Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Забытая армия. Французы в Египте после Бонапарта. 1799–1800
.pdf
Подводя итог семи дням осады, комендант Казаль считал, что
у гарнизона имелись все возможности продержаться еще не меньше
двух недель:
«…Успехи неприятеля были несопоставимы с теми огромными усилия-
ми, которые он затратил. Его батареи, установленные чуть дальше, чем
надо, били без разбора по башням и стенам, будто хотели снести форт це-
ликом. Определить направление главного удара не представлялось воз-
можным. Шесть дней спустя после того, как начались осадные работы,
лишь немногие наши орудия вышли из строя, несмотря на то что против-
ник, имевший батарею в 14 орудий, сделал семь тысяч пушечных выстре-
лов и выпустил три тысячи бомб. (Я весьма заботился о починке ночью,
когда огонь ослабевал, всего того, что было повреждено днем.)
И, наконец, несмотря на огромный объем произведенных работ, против-
ник с первых дней осады не смог продвинуться.
Хорошее управление артиллерийской стрельбой и интенсивный ружей-
ный огонь не позволяли туркам высунуться из траншеи и затрудняли их
работы. Небольшие вылазки, имевшиеся снаружи земляные укрепления,
линии контр-апрошей, оборона каждого фута земли в предполье – вот
причины столь слабых успехов противника. <…> Я надеялся держать
осаду до тех пор, пока не кончатся боеприпасы, которые я старался тра-
тить так, чтобы их хватило выстоять до 20-го или 25-го [нивоза, или до
10–15 января 1800 г.]»4.
Однако уже 29 декабря в Эль-Арише с самого утра стали происходить странные события. Как свидетельствует капитан гренадеров
Николя Феррэ (Ferray) в рапорте командованию о происшедшем, составленном 16 января 1800 г. в лагере под Салихией, уже поутру
«бóльшая часть гарнизона набралась водкой и была пьяна, хотя комендант и не приказывал производить раздачу»5.
Когда же в 7 утра турецкая пехота неожиданно ринулась на штурм
Эль-Ариша, охрана двух находившихся за стенами постов бросила
свои позиции, даже не попытавшись принять бой, бежала в форт.
Покинутые укрепления немедленно были заняты неприятелем.
Столь быстрое приближение противника вплотную к стенам крепости и бесславное бегство части гарнизона с поля боя вызвали панические настроения у остальных. Послышались крики, что надо немедленно сдаться, пока турки не ворвались внутрь. Дабы вернуть утраченные посты, комендант приказал капитану Феррэ и его гренадерам
выбить турок оттуда. Капитан бросился в атаку, но за ним последова-
4
Le Spectateur militaire. 1831. T. 2. P. 567.
5
Rapport du citoyen Ferray, capitaine des grenadiers de la trezième brigade,
sur ce qui s‘est passé à El-Arich. – La chute d’El-Arich. P. 110.
171
ли лишь трое солдат, прочие остались на месте и категорически отказались сражаться
1
.
Мятеж перекинулся и на другие роты. Солдаты бросали позиции,
крича, что командование покинуло форт на произвол судьбы и собирается принести их в жертву. Пехотинцы швыряли ружья на землю,
артиллеристы оставляли орудия. Несколько гренадеров взобрались
на стены и, скрестив ружья в знак прекращения сопротивления, стали взывать к неприятелю. Кто-то из мятежников сорвал трехцветный флаг с древка. Турки, видя происходящее, покинули окопы
и столпились у гласиса, требуя, чтобы им открыли ворота.
Комендант Казаль, надеясь выиграть время и не позволить врагу
немедленно захватить форт, отправил капитана Бушара парламентером к великому визирю с предложением о перемирии. Капитан помахал белым листком бумаги, показав, что собирается вести переговоры, и спрыгнул с парапета в толпу турецких солдат, которые немедленно обобрали его до нитки. Оставив француза в одних
лохмотьях, они поволокли его в сторону от форта, намереваясь отрубить голову. По счастью, они наткнулись на Мустафа-пашу , известного, по словам Бушара, «своей храбростью и гуманностью». Он-то
и спас жизнь французу, приказав отвести его к великому визирю.
В османский лагерь капитан прибыл уже не как парламентер, а как
пленник2.
В своем «Дневнике» Бушар подробно рассказывает и о том, что
случилось в Эль-Арише после его ухода. Однако, поскольку делает
он это с чужих слов, приведу свидетельство непосредственного
участника событий – капитана Феррэ:
«Комендант и офицеры предпринимали тщетные усилия, чтобы заста-
вить солдат и канониров продолжать огонь и убрать белые флаги; всё бы-
ло бесполезно; взбунтовавшиеся трусы взывали со стен к туркам, кото-
рые, покинув окопы, толпою приблизились к форту. Некоторое время
спустя тут уже была вся турецкая армия, пехота и кавалерия. Солдаты
спускали со стен веревки, чтобы помочь туркам забраться в форт. Потер-
на3 оказалась непонятно каким образом открыта, и форт мигом напол-
нился турками, обезоружившим гарнизон и принявшимся рубить головы
тем самым людям, которые бросали им веревки, помогая забраться.
В этот момент комендант Казот [sic: правильно – Казаль. – А. Ч.] попы-
тался подписать капитуляцию с Селимом Мустафа-пашой и английским
офицером, прибывшими в форт. Это удалось. Гарнизон должен был сло-
1
Bouchard P. F. X. Journal historique. P. 56–57; Le Spectateur militaire. 1831.
T. 2. P. 568–569.
2
Ibid. P. 58–60.
3
Потерна – скрытый выход из крепости.
172
жить оружие и сдаться в плен. Но призвать турок к порядку оказалось
невозможно. Те французы, что попали в руки турецких или английских
офицеров, были отведены в лагерь великого визиря. Остальные, устрашенные примером тех, кому отрубили голову, не хотели сдаваться и сопротивлялись еще в течение получаса после вступления турок в форт.
Капитан Феррэ1 находился уже в лагере визиря, когда раздался взрыв
порохового склада. Французы, еще находившиеся вблизи форта, когда
произошел взрыв, стали жертвой конвоировавших их турок. Те отрубили
им головы, в том числе шефу батальона Гранпэру»2.
Рассказанное капитаном Феррэ полностью совпадает с тем, что
говорит в своем отчете о происшедшем и комендант Казаль3.
Французский Эль-Ариш пал. Это поражение стало одним из наиболее кровопролитных для Восточной армии за время всей
Египетской экспедиции. Из 450 чел. гарнизона за всё время осады
погибло, по словам Казаля, 240 чел.4 Однако его оценка потерь, сделанная всего лишь два дня спустя после падения форта, противоречит данным других источников. Если бы потери французов убитыми
составляли именно столько, то в плену должно было оказаться
210 чел. Между тем, по свидетельству капитана Бушара, в плен попало лишь 160. Остальные 290 погибли, причем за неделю боев до
рокового дня 29 декабря у французов было лишь 5 убитых. Все
остальные, включая находившихся в лазарете 35 раненых, погибли
при штурме и особенно в последовавшей за сдачей форта резне5. Эти
сведения подтверждаются в целом и официальной реляцией турецкого командования о взятии Эль-Ариша: «В плен взяты сто пятьдесят человек с комендантом во главе. Больше никто не спасся: все были преданы мечу»6.
О потерях армии Юсуф-паши турецкая реляция умалчивает.
Комендант Казаль говорит о 3 тыс. погибших турок7, но довольно сомнительно, что он мог получить столь точную информацию всего
лишь два дня спустя после завершения осады, принимая во внимание, что учет личного состава в османской армии носил достаточно
приблизительный характер (в главе 5 я остановлюсь на этом подробнее). Капитан же Бушар приводит якобы произнесенную визирем
в его присутствии фразу о 6 тыс. турок, павших при взятии Эль-
1
Автор рапорта пишет о себе в третьем лице.
2
Rapport du citoyen Ferray. P. 110.
3
Le Spectateur militaire. 1831. T. 2. P. 570–573.
4
Ibid. P. 575.
5
Bouchard P. F. X. Journal historique. P. 67.
6
АВПРИ. Ф. 89. Оп. 8. Д. 907. Л. 68 об.
7
Le Spectateur militaire. 1831. T. 2. P. 575.
173
Ариша1, но в данном отношении это тоже не слишком надежный источник, чтобы верить ему на слово. Тем не менее даже официальная
реляция отмечает значительные потери османов от взрыва порохового погреба форта, взлетевшего на воздух по так и оставшейся неизвестной причине. Там, в частности, погиб и Селим Мустафа-паша2,
которому Бушар оказался обязан жизнью.
31 декабря в лагерь визиря прибыл курьер с сообщением, что на
корабле «Тигр» командор Смит и французские парламентеры договорились приостановить военные действия на время ведения переговоров3. Гарнизону форта до спасения не хватило всего лишь двух
дней.
1
Bouchard P. F. X. Journal historique. P. 72.
2
Ibid.; АВПРИ. Ф. 89. Оп. 8. Д. 907. Л. 68 об.
3
Bouchard P. F. X. Journal historique. P. 73.
Глава 5
МЕЖДУ ВОЙНОЙ И МИРОМ
Бунт в Александрии
тот момент, когда французские парламентеры едва только
приступили к переговорам с командором Смитом, Клебер по-
В
лучил тревожные вести из Александрии. До нее добралось поветрие мятежа, которое несли с собой выводимые из Дамьетты войска. Зачинщиками бунта в Александрии стали прибывшие из Дамьетты конные егеря, а поводом – известие о том, что на
готовившемся к выходу из порта корабле «Америка», который должен был доставить во Францию почту и, как полагали в городе, раненых, вместо последних поедет «двор» Бонапарта. Действительно, генерал Жюно, уже полгода ожидавший в Александрии оказии, чтобы
покинуть Египет следом за своим кумиром, не хотел упускать этой
возможности. То же касается и генерала Дюмюи, уже давно получившего разрешение на отъезд по состоянию здоровья. Хотела вернуться во Францию и Полин Фуре, фаворитка Бонапарта во время Египетской кампании. Однако больше всего возбудил солдат слух о том,
что отъезжающие увозят с собою несметные сокровища. Для тех, кто
многие месяцы не получал жалованья, слышать о таком было нестерпимо.
17 декабря комендант Александрии генерал Ланюс сообщил
Клеберу:
«Я, гражданин генерал, вместе со всеми остальными командирами и офицерами гарнизона предпочел бы избежать волнений в войсках, но, похоже, такая зараза неизбежна. Хотелось бы мне, чтобы всё это не получило
еще более неприятного продолжения, чем сейчас. Никто не роптал до того самого момента, когда вспыхнул бунт. Толчок к нему дали конные егеря и несколько канониров, а 4-я [легкая] полубригада подхватила. При-
175
няли участие и несколько человек из 69-й [линейной] полубригады, но
гренадеры, в частности, не были затронуты.
Вчера в полдень двое или трое егерей прибежали в расположение 4-й
[легкой] полубригады]. Тут же стали бить общий сбор, и карабинеры направились в форт Каффарелли
1
. Я прибыл туда почти одновременно
с ними и, поговорив с заводилами, добился, чтобы все возвращались
в свой лагерь. Однако едва половина их вышла из форта, как раздались
голоса, что надо подстраховаться. Они вернулись, и не было никакой возможности помешать им дать выстрел из сигнальной пушки. Это, однако,
не привело к существенному увеличению числа бузотеров, и, поговорив
с ними несколько минут, я во второй раз добился того, что они решили
уйти и отправились восвояси. Спустившись к подножию форта, их главари закричали, что надо идти на площадь. Я снова попытался им помешать, но тщетно. Там находились пьяные егеря и канониры, которые начисто заморочили им всем головы. Я решил, что им надо дать время
остыть, и ушел к себе. Побыв полчаса вместе, они послали к офицерам
узнать, соглашусь ли я принять депутацию, которую они намерены ко
мне отправить. Принимая во внимание ситуацию, я решил, что не должен им отказывать. Согласно утверждениям этой депутации и той информации, что я сам собрал, причиной волнений стало то, 1) что несколько вполне здоровых людей уезжают на судне “Америка”, увозя с собою
много денег; 2) что П[олин Фуре] и воры заняли места раненых; 3) что
войска не получают жалованья в течение года и во всем нуждаются. Изза недовольства всем этим карабинеры и канониры направились в форт
Каффарелли, чтобы не дать судну “Америка” отчалить.
Я прибег поочередно к самым разным уловкам, чтобы вернуть их к субординации, и сумел восстановить порядок, обещав, что немедленно выплачу им деньги.
Теперь я же собираюсь немедленно арестовать тех, кто больше других
проявил себя в мятеже. Таким путем, возможно, удастся выявить подстрекателей, которые, конечно, не из простых солдат. Я надеюсь, что принятые меры и инициированные мною действия в отношении войск позволят предотвратить новую смуту, над организацией каковой некоторые
головы уже размышляют.
Данное обстоятельство, гражданин генерал, обязывает меня напомнить,
что 100 000 ливров, обещанных вами в свое время генералу Мену, абсолютно необходимы здесь для покрытия самых насущных нужд. <…>
Офицеры 4-й [легкой] полубригады держали себя вчера очень хорошо,
а офицеры 69-й [линейной полубригады] вообще безупречны, поскольку
из этого подразделения очень немногие приняли участие в мятеже. Все
остальные проявили себя слабо, за исключением Шантуара, командующего артиллерией, который мне очень помог.
1
Командование Восточной армии назвало форты в Александрии и Каире
именами своих погибших генералов и старших офицеров.
176
Я задержал отплытие “Америки” до тех пор, пока все окончательно не
успокоится.
Привет и уважение.
P. S. Забыл вам сказать, что некоторые солдаты сильно возмущались отъездом генерала Бонапарта. Были даже такие, кто утверждал, что вы, замаскировавшись под турка, находитесь на борту “Америки”, чтобы уехать
во Францию. По этой причине дюжина из их числа поднялась на судно,
чтобы установить истину. Однако после высказанных им нескольких соображений они ретировались с судна, не став его обыскивать, и вернулись к порядку»
1
.
Сцену посещения солдатами судна герцогиня д’Абрантес, вдова
Жюно и знаменитая мемуаристка, позднее опишет во всех красках,
полагая, правда, что такая обида ее мужу была нанесена по наущению Клебера, действовавшего из ненависти к Бонапарту:
«В армии распространяли слух, что Жюно везет сокровища, найденные
главнокомандующим в Пирамидах. “Он не смог их увезти сам, – говори-
ли солдатам, – и теперь это сделает тот, кто пользуется его полным дове-
рием”. В конце концов, дело дошло до того, что несколько унтер-офице-
ров и солдат пришли на берег, и часть из них поднялась на торговое суд-
но, которое тем же вечером должно было увезти Жюно. Они открыли всё,
так ничего и не найдя. Наконец, между палубами был обнаружен огром-
ный сундук, который не могли сдвинуть с места и десять человек. “Вот
оно сокровище! – закричали солдаты. – Вот оно жалованье, которое нам
задерживают уже целый год! Где ключ?”. Напрасно слуга Жюно, хра-
брый и добрый немец, кричал безумцам, что это не принадлежит его “хе-
нералу”! Они не слушали. К сожалению, Жюно не было на борту, он дол-
жен был прийти на судно только вечером. Мятежники схватили топор
и принялись рубить сундук. Они уже почти разбили его, когда прибежал
запыхавшийся корабельный плотник: “Какого дьявола вы тут беснуе-
тесь! Вот ключи. Оставьте в покое мой сундук”. Он сам его открыл, и все
увидели там… инструменты корабельного плотника»
2
.
Разумеется, Клебер не имел никакого отношения к неприятностям Жюно, и обвинение знаменитой мемуаристки в его адрес не
следует принимать всерьез. Напротив, сообщение о бунте
в Александрии, полученное главнокомандующим 24 декабря3, стало
для него вторым тревожным звонком после событий в Дамьетте.
1
Kléber en Égypte 1798–1800. P., 1995. T. 3. P. 314–316.
2
Mémoires de Madame la Duchesse d’Abrantès ou Souvenirs historiques sur
Napoléon. Paris, 1831. T. 2. P. 225–226.
3
Ж. Б. Клебер – Ф. Ланюсу, 24 декабря 1799 г. – Kléber en Égypte 1798–
1800. Paris, 1995. T. 3. P. 339.
177
Третьим и последним звонком станут известия из Эль-Ариша, после
чего Клебер окончательно поймет, что больше не может столь же безоговорочно рассчитывать на своих солдат, как прежде.
Выбор Клебера
Но пока Клебер не узнал во всех подробностях, что именно произошло под Эль-Аришем, он полагал, что вправе вести с оппонентами
диалог в жестком тоне. 24 декабря Муса Татарин привез в Каир послание от великого визиря. Тот извещал французского главнокомандующего о том, что часть османской армии уже выдвинулась под
Эль-Ариш и вступила в боевое соприкосновение с гарнизоном форта. Юсуф-паша предлагал Клеберу поспешить с переговорами, если
тот еще намерен решить дело миром, поскольку турки не могут долго
ждать: «Обстоятельства не позволяют мне откладывать продвижение своей армии. Соответственно мы не сможем прийти к мирным
договоренностям, если не используем [должным образом] время, которое утекает»
Клебер, уверенный – и, как мы знаем, напрасно – в стойкости своих войск, а также, возможно, держа в уме доклад Морана о «развале»
турецкой армии, отправил день спустя, 25 декабря, Мусу Татарина
обратно к визирю с ответом спокойным и величественным:
«Приближение армии Вашего превосходительства ничего не добавит
и не убавит к моим инструкциям [парламентерам]. Они отвечают интересам Франции, Блистательной Порты и Англии. Если бы Ваше
превосходительство еще находилось в Дамаске, я ничего не изменил
бы в сказанном: я предлагаю мир, дружбу и эвакуацию Египта, с одной стороны, и готов принять сражение – с другой: мудрость Вашего
превосходительства поможет выбрать»
вам бóльший вес, Клебер сделал так, чтобы гонцу визиря пришлось
насквозь проехать через расположение французских частей, размещенных под Каиром: «Всё было подстроено так, что в течение двух
часов подряд он видел только войска, орудия и верблюдов, что, похоже, его удивило. Не знаю, какой эффект всё это в результате
произведет»3, – сообщил он генералу Рейнье. Также 25 декабря
Клебер написал своим парламентерам, Дезе и Пусьельгу, поручив им
потребовать у турок, чтобы те отвели войска от Эль-Ариша и не продвигались во время переговоров дальше Газы4.
1
.
2
. Чтобы придать своим сло-
1
Kléber en Égypte 1798–1800. T. 3. P. 344.
2
Ibid. P. 343.
3
Ж. Б. Клебер – Ж. Л. Э. Рейнье, 28 декабря 1799 г. – Ibid. P. 365.
4
Ibid. P. 342, note 11.
178
Не рассчитывая только на силу дипломатии, главнокомандующий всё в тот же день, 25 декабря, затребовал у генерала Фриана,
с которым служил еще в Самбро-Маасской армии и который теперь
сменил Дезе в Верхнем Египте, значительную часть его войск для
своей будущей кампании против великого визиря
1
.
27 декабря генерал Рейнье доложил Клеберу из Салихии, что враги перерезали дорогу из Эль-Ариша в Катию и что, по его сведениям,
великий визирь лично находится под Эль-Аришем. 28 декабря главнокомандующий ответил: «Хотя, как и вы, я с трудом поверил этим
новостям, необходимо действовать так, как если бы они имели под
собой основание. Объединим наши войска в Салихии и укрепим
Катию, ибо, если враги захватят ее, мы лишимся сообщения
с Эль-Аришем»2.
29 декабря Клебер оповестил командующих округами и диван
Каира, что назавтра выступает с большей частью своих войск
в Бельбейс3. Одновременно он отправил в Салихию генералу Рейнье
приказ двинуться с имеющимися у него силами к Эль-Аришу и разбить осадивших форт турок4. Впрочем, уже к вечеру главнокомандующему пришлось полностью поменять свои планы. Из Дамьетты ему
доставили письмо генерал-адъютанта Дево с сообщением о том, что
24 декабря Дезе и Пусьельг подписали с командором Смитом перемирие на месяц для ведения переговоров. Соответственно Клебер отменил запланированное выступление к Бельбейсу. Однако, сообщив
о перемене ситуации генералу Рейнье, он предоставил ему картбланш на дальнейшие действия:
«Что касается вас, то я оставляю на ваше усмотрение: либо идти на Эль-
Ариш и опрокинуть Дервиш-пашу
о перемирии, – то, за что потом можно будет более или менее оправдать-
ся, либо, если у вас нет возможности это сделать, дождитесь курьера, ко-
торого я немедленно отправлю с депешами, содержание которых вам со-
общу, чтобы вы могли согласовывать с ними свои действия. Как вы мо-
жете догадаться, это будет соглашение, которое я предложу великому
визирю, чтобы сохранить свободную коммуникацию с Эль-Аришем. Од-
нако я предпочел бы первую из этих мер, поскольку она позволила бы
сохранить коммуникации.
1
Ibid. P. 355–356.
2
Ibid. P. 365.
3
Ibid. P. 367–371.
4
Ibid. P. 371.
5
Дервиш-паша, один из военачальников османской армии. Клебер, веро-
ятно, полагал, что именно он руководит осадой Эль-Ариша.
5
, сделав вид, что еще ничего не знаете
179
Я с оставшимися силами выступлю к Бельбейсу, либо если получу
от вас письмо с сообщением о приближении врага, либо дней через
пять-шесть»1.
Как видим, Клеберу правило «сущность войны – обман» было хорошо известно. Несовершенство средств сообщения порою создавало в те времена подобные казусы, когда, еще не зная о результатах
переговоров, шедших за сотни миль от поля боя, армии вступали
в сражение после того, как дипломаты где-то там уже подписали мир.
Именно под такой казус Клебер и хотел замаскировать неожиданный удар дивизии Рейнье по расположенным у Эль-Ариша турецким войскам. При всех раскладах он ставил на первое место интересы своих солдат, в данном случае гарнизона Эль-Ариша.
Поэтому сразу же после получения известия о перемирии французский главнокомандующий подготовил послание к великому визирю с предупреждением о том, что будет считать перемирие вступившим в силу только после отвода турецких войск от Эль-Ариша2.
Клебер не знал, что именно в этот день Эль-Ариш пал, и 30 декабря
еще дважды написал к Рейнье, торопя выступить на выручку гарнизона форта: «Поддерживать свободные коммуникации между Катией
и Эль-Аришем – вот мое последнее слово»3. 2 января 1800 г. Клебер,
уже получив официальное известие о перемирии, вновь попросил
Рейнье приложить все усилия, чтобы наладить коммуникации с ЭльАришем, но только теперь уже действовать аккуратно, чтобы не
скомпрометировать усилия парламентеров4. 3 января главнокомандующий обратился уже к командору Смиту, потребовав повлиять на
визиря, дабы тот отвел войска от форта5. Судьба гарнизона больше
всего в те дни занимала внимание Клебера. Известие же о падении
Эль-Ариша до него к тому моменту всё еще не дошло, поскольку первый из курьеров, отправленных генералом Рейнье с этой вестью, был
по пути убит между Салихией и Бельбейсом, вероятно, бедуинами6.
Вместе с тем ни на мгновение не упускал Клебер из виду и мирные переговоры в лагере визиря, куда на корабле Смита прибыли
Дезе и Пусьельг. Категорический отказ союзников обсуждать с ним
условия прелиминарного мира, с одной стороны, а с другой – нависшая угроза османского вторжения и непрерывное ухудшение ситуа-
1
Kléber en Égypte 1798–1800. T. 3. P. 372.
2
Ibid. P. 373.
3
Ibid. P. 376–377.
4
Ibid. P. 386.
5
Ibid. P. 387–388.
6
Ж. Б. Клебер – Ж. Л. Э. Рейнье, 6 января 1800 г. – Ibid. P. 398.
180
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]