. Исследовали его раны, прозондировали их. Первая проходила через верхнюю часть правого предреберья, проникая в правое предсердие. Вторая, на расстоянии в ширину пяти пальцев от первой, проникала в брюшину. Третья проходила через левое предплечье между лучевой и локтевой костями. Четвертая была нанесена в среднюю внешнюю часть правого бедра. Дом и сады немедленно были окружены гидами. Убийцу нашли спокой­но сидящим на груде щебня. Его выдавала покрывавшая его кровь, кин­жал был зарыт в землю. Он попытался оказать сопротивление, но был ранен в руку ударом сабли. Его повели в штаб-квартиру. Протен, очнув­шийся от забытья, его опознал. Все адъютанты и офицеры Клебера узна­ли в нем человека, который непрерывно сопровождал генерала от самой Гизы. Адъютант Девуж тогда его даже обругал. Стали его допрашивать, но он отказался говорить правду. Применили допрос с пристрастием, и страдания сломили его упорство. Он заявил, что будет говорить правду, и его перестали бить»
1
.
«Военная и научная история Египетского похода», написанная, как мы помним, его участниками, содержит интересные подробности того, что тем временем происходило вокруг особняка Дама. Новость об убийстве главнокомандующего моментально облетела город. Французские солдаты, собравшиеся на площади Азбакийя, требова­ли страшного возмездия: одни предлагали поджечь Каир с четырех сторон, другие – собрать всех мусульманских священнослужителей в мечети и сжечь их там живьем. Офицерам с большим трудом удава­лось сдерживать подчиненных. Местные жители в страхе попрята­лись по домам. Улицы опустели. Среди французов пошел слух о том, что убийство – дело рук легендарной секты ассасинов (об этой молве сообщает и Пейрюс2). Первое подозрение пало на наиболее автори­тетных людей города, и адъютанты командующего в сопровождении мамлюков Мурад-бея отправились проводить обыски в домах шейхов.
Беспорядочные поиски виновных продолжались довольно долго. И только через час при осмотре офицерами соседнего с особняком Дама сада Французских бань в руинах был обнаружен неизвестный
1
Peyrusse A. Op. cit. P. 108–109.
2
Ibid. P. 109.
341
в окровавленной одежде. При задержании он оказал сопротивление, но был ранен в руку ударом сабли и отведен в дом начальника штаба. Еще час спустя при обыске этих руин там нашли и закопанный в зем­лю окровавленный кинжал
1
. Отмеченный авторами «Истории» фак­тор времени, прошедшего между убийством и арестом неизвестного, имеет, как мы увидим далее, определенное значение для понимания происшедшего. Пока же лишь констатируем: убийца обладал доста­точным временем, чтобы попытаться в общей суматохе сбежать через сады, но этого не сделал.
Интересные детали авторы «Истории» сообщают о ходе след­ствия. Пришедшему в сознание архитектору Протену представили подозреваемого не лицом к лицу, а среди задержанных к тому момен­ту арабских рабочих, что обеспечило бóльшую достоверность опо­знания2. Довольно подробно они освещают и установленную на след­ствии череду событий того дня, предшествовавших убийству:
«К изобличающему свидетельству Протена добавились и другие доказа-
тельства. Этот молодой турок в течение некоторого времени шел за Кле-
бером. Похоже, он его искал и повсюду преследовал. Его видели в Гизе,
где он пытался приблизиться к генералу, как будто хотел попросить
о какой-то милости. Секретарь Пейрюс несколько раз оттолкнул его,
а слугам пришлось прогнать его силой. Тем же утром он втиснулся в ря-
ды охранников (saïs), которые с длинными палками пешком сопровожда-
ли Клебера. Адъютант Девуж заметил его и выставил за дверь, когда тот
настойчиво попытался проникнуть следом за Клебером внутрь дома»
3
.
Авторы «Истории» дают также важное пояснение о том, каким образом удалось заставить подозреваемого заговорить. Решающую роль, по всей видимости, сыграли не палочные побои (далее мы уви­дим, с какой стойкостью этот человек перенесет и более страшные пытки), сколько ложное обещание начальника городской полиции и по совместительству главного палача во французской оккупацион­ной администрации, грека Бартелеми Серра сохранить арестованно­му жизнь, если тот скажет правду4.
1
Histoire scientifique et militaire de l’expédition française en Égypte. T. 8.
P. 12–14; Recueil des pieces relatives à la procédure et jugement de Soleyman El-Hhaleby. P. 17.
2
Histoire scientifique et militaire de l’expédition française en Égypte. T. 8.
P. 14.
3
Ibid. P. 15.
4
Ibid. P. 16, 27.
342
Допрашивал подозреваемого лично Мену как комендант Каира, переводил драгоман Брасевиш, протокол вел гражданский чинов­ник – комиссар-распорядитель Антуан Леже Сартелон. При сут­ствовали высшие чины армии и оккупационной администрации, включая дивизионных генералов Дама, Рейнье и Фриана.
На вопрос об имени, возрасте, месте жительства и профессии мо­лодой человек сообщил, что зовут его Сулейман, он уроженец Сирии, 24 лет от роду, по профессии писарь
1
, ранее был жителем Алеппо (по-арабски – ал-Халеби). Его вера ислам. На вопрос Мену: «Знаком ли задержанный с великим визирем и видел ли его некоторое время тому назад?» – юноша ответил, что обычный араб, как он, не может быть знаком с великим визирем.
Решительно отрицая свою вину, Сулейман далее начал рассказы­вать о себе явно выдуманные вещи, делая, впрочем, это так, что по­рою казалось, будто он просто издевается над французами. Например, на вопрос, зачем он шел за генералом Клебером от самой Гизы, юноша ответил: «Потому что мне нравилось на него смотреть»2.
Для понимания происшедшего этот первый допрос мало что дает, поэтому, не задерживаясь более на нем, перейду ко второму, начав­шемуся сразу же после того, как Бартелеми с глазу на глаз дал Сулейману обещание сохранить ему жизнь в обмен на правду:
«Вопрос: Сколько времени он находится в Каире?
Ответ: Он здесь 31 день; приехал сюда на верблюде из Газы за шесть
дней.
Вопрос: Зачем он приехал?
Ответ: Чтобы убить главнокомандующего.
Вопрос: Кто отправил его совершить это убийство?
Ответ: Его отправил ага янычар. По возвращении из Египта мусульман-
ские войска в Алеппо просили, чтобы кто-нибудь вызвался убить главно-
командующего французской армии. Они обещали за это деньги и воен-
ные чины. Он и взялся сделать это.
Вопрос: К кому он обратился в Египте? Посвятил ли он кого-то в свои
планы? Что он делал после прибытия в Каир?
Ответ: Он ни к кому не обращался. Он пришел поселиться в большой
мечети [аль-Азхар. – А. Ч.]. Он виделся там с законоведами: сеидом Му-
хаммадом ал-Адеси
3
, сеидом Ахмадом ал-Уали, Абдуллой ал-Гази и сеи-
1
В протоколе указано écrivain, что обычно переводится на русский язык
как «писатель», однако далее Сулейман говорит, что ходил в Гизу искать себе работу, а именно кому бы что-нибудь написать, то есть в его случае речь идет именно о ремесле писца.
2
Recueil des pieces relatives à la procédure et jugement de Soleyman
El-Hhaleby. P. 7.
3
В дальнейшем этот сеид проходит в документах как Мухаммад ал-Гази.
343
дом Абдель Кадером ал-Гази, жившими в той же мечети. Они его отгова­ривали от осуществления этого плана, ибо исполнить таковой невозмож­но: он [Сулейман] будет убит; а потому можно было бы поручить эту миссию и кому-то другому. Все дни они беседовали об этом замысле. На­конец, вчера он им сказал, что хочет покончить со всем этим и убить гене­рала. Он пошел в Гизу посмотреть, можно ли это сделать. Он обратился к матросам лодки генерала, желая узнать, выйдет ли тот, но они поинте­ресовались, зачем ему это знать. Когда он ответил, что хочет поговорить с ним [генералом], они ответили, что тот по вечерам гуляет у себя в саду. Этим же утром он увидел, что генерал поехал в Мекьяс (Meqyas) и в Каир, и преследовал его, пока не убил»
1
.
К 20 часам в дом генерала Дама доставили шейхов Абдуллу ал­Гази, Мухаммада ал-Гази и Ахмада ал-Уали, предполагаемых со­участников в убийстве Клебера. Четвертый из посвященных Сулейманом в его план – Абдель Кадер ал-Гази – каким-то образом ареста избежал, очевидно успев скрыться раньше, чем за ним при­шли. Эти, в общем-то, молодые люди служили читчиками Корана в мечети аль-Азхар: первому было около 30, второму – около 25, тре­тий своего точного возраста не знал. В присутствии высших команд­ных чинов армии их допрашивал генерал Мену; переводил гражда­нин Ломака (Lhomaca).
Любопытно, но еще до завершения следствия генерал Мену уже самой формулировкой некоторых из вопросов довольно прозрачно намекал на то, что за спиной убийцы маячит фигура великого визи­ря. Так, спросив Абдуллу ал-Гази, знает ли тот каких-либо выходцев из Сирии, прибывших в Каир с месяц тому назад, и получив отрица­тельный ответ, Мену заявил, что сеид явно говорит неправду, так как человек, «прибывший тридцать дней тому назад из армии визиря» [курсив мой. – А. Ч.], заявил, что с ним знаком2.
Шейхи сначала активно отрицали свое знакомство с Сулейманом ал-Халеби, но, поскольку они явно не договорились заранее о какой­либо общей позиции, их быстро поймали на противоречиях, а затем на очных ставках заставили признаться, что такого человека они все же знали. Правда, все трое продолжали твердо стоять на том, что Сулейман не посвящал их в свои планы относительно французского главнокомандующего.
Тем временем долгий, казалось, бесконечный день 14 июня, на­полненный печалями и треволнениями, подошел к концу. Однако прежде чем он закончился, предстояло решить вопрос о преемнике
1
Recueil des pieces relatives à la procédure et jugement de Soleyman
El-Hhaleby. P. 8–9.
2
Ibid. P. 10.
344
покойного главнокомандующего. На высший пост могли претендо­вать два дивизионных генерала: Мену, старший по времени присвое­ния этого звания, и Рейнье, блестяще проявивший себя во многих сражениях и чрезвычайно популярный в войсках. Мену для профор­мы (так считают авторы «Научной и военной истории») поотнеки­вался, но Рейнье решительно высказался в пользу соблюдения при­нятого во французской армии порядка: приоритет – старшему по вы­слуге. В результате Восточную армию возглавил Мену
1
.
На другой день он уже в качестве главнокомандующего издал приказ о создании комиссии из девяти человек – семи высших офи­церов армии и двух чиновников администрации – для суда над убий­цей Клебера. Члены комиссии избрали своим председателем генера­ла Рейнье и немедленно приступили к работе. Сначала они заслуша­ли свидетелей. Затем суд вызвал Сулеймана ал-Халеби:
«Вновь допрошенный относительно фактов, приведших к данному убий-
ству, он ответил, что приехал на верблюде с караваном, груженным мы-
лом и табаком; что этот караван, опасаясь идти прямо в Каир, прибыл
в деревню Гайтах (Ghayttah) провинции Атфих; что там он взял осла, да-
бы отправиться в Каир; что осла он арендовал у крестьянина, имени ко-
торого не знает.
Убить генерала ему поручили Ахмад-ага и Ясин-ага, янычары из Алеппо.
Они велели ему никому не открываться в этом, ибо дело сие деликатное.
Послали именно его, поскольку он хорошо знает Каир, где жил три года.
Ему сказали идти в большую мечеть и хорошо подготовиться, чтобы не
упустить возможности убить генерала.
Он, однако, открылся четырем шейхам, которых уже назвал, поскольку
иначе они не хотели селить его в мечети. Все дни он обсуждал с ними
свой план, от которого они его отговаривали, повторяя ему, что это не-
возможно. Он не просил их ему помогать, поскольку они слишком
трусливы.
В тот день, когда он решил совершить упомянутое убийство, он из четы-
рех названных шейхов нашел только Мухаммада ал-Гази, которому ска-
зал, что идет для этого в Гизу. Он один пошел убивать генерала и полага-
ет, что находился в безумии с тех пор, как взялся за этот план, ибо иначе
он никогда бы не отправился из Газы ради того убийства, которое
совершил.
Бумаги, которые он оставил в мечети, это всего лишь стихи из Корана;
у переписчиков с арабского принято их часто копировать.
Того эфенди, у которого он учился, зовут Мустафа-эфенди. Он его, как
принято, посещал каждый понедельник и четверг, но не осмеливался
с ним говорить о своем плане, опасаясь быть преданным.
1
Histoire scientifique et militaire de l’expédition française en Égypte. T. 8.
P. 19–20.
345
А вот тем четырем шейхам, которых он уже назвал, он сообщал о своих планах, ибо они, как и он, были сирийцами. Им он говорил о своем наме­рении вступить в священную битву, действительно всем четверым говорил. Вопрос: Где он находился тогда, когда великий визирь ушел из Египта – в начале прошедшего месяца жерминаля, называемого по-турецки зуль-каада? Он ответил, что был в Иерусалиме, куда совершал паломничество и где он находился и ранее, когда великий визирь взял Эль-Ариш. Вопрос: Где он увидел Ахмад-ага, который, как он утверждает, предложил ему совершить убийство, и в какой день они виделись? Ответил, что, когда визирь был разбит и отступил к Эль-Аришу и Газе в конце турецкого месяца шавваль или в начале месяца зуль-каада, кото­рый соответствует месяцу жерминалю французского календаря, Ахмад­ага присоединился к его армии. После взятия Эль-Ариша он [Ахмад-ага] по приказу визиря находился под арестом в Газе. Затем этого агу переве­ли в Иерусалим в дом муллы Селима, губернатора города. Он [Сулей­ман] находился в это время в Иерусалиме и пошел повидать Ахмад-ага в первый день его приезда, дабы пожаловаться на то, что его [Сулеймана] отец по имени Хаджи Мухаммад Амин, торговец сливочным маслом в Алеппо, постоянно подвергается оскорблениям (avanies) со стороны Ибрагима, паши упомянутого Алеппо. Последний нанес ему очень се­рьезные оскорбления еще до ухода визиря из Дамаска в Египет, но за них затем было заплачено. Однако, опасаясь, как бы таковые не возобнови­лись, он [Сулейман] попросил у аги покровительства. На другой день он [Сулейман] опять пришел к Ахмад-ага, и на сей раз ага ему сказал, что является другом Ибрагим-паши и походатайствует перед ним за него [Сулеймана], если тот возьмется убить главнокомандующего французской армии. На третий и четвертый дни он делал ему такие же предложения, а затем отправил к Ясин-ага в Газу, чтобы тот обеспечил его [Сулеймана] сред­ствами на расходы. Через три или четыре дня он [Сулейман] выехал из Иерусалима в деревню Халиль [Хеврон], так и не получив никакого письма от Ахмад-ага, который отправил слугу в Газу, чтобы сообщить обо всем Ясин-ага. Вопрос: Сколько времени он прожил в Халиле? Ответил, что прожил там 20 дней. Вопрос: Зачем он прожил 20 дней в этой деревне и не присылали ли ему тот или иной ага письма? Ответил, что опасался арабов [бедуинов], которыми кишели дороги, и ожидал каравана, чтобы с ним отправиться в путь, так и не получив ни­каких писем. По истечении 20 дней он поехал с караваном в Газу на ис­ходе месяца зуль-каада, что соответствует началу флореаля по француз­скому календарю [20-е числа апреля]. Вопрос: Что он делал в Газе и что ему сказал Ясин-ага? Ответил, что на второй день прибыл в Газу и был представлен Ясин-ага, который сказал, что знает о деле, с коим тот приехал. Ага поселил его
346
[Сулеймана] в большой мечети, куда несколько раз приходил то днем, то
вечером, чтобы тайно с ним сговариваться. Он обещал избавить его отца
от оскорблений и оказать ему самому всевозможную протекцию. Он дал
ему [Сулейману] 40 турецких пиастров по 40 паратов в каждом для опла-
ты дорожных расходов и те инструкции, о которых уже говори-
лось. 10 дней спустя после своего приезда он [Сулейман] отправился на
верблюде в путь, занявший у него шесть дней. Так что он приехал, как
и говорил, в первых числах турецкого месяца зуль-хиджа, что соответ-
ствует середине месяца флореаля по французскому календарю. Стало
быть, к тому времени, когда он убил генерала, он находился в Каире уже
31 день.
Вопрос: Узнает ли он кинжал, которым был убит главнокомандующий?
Он ответил, что узнает в нем именно тот, которым он убил генерала.
Вопрос: Кто ему дал этот кинжал? Не дал ли его ему один из двух ага?
Как он его раздобыл?
Он ответил, что никто его ему не давал. Он купил его на рынке в Газе,
чтобы убить генерала. Он приобрел первое попавшееся ему на глаза
оружие.
Вопрос: Говорили ли ему Ахмад-ага или Ясин-ага или оба вместе о вели-
ком визире, предлагая протекцию на тот случай, если он [Сулейман]
убьет генерала?
Он ответил, что нет. Они предлагали только свою собственную [протек-
цию], если ему удастся выполнить задуманное.
Вопрос: Издавал ли визирь прокламации против французов, побуждая их
убивать?
Он ответил, что не знает ничего такого. Он знает лишь, что визирь отпра-
вил Тахир-пашу на помощь повстанцам Каира, но тот вынужден был вер-
нуться, встретив уходящих оттуда османов.
Вопрос: Был ли он единственным, кому поручили такую миссию?
Он ответил, что полагает именно так. Он один находился в сговоре с дву-
мя агами.
Вопрос: Как он должен был сообщить обоим ага об этом убийстве?
Ответил, что должен был сам отправиться к ним или срочно послать им
сообщение»
1
.
После продолжительного допроса обвиняемого ему были устрое­ны очные ставки с арестованными шейхами Мухаммадом ал-Гази, Ахмадом ал-Уали и Абдуллой ал-Гази. Каждая последующая прохо­дила значительно быстрее предыдущей. Мухаммад ал-Гази повторил свои прежние показания о том, что Сулейман не известил его о своих планах убить Клебера, однако Сулейман заявил, что шейх лжет. После того как французы подвергли последнего пытке – его били палкой, тот признался, что был в курсе намерений убийцы. Ахмад ал­Уали тоже сначала настаивал на своей прежней версии о незнании
1
Recueil des pieces relatives à la procédure et jugement de Soleyman El-
Hhaleby. P. 21–25.
347
подлинных намерений Сулеймана, но, когда тот изобличил и его в сокрытии правды, решил не доводить дела до пытки и немедленно сознался в том, что Сулейман говорил ему о своем плане. И наконец, Абдулла ал-Гази, вероятно, уже зная о том, как проходили очные ставки предшественников, запираться не стал и сразу же отрекся от своих прежних показаний, заявив, что Сулейман действительно со­общал ему о намерении вступить в священную битву и убить фран­цузского главнокомандующего.
Затем перед комиссией предстал старик Мустафа-эфенди, быв­ший наставник Сулеймана ал-Халеби. Отвечая на заданные вопросы, Мустафа-эфенди рассказал, что ему 81 год, что работает он учителем в школе и что тремя годами ранее Сулейман у него учился. 10 или 20 дней тому назад Сулейман пришел к нему и попросился переноче­вать, но так как он, Мустафа-эфенди, беден, то вынужден был отпра­вить его искать другое прибежище. Нет, он не интересовался плана­ми Сулеймана в Каире, ибо был озабочен только тем, чтобы отде­латься от него, ведь он, Мустафа-эфенди, беден. Однако он всё же спросил, зачем тот приехал, и получил ответ: совершенствоваться в чтении. Никого из влиятельных в Каире шейхов он, Мустафа­эфенди, не знает, поскольку у него очень мало свободного времени, а учитывая его возраст и немощь, он и дом нечасто покидает. На во­прос, явно заданный с подвохом, о том, что если Мустафа-эфенди на­ставлял своих учеников в чтении Корана, где говорится о священной войне против неверных, то, наверное, он учил и Сулеймана, что уби­вать неверных хорошо, старик простодушно ответил, что учил Сулеймана только письму. В конце концов, допрашивавший старого учителя докладчик комиссии, комиссар-распорядитель Сартелон, видя, что кружить вокруг да около бесполезно, спросил его в лоб:
«А если бы он узнал, что какой-то мусульманин убил вчера главнокоман-
дующего французской армии, принадлежавшего к иной религии, то, со-
гласно принципам Корана, был бы такой поступок достоин похвалы
и одобрил бы его Пророк?
Он ответил, что тот, кто убивает, должен быть убит. Что касается его лич-
но, то он полагает, что принципы чести французов такие же, как и у му-
сульман. А если Коран говорит иное, то в этом не его [Мустафа-эфенди]
вина»1.
На устроенной тут же очной ставке Мустафа-эфенди с Сулейманом последний подтвердил, что приходил к своему бывше-
1
Recueil des pieces relatives à la procédure et jugement de Soleyman El-
Hhaleby. P. 32.
348
му наставнику только для того, чтобы поприветствовать его и ни в какие свои планы не посвящал, как, впрочем, и никого другого, кро­ме четырех ранее названных им шейхов.
На этом комиссия завершила свой первый рабочий день.
На следующий день она начала свою работу в доме генерала Рейнье с того, что заслушала комиссара-распорядителя Сартелона, выступившего с обвинительным заключением. Знакомясь с этим тек­стом, трудно избавиться от впечатления, что его автор либо не слы­шал, либо уже забыл всё то, что говорилось на заседании комиссии днем ранее. Как мы видели, в показаниях ни Сулеймана ал-Халеби, ни кого-то из его предполагаемых сообщников не было даже намека на то, что за покушением на французского главнокомандующего мог стоять великий визирь. Тем не менее в докладе Сартелона о вине ви­зиря в смерти Клебера говорилось как о непреложном факте:
«Пусть Европа и весь мир узнают о том, что верховный министр Осман-
ской империи, ее генералы и ее армия имели подлость подослать убийцу
к храброму и несчастному генералу Клеберу, которого они не смогли по-
бедить. К своему постыдному поражению они добавили ужасное престу-
пление, коим запятнали себя в глазах вселенной. <…> Визирь наводнил
Египет и Сирию прокламациями, где призывает убивать победивших его
французов. И прежде всего против их главнокомандующего постарался
направить он свою месть. <…> Для исполнения ее им был использован
впавший в немилость ага: тому предложили совершить подобное престу-
пление, связав с этим возвращение в милость и спасение его уже пропа-
щей головы»
1
.
После сообщения этих, неизвестно откуда взявшихся, подробно­стей следовало красочное, но в целом точное изложение сведений, уже известных нам из показаний Сулеймана ал-Халеби и свидете­лей. Подводя итог сказанному, Сартелон потребовал для убийцы Клебера «ужасного наказания, соответствующего обычаям этой страны»: сначала сжечь на огне кисть правой руки преступника, по­сле чего посадить его на кол. Для «соучастников», то есть для четы­рех шейхов аль-Азхара, знавших о готовившемся убийстве, но ничего не сделавших для его предотвращения, предлагалась «просто смерт­ная казнь»2. В завершение своей речи оратор не преминул еще раз напомнить о том, кто является истинным виновником содеянного Сулейманом: «Пусть визирь и свирепые османы, коими он команду­ет, с ужасом узнают о каре, постигшей того монстра, что осмелился исполнить их жестокую месть»3.
1
Ibid. P. 35–36.
2
Ibid. P. 40.
3
Ibid. P. 42.
349
Заслушав докладчика, трибунал приступил к голосованию. Сулеймана ал-Халеби и его «сообщников» единогласно признали виновными и осудили: первого – на ту казнь, которой потребовал для него обвинитель, четырех же шейхов (скрывшегося Абдель Кадера ал-Гази – заочно) приговорили к отсечению голов. Материалы следствия и приговор было решено опубликовать на французском, арабском и турецком языках и распространить «везде, где потребуется»
1
.
По свидетельству авторов «Научной и военной истории», столь суровый приговор оказался для Сулеймана неожиданным. Его реак­ция, по их мнению, свидетельствует о том, что Бартелеми, очевидно, дал ему ложное обещание сохранить жизнь. Услышав приговор, мо­лодой человек воскликнул в сердцах: «О да, я знал это! Нельзя дове­рять таким собакам, как вы. Посмотрим же. Поторопитесь, я готов»2.
Что надо было обещать человеку, чтобы в такой ситуации он еще мог надеяться на спасение? Этого нам уже не узнать. Возможно, Бартелеми посоветовал убийце ссылаться на безумие в качестве смягчающего вину обстоятельства, что, дескать, и позволит ему из­бежать казни. На такую мысль наводит сделанное в ходе допроса за­явление Сулеймана о том, что «он находился в безумии с тех пор, как взялся за этот план». Но это не более чем предположение.
17 июня французская армия хоронила своего главнокомандую­щего. Процессию открывал отряд кавалерии, затем везли пять поле­вых орудий, за ними шествовали 22-я легкая полубригада, кавале­рийский полк3, пешие гиды, военный оркестр. Гроб с забальзамиро­ванным телом Клебера, покрытый черным бархатом с вышитыми на нем серебряными слезами – символ скорби, – был водружен на ан­тичную колесницу, которую влекла шестерка коней, укрытых черны­ми попонами и украшенных белыми плюмажами. За гробом шел главнокомандующий Мену в сопровождении старших чинов армии. Далее следовали военные инженеры, члены Института Египта, воен­ные чиновники, офицеры медицинской службы, оккупационная ад­министрация, мамлюки Мурад-бея, каирские ага, кади, шейхи и уле­мы, греческие и армянские епископы, священники и монахи, копты
1
Recueil des pieces relatives à la procédure et jugement de Soleyman El-
Hhaleby. P. 43–47.
2
Histoire scientifique et militaire de l’expédition française en Égypte. T. 8.
P. 27.
3
Авторы «Научной и военной истории» называют его «1-й полк армей­ской кавалерии», но такого в составе Восточной армии не было. Возможно, для торжественной церемонии был создан сводный полк.
350
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]