Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Забытая армия. Французы в Египте после Бонапарта. 1799–1800
.pdf
ши австрийскими войсками и блокированной с моря английской
эскадрой. Здесь, на борту британского флагмана, французский
уполномоченный и получил от Кейта письменное согласие на беспрепятственную эвакуацию французской армии из Египта, то есть
на желанную для Клебера реализацию Эль-Аришской конвенции.
Далее Пусьельг проследовал во Францию и уже 5 июня написал
Бонапарту из Тулона, рассказав о положении Восточной армии
в Египте
1
. Оригинал письма Кейта, как явствует из приписки,
Пусьельг забрал с собой, а сделанную собственноручно и лично заверенную копию с этого документа отправил в Египет, благодаря
чему она и попала в архив армии. Таким образом, Пусьельг предупредил Клебера, что путь свободен и препятствий для эвакуации
больше нет. Разумеется, само по себе письмо Кейта еще не было
официальным документом, разрешающим французам выехать из
Египта, но оно давало понять, что такие документы – паспорта –
непременно будут получены.
Однако, чтобы в полной мере оценить значение этого документа,
важно понять, когда именно он попал к адресату. Французский историк Жорж Риго, выпустивший в 1911 г. первое и единственное
в историографии специальное исследование о пребывании
Восточной армии в Египте после отъезда Бонапарта, упоминает
о письме Кейта в подтверждение своего тезиса о том, что Клебер после сражения при Гелиополисе не хотел ни о чем договариваться
с англичанами: «Он обещал себе никогда больше не связываться
с англичанами и сдержал свое слово. 3 флореаля (23 апреля) адмирал Кейт известил Пусьельга о предоставлении французским войскам свободного прохода <…>. Клебер пренебрег этим письмом»2.
Если бы в эпоху Египетского похода уже имелся, как во времена
историка Риго, электрический телеграф, позволявший доставить
адресату срочное послание в тот же самый день, когда оно было отправлено, подобное утверждение имело бы все основания: действительно, никакой реакции Клебера на послание Кейта более чем за
полтора месяца после того, как оно было написано. Однако мы знаем,
что подобных средств сообщения тогда не было и письма шли гораздо дольше. К сожалению, нам не известно, когда именно Клебер получил послание Кейта, и мы даже не можем быть уверены на все сто
1
См.: Lettre de M. Poussielgue accompagnée de pièces justificatives à
M. Thiers. Paris, 1845. P. 46–55.
2
Rigault G. Le général Abdallah Menou et la dernière phase de l’expédition
d’Égypte (1799–1801). Paris, 1911. P. 82. Следом за Риго это утверждение некритично воспроизвел и А. Лоранс: Laurens H. Op. cit. P. 390.
331
процентов, что он его действительно получил. На документе нет соответствующей пометки, а в архивном картоне он помещен в папку
«23 апреля» соответственно стоящей на нем дате. Сколько же примерно могло идти такое письмо, даже если бы его немедленно отправили из Генуи в Египет на попутном корабле, мы можем примерно
судить по тому, что Бонапарт из Египта до Корсики, расположенной
относительно недалеко от Генуи, добрался, как считалось, достаточно быстро – за 40 дней. Учитывая подобный временной лаг, Клебер
вряд ли мог получить послание Кейта раньше конца мая – начала
июня.
Косвенно в пользу того, что к концу мая Клеберу уже, скорее всего, было известно о принципиальном согласии англичан на эвакуацию Восточной армии, свидетельствует его реакция на пришедшую
из Розетты новость о захвате там французским гарнизоном британского корвета «Корморан», севшего на мель недалеко от города. 31 мая в послании генералу Дэстену главнокомандующий подтвердил получение отправленных тем бумаг с «Корморана», которые
англичане не успели уничтожить, и при этом разочарованно заметил:
«Паспорта для нашего возвращения наверняка упали в море, поскольку я их не обнаружил. То, что было бы важно заполучить, это –
письма лорда Кейта командору Смиту, так же как письма ему великого визиря, которые капитану [«Корморана»] Куртенею Бойлу вручили при выходе из Яффы. Думаю, если бы там было что-то для нас
позитивное, их бы с такой поспешностью не бросили в море. Как бы
то ни было, надо ждать развития событий»
1
. Из этих слов следует, что
Клебер уже явно ждал тогда доставки ему англичанами необходимых
для эвакуации паспортов, а стало быть, был осведомлен о согласии
лондонского кабинета на возвращение французских войск на родину.
Это наводит на мысль, что к тому моменту письмо Кейта уже было
Клеберу доставлено.
Впрочем, похоже, что Клебер получил информацию об изменении позиции англичан относительно эвакуации французской армии
не только из этого источника. В донесении из ставки великого визиря от 26 мая Франкини сообщает, что Смит отправил французскому
главнокомандующему послание, в котором предложил смягчить
условия Эль-Аришского соглашения, разрешив французам удержать
за собой несколько египетских портов до заключения общего мирного договора. Подобная инициатива командора, очевидно, не согласованная с великим визирем, вызвала недовольство турок, которые заподозрили англичан в двойной игре. Дело даже дошло до того, что
1
Kléber en Égypte 1798–1800. T. 4. P. 938–939.
332
находившийся при османской армии английский дипломат Морье
подвергся оскорблениям и угрозам со стороны турецких военных,
в результате чего к нему пришлось приставить охрану
1
. О том, что такое предложение Смита имело место, сообщает и Томара в реляции
Павлу I от 13 июля: «Коммодор Смит изобрел новое средство и предложил, утверждая Эль-Аришскую конвенцию, оставить французам
некоторые места Египта, отлагая упразднение оных по общем
замирении»2. Интересно, что во французских архивах это послание
Смита не сохранилось. Как бы то ни было, можно констатировать,
что у Клебера имелись основания ожидать скорого прибытия английских паспортов для беспрепятственного возвращения его армии
на родину.
Развитие событий, которого ждал французский главнокомандующий, не заставило себя ждать, правда, произошли они опять на изрядном расстоянии от Каира, а именно в ставке великого визиря.
Сюда, как сообщил Франкини в депеше 26 мая, привезли из
Константинополя 72 паспорта (видимо, по одному на корабль) от английского посла лорда Элджина для транспортировки частей
Восточной армии во Францию3. Однако командор Смит, отвечавший
за переговоры с французами, в это время находился на Родосе, где
«Тигр» пополнял запасы провианта и воды, а потому Клеберу о доставке паспортов сразу не сообщили. Увы, эта задержка в несколько
дней окажется роковой для тысяч людей с обеих сторон – тех, кто
в ближайший год погибнет в боях, которых могло бы и не быть.
Дни шли. Смит все не появлялся в Яффе, и тогда великий визирь,
«находясь в ожидании, попросил господина Морье, дабы не терять
зря времени, написать Клеберу о том, что Двор Лондона устранил
имевшиеся помехи для эвакуации»4. Морье 31 мая составил следующий текст:
«Сударь,
Имею честь сообщить вам, что те помехи, на которые вы постоянно ссы-
лались как на препятствие для выполнения Эль-Аришского соглашения,
исчезнут, лишь только вы и ваша армия соберутся эвакуироваться из
Египта.
Его Британское Величество, приказав своим эскадрам дать свободный
проход во Францию находящимся в Египте французам, отправило соот-
ветствующие паспорта своему чрезвычайному и полномочному послу
при Блистательной Порте.
1
АВПРИ. Ф. 89. Оп. 8. Д. 916. Л. 27.
2
Там же. Л. 7.
3
Там же. Л. 26.
4
Там же. Л. 31–31 об.
333
Извещая вас как можно быстрее об указанных обстоятельствах, я снимаю с себя эту обязанность, оставляя на ваше усмотрение предпринять те
действия, которые вы сочтете уместными, в отношении османского
правительства»
1
.
Однако в таком виде послание, сообщает Франкини, не понравилось великому визирю, из-за чего и не ушло к адресату в тот же день.
Юсуф-паша потребовал снять последний абзац, поскольку из него
можно так или иначе сделать вывод, «что англичане устраняются от
всего связанного с Египтом, а это противоречит существующему
союзу»2. Морье уперся. В бесплодных препирательствах было потеряно еще два дня. Наконец, англичанин сдался, переписал послание
Клеберу без последнего абзаца, и оно, по словам Франкини, 2 июня
было без промедления отправлено в Каир3. Однако в чьи руки оно
там попало?
С уходом командора Смита на «Тигре» к Родосу блокада
Александрии на время отсутствия английских кораблей была доверена турецкой эскадре во главе с капудан-пашой Хуссейном, командующим флотом Османской империи. 1 июня Клебер, получив из
Александрии от генерала Ланюса сообщение о появлении перед городом 15 турецких кораблей и опасаясь, что это служит предвестием
нового десанта, разослал командирам отдельных частей, разбросанных по Дельте, приказы оставить на местах минимально необходимые гарнизоны и двигаться с остальными войсками к Рахмании, где
назначил пункт сбора армии4. Генерал Мену, все еще неспешно собиравший в Каире вещички для отъезда в Бени-Суэйф, обратился
к главнокомандующему, прося разрешения задержаться в столице
в связи с обострившейся военной обстановкой. 2 июня Клебер не
преминул воспользоваться благоприятной возможностью вновь ангажировать Мену на пост коменданта Каира, хотя бы временно:
«Вы сообщили мне, гражданин генерал, о своем желании отложить свой
отъезд в Верхний Египет до тех пор, пока не завершатся угрожающие нам
события. Я, однако, полагаю, что вы не рассердитесь на меня, если я вос-
пользуюсь вашим пребыванием в Каире, а потому отправляю вам прило-
женный здесь приказ, желая, чтобы с ним согласились. Я даю вам право
открывать все письма, которые могут быть мне адресованы в мое отсут-
ствие, а если в них пойдет речь о каком-либо продвижении неприятеля
извне, знакомить с ними и генерала Рейнье <…>
1
АВПРИ. Ф. 89. Оп. 8. Д. 916. Л. 34.
2
Там же. Л. 33.
3
Там же. Л. 31 об.
4
Kléber en Égypte 1798–1800. T. 4. P. 944, 946–957.
5
Ibid. P. 948.
5
.
334
К письму прилагался приказ о назначении генерала Мену комен-
дантом Каира на период отсутствия главнокомандующего
1
.
Утром 3 июня Клебер выехал в Рахманию. Два дня спустя он написал Мену с дороги, в частности, следующее: «Никакого десанта
еще не было. Между тем установлено, что капудан-паша находится
на борту “Селима”, который сопровождают еще 14 кораблей.
Последние новости из Александрии были от 11-го [прериаля
(31 мая)]. Поддерживайте спокойствие в Каире <…>, а я постараюсь
отправить капудан-пашу той же дорогой, что и визиря»2.
Вскоре, однако, выяснилось, что у капудан-паши нет каких-либо
воинственных намерений. Напротив, как следовало из письма генерала Ланюса от 4 июня, командующий османским флотом прислал
к нему для переговоров опытного дипломата Исаак-бея, ранее долгое
время жившего во Франции и своими манерами буквально очаровавшего коменданта Александрии3. Очевидно, письмо Ланюса попало
в Рахманию к Клеберу через Каир, где его в силу имевшихся у него
полномочий вскрыл и прочел Мену, поскольку уже 6 июня он спешно написал главнокомандующему, предостерегая от общения с турецким уполномоченным:
«Должен вас предупредить о том, что нужно быть очень сдержанным
с Исаак-беем, который действительно провел несколько лет в Париже,
куда его привез господин Шуазель-Гуффье, тогдашний посол Франции
в Константинополе. У этого человека были неприятности в его стране,
где он подвергся преследованиям. Его взял под свою защиту и спас го-
сподин Шуазель, увезший его с собою во Францию. Там его [Исаак-бея]
привлекательная внешность и весьма гибкий ум интригана обеспечили
ему множество галантных приключений. Прекрасно владея француз-
ским языком, он предложил свои услуги правительству, обещав тому зо-
лотые горы, поскольку один из его друзей, ставший теперь капудан-па-
шой, начал в ту пору входить в фавор»4.
Мену, похоже, очень не хотелось, чтобы Клебер возобновлял контакты с представителями вражеских держав, поскольку однажды такие контакты уже привели к заключению соглашения об эвакуации,
шедшего вразрез с намерениями его, Мену, патрона относительно
Египта. Впрочем, Клебер 8 июня поспешил успокоить коменданта
Каира:
1
Ibid. P. 949.
2
Ibid. P. 957–958.
3
SHD. Fond B6. Carton 45.
4
Kléber en Égypte 1798–1800. T. 4. P. 961.
335
«Я получил, генерал, пакет, отправленный вами с отрядом дромадеров.
Никакой высадки не произошло. Я отправлю генералу Ланюсу достаточные силы для того, чтобы отразить таковую, если она случится, и оставлю резерв в Дельте в районе Рахмании, после чего вернусь в Каир, куда,
возможно, прибуду 21-го [прериаля (10 июня)] вечером. Предупредите
об этом влиятельных людей города и скажите им: я ожидаю, что к моему
возвращению контрибуция будет полностью выплачена, и пусть прекратят испытывать мое терпение.
Я давно знаю о репутации очень любезного интригана Исаак-бея. Не думаю, что в этот раз у него будет возможность использовать свой привлекательный облик и обольстительное красноречие»1.
В тот же день Клебер написал Ланюсу, рекомендовав прекратить
всякие разговоры с парламентером2. Означает ли это, что главнокомандующий передумал договариваться с неприятелем? Едва ли. Вопервых, Исаак-бей был не той фигурой, которая что-либо решала.
Непосредственными контрагентами Клебера, как мы видели, были
люди гораздо более высокого ранга – великий визирь и командор
Смит. Во-вторых, договариваться теперь, в отличие от осени, Клебер
явно предпочитал лично, не ставя, подчиненных в известность, чтобы, пока нет официального согласия неприятеля на эвакуацию, не
ослаблять их боевой дух преждевременными надеждами на скорое
возвращение домой. Характерно, что, отправляя в те же дни генерала
Сансона руководить оборонительными работами в Александрии,
Клебер объяснял ему значимость этой миссии тем, что «Сидней
Смит, так же как и великий визирь, делают все, что в их силах, дабы
возобновить наступление»3. Едва ли Сансон проникся бы важностью
своей задачи, если бы Клебер сообщил ему, что в действительности
уже возобновил корреспонденцию и с визирем, и с командором для
обсуждения вопроса об эвакуации. Да и к тому же лишние контакты
французских военнослужащих с неприятелем, как показали декабрьские события в Эль-Арише, могли быть использованы противником
для психологических диверсий. Поэтому в ежедневном приказе по
армии от 8 июня Клебер запретил кому-либо из комендантов прибрежных крепостей вступать в прямые переговоры с неприятелем,
а послания от представителей вражеской стороны разрешил принимать лишь в Александрии, Розетте и Дамьетте4.
В Каир Клебер вернулся вечером 10 июня. Пришло ли за время
его недельного отсутствия письмо Морье? Если оно действительно
1
Kléber en Égypte 1798–1800. T. 4. P. 960–961.
2
Ibid. P. 964.
3
Ж. Б. Клебер – Н. А. Сансону, 8 июня 1800 г. – Ibid. P. 962.
4
См.: Courrier de l’Egypte. N 70. 21 prairial an VIII (08.06.1800). P. 4.
336
было отправлено, как сообщил Франкини, сразу же 2 июня, то, учитывая расстояние от Яффы до Каира, за этот срок его уже должны
были доставить. Но тогда в чьи руки оно попало? По возвращении
в Каир Клебер в своей корреспонденции последующих четырех дней,
вплоть до 14 июня, не упоминает о нем ни словом. Если учесть, что
Морье в своем послании официально сообщил об устранении всех
имевшихся препятствий для того, чтобы политика французского
главнокомандующего на возвращение его армии во Францию увенчалась полным успехом, то подобная «сдержанность» выглядит по
меньшей мере странно. Поэтому наиболее логично предположить,
что письмо Морье Клебер все же не получил. Тому могут быть две
причины.
Первое: для доставки послания Морье двух недель не хватило. Но
для такого промедления должно было случиться нечто поистине
сверхординарное. В апреле, как мы видели, отправив письмо визирю,
Клебер уже через 10 дней получил от него ответ, то есть путь между
Каиром и Яффой курьер в среднем преодолевал за 5 дней. И даже
у обычного торгового каравана, с которым из Газы в Каир прибыл
Сулейман ал-Халеби (с ним читатель познакомится чуть позже), дорога заняла лишь шесть дней. Между тем ни о каких форс-мажорных
обстоятельствах, которые столь существенно осложнили бы в начале
июня сообщение между двумя городами и столь значительно задержали бы доставку письма Морье, нам не известно.
Остается второе: послание Морье попало в руки оставшегося «на
хозяйстве» Мену, который, имея полное на то право, его вскрыл, прочел и… от Клебера утаил. Если что-либо подобное действительно
имело место, то мотивы Мену понять нетрудно. Стоило главнокомандующему, получив официальное согласие неприятеля на беспрепятственную эвакуацию французов, сделать это жизненно важное
известие достоянием подчиненных, как уже никакая сила не смогла
бы после этого удержать армию в Египте: любого, кто попытался бы
помешать возвращению домой, солдаты просто разорвали бы. Но что
могла дать подобная задержка, если рано или поздно Морье написал
бы второе письмо, третье и Клебер все равно получил бы ту весть, которая для колониальных планов Бонапарта и Мену прозвучала бы
похоронным звоном?
За это время, к примеру, можно было попытаться скомпрометировать отправителя письма в глазах французских военнослужащих,
а кое-какой компромат на Морье имелся. В конце марта, после сражения при Гелиополисе, англичанин не последовал за великим визирем, ушедшим со своим окружением в Сирию, а отправился в тогда
еще занятую турками Дамьетту, близ которой стоял «Тигр».
337
Спасаясь от наступавших французов, Морье так спешил на корабль,
что, бросив на берегу повозку, забыл в ней свой дневник. И хотя, по
мнению Франкини, содержание записей англичанина носило достаточно безобидный характер
1
, в них неоднократно упоминалось в разном контексте о некой «военной хитрости», что могло быть при желании истолковано совершенно любым образом, в том числе самым
негативным. Поэтому публикация с 10 июня в газете Courrier de
l’Égypte выдержек из дневника Морье вряд ли могла иметь иную
цель, кроме компрометации английского дипломата в глазах французов2. По мнению историка Риго, приказ на такую публикацию отдал сам Клебер3, однако исследователь не ссылается ни на один документ, который бы это подтверждал. Между тем, учитывая, что
Клебера целую неделю перед началом данной публикации не было
в Каире и прибыл он лишь в тот день, когда первый номер с нею уже
увидел свет, у нас есть все основания полагать, что к этой акции,
имевшей целью бросить тень на Морье, имел самое прямое отношение Мену.
Впрочем, и предполагаемое утаивание письма Морье, и компрометация его самого могли лишь задержать приход в Египет известия
о снятии англичанами препон для эвакуации Восточной армии, но не
воспрепятствовать ему. В конце концов, Морье был не единственным, от кого французы могли получить эту новость. 9 июня Клеберу
попытался сообщить ее командор Смит, отправив ему послание со
своим секретарем Райтом (Wright). В тот момент «Тигр» еще находился возле Родоса, но вскоре должен был отплыть в Яффу, а потому
Смит и указал этот город в письме как пункт отправления:
«Господин генерал,
Хотя я еще не получил ожидаемых ответов на свои депеши об Эль-
Аришском соглашении, отправленные мною напрямую моему прави-
тельству, у меня есть основания полагать, что те приказы английским
эскадрам, которые препятствовали его реализации, отменены и мне уже
послано новое распоряжение, позволяющее довести это дело до полного
завершения. Его Высочество великий визирь сообщил мне об этом, при-
гласив вернуться к нему для проведения новых консультаций, как вы мо-
жете увидеть из прилагаемой мною копии его письма.
Поэтому я немедленно отправляюсь в османский лагерь в Яффе, где на-
деюсь восстановить с вами, господин генерал, непосредственные отноше-
ния, основанные на откровенности и доверии, которыми характеризова-
1
Э. Франкини – В. С. Тамара, 4 июля 1800 г. – АВПРИ. Ф. 89. Оп. 8.
Д. 917. Л. 21–21 об.
2
См.: Courrier de l’Egypte. N 70. 21 prairial an VIII (08.06.1800). P. 1–3.
3
Rigault G. Op. cit. P. 82.
338
лось все наше предшествующее общение. Я искренне и горячо надеюсь,
что эти обсуждения позволят уменьшить печаль от нашей с вами неудачи
в реализации того, к чему нас побуждало общее стремление предотвратить ненужные страдания людей. Имею честь оставаться с величайшим
почтением и полнейшим уважением к вам, господин генерал, ваш покорный и почтительный слуга»
1
.
Хотя послание Смита носило частный характер, а сам он, как видим, еще не знал о прибытии в лагерь под Яффой официальных паспортов британского правительства для возвращения французской
армии домой, его письмо показывает, что получение Клебером долгожданного известия о возможности беспрепятственно эвакуировать
Восточную армию из Египта было лишь делом времени. Но именно
времени-то у Клебера и не осталось…
Шахада2 Сулеймана ал-Халеби
По возвращении в Каир из Рахмании Клебер вновь занялся решением двух важнейших из стоявших перед ним задач – пополнением
армейской казны и формированием туземных войск. 12 июня он издал ряд распоряжений по регулированию сферы финансов, 13-го
приказал комендантам гарнизонов и командирам мобильных колонн
в Дельте активно содействовать интендантам-коптам в сборе
налогов3.
В тот же день, 13 июня, Клебер написал генералу Мену, предложив тому либо продолжить исполнение обязанностей коменданта
Каира, но уже на постоянной основе, либо вступить в ранее согласованную должность коменданта Второго округа. Клебер также сообщил Мену, что собирается назавтра в 8 часов утра провести под сикоморами острова Ар-Рауда смотр греческого легиона и приказал обеспечить построение личного состава в указанное время.
О том, что случилось 14 июня 1800 г., мы узнаем из рассказа
Пейрюса, секретаря главнокомандующего, описавшего всё в послании матери шесть дней спустя. В отличие от многих других современников, излагавших эти события с чужих слов, Пейрюс лично сопровождал в тот день Клебера и был их непосредственным
очевидцем:
1
Kléber en Égypte 1798–1800. T. 4. P. 964–965.
2
Шахада (араб.): 1) свидетельство мусульман о вере «Нет Бога, кроме
Аллаха, и Мухаммад – Пророк его»; 2) мученическая смерть мусульманина
за веру.
3
Kléber en Égypte 1798–1800. T. 4. P. 965–969.
339
«Опасения относительно возможной высадки десанта развеялись, и Клебер вернулся в Гизу, где находилась его штаб-квартира. Сразу по прибытии он захотел провести смотр греческой бригады. По его приказу, она
была собрана под сикоморами острова Ар-Рауда. Генерал отправился туда, а после смотра в силу какого-то злого рока решил поехать в Каир, чтобы осмотреть свой дворец, где сейчас идет ремонт. Он пообедал у своего
начальника штаба, генерала Дама, пошел прогуляться по саду, ознакомился с производимыми работами и возвращался с архитектором Протеном по крытой террасе с видом на площадь Азбакийя. Здесь, возле одного из колодцев с водоподъемным колесом, Клебер и получил смертельный удар кинжалом»
1
.
Прервем на мгновение Пейрюса, поскольку он вместе с остальной
свитой главнокомандующего ждал возвращения Клебера в особняке
Дама и не видел воочию, что именно случилось в саду, на крытой виноградными лозами террасе2, тянувшейся вдоль площади Азбакийя
между особняками Дама и Клебера. Поэтому дадим слово архитектору Протену, единственному спутнику главнокомандующего в его последней прогулке. Обо всем с ними случившемся он рассказал на
другой день в ходе начавшегося следствия:
«Жан-Константен Протен, член Комиссии ремесел и Института [Егип-
та], показал, что, когда они с главнокомандующим прогуливались по вы-
ходящей на площадь большой галерее сада штаб-квартиры, из глубины
галереи, где находятся колодцы с водоподъемными колесами, вышел оде-
тый на турецкий манер человек. Находясь в нескольких шагах от генера-
ла и глядя в другую сторону, он [Протен] услышал, как генерал зовет
охрану, и, обернувшись, увидел, что упомянутый человек наносит гене-
ралу удары кинжалом. Он [Протен] побежал на помощь и попытался за-
щитить генерала, но получил несколько ударов тем же кинжалом, упал
на землю и откатился на несколько шагов. Услышав снова крик генерала,
он опять кинулся к нему и увидел, как указанный человек опять наносит
удары. Он [Протен], также получив еще несколько ударов кинжалом, по-
терял сознание и никаких подробностей больше добавить не может. Он
только заметил, что, несмотря на их крики, помощь к ним не приходила
более шести минут»
3
.
Вернемся опять к письму Пейрюса, в тот момент ожидавшего
у Дама возвращения Клебера:
1
Peyrusse A. Op. cit. P. 107–108.
2
Histoire scientifique et militaire de l’expédition française en Égypte. Paris,
1834. T. 8. P. 10.
3
Recueil des pieces relatives à la procédure et jugement de Soleyman El-
Hhaleby, assasin du général en chef Kléber. Le Kaire, an VIII [1800]. P. 18–19.
340
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]