Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Гражданское общество и форматы его проявления сквозь призму социологии. Учебное пособие
.pdf
31
Глава 3. ЭВОЛЮЦИЯ ОБЩЕСТВЕННОЙ
АКТИВНОСТИ В РОССИИ
В России проблематика общественной активности на протяжении последних двух веков была на первых позициях в актуальной повестке дня. Учитывая размеры нашей страны, природно-климатические
условия, сложность состава ее населения, наличие беспокойных соседей и связанные с этим трудности обороны протяженных границ предопределяют идею, что Россия должна быть страной с сильно выраженной вертикалью власти.
«Сила власти царю – сила мнения народу», – восклицал один из
лидеров русских либералов Б. Н. Чичерин. Но часть общества обычно
признает исключительно первую часть этой формулы, а другая часть
общества – вторую.
Сегодня довольно распространенным является дискурс опасности демократизации общественной жизни в России, так как он неизбежно чреват угрозами территориальной целостности и самому существованию государства. Как следствие, проблематизируется функциональность демократии и гражданского общества для нашего отечества.
Иначе говоря, может ли быть сильным государство при наличии сильного гражданского общества?
Однако исторически Россия пестрит фактами участия общественности и социальных активистов в жизни страны и общества. Императорская власть, не доверяя общественности, в целом считалась с идеями привлечения лучших людей общества к сотрудничеству с властями
и развития крестьянского самоуправления в формате волостей. Создав
в годы великих реформ форматы общественного участия в управлении
на местах в виде земств, все последующие годы самодержавие изобретало способы уменьшить его влияние, хотя на ликвидацию земских
учреждений так и не решилось. Это было связано не только с разочарованием в самой идее земств, но и с активным проникновением в земства
политической оппозиции, которая в начале ХХ века не считалась конструктивной (кадеты).
Как ни удивительно, но спустя годы история точно повторилась
с Думой, создание которой последний император считал своей фатальной ошибкой. Нельзя не вспомнить в этой связи, что за все время думской монархии (сложнейшие последние 12 лет дореволюционной
32
истории России) царь встретился с депутатским корпусом всего два
раза – в 1906 и в 1915 годах.
Развернув борьбу с нарождающимся легальным гражданским обществом, царское правительство практически пропустило усиление
главного врага – радикального революционного движения, в том числе
и с иностранной финансовой подпиткой.
Одним из парадоксов политической истории России было не
только возникновение первой из политических партий социал-демократии, но и явный радикализм либеральной оппозиции.
Именно последнее обстоятельство толкало думских и земских деятелей к решительному противостоянию власти. Первыми пораженцами были не большевики, а вполне респектабельные кадеты. И произошло это в годы роковой для России русско-японской войны, когда
Милюков и его соратники жаждали поражения нашей страны не
меньше революционеров.
В результате революционных потрясений Россия, в отличие от
Англии или Франции, где происходили реставрации, свернула с монархического пути. А то, что произошло весной и в начале лета 1917 года,
характеризовалось как самая безбрежная демократия в мире.
Однако в условиях продолжающейся войны, причем не только
с внешним противником, но все больше и с нарастающим внутренним
разладом (речь идет о фактически начавшейся до Великого Октября
крестьянской войне против помещиков), удержать общественные
настроения в правовом русле было невозможно.
Российская провинция, а будущий Татарстан был типичной периферийной территорией Российской империи, всегда развивалась
с известной задержкой. Причем отставание в общественном развитии
особенно бросалось в глаза. Правда, указанная задержка в определенной степени сглаживалась наличием Казанского университета, учрежденного императором Александром I в декабре 1804 года. Университет самим фактом своего существования оказывал серьезное влияние
на развитие в регионе гражданского общества. Хотя в этом процессе
участвовали и другие образовательные центры. Символично, что знаменитую речь на Куртинской панихиде в память расстрелянных крестьян, протестовавших против официальной версии отмены крепостного права, произнес профессор Казанской духовной академии
А. П. Щапов.
Весьма знаменательными являются еще два факта. Во-первых,
Казанская губерния в четыре Государственные Думы периода
33
монархии не направила ни одного откровенного черносотенца, а вовторых, городская дума присвоила имя Льва Толстого одной из центральных улиц Казани всего спустя два года после кончины русского
гения. Понятно, что данный акт был прямым вызовом власти и официальной церкви.
Говоря о татарском общественном движении, необходимо также
отметить ряд важных обстоятельств. Безусловно, татарская общественная жизнь долгое время концентрировалась вокруг мечети, что было
вполне естественно. Тем более интересно, что татарское религиозное
возрождение в виде джадидизма и новометодных школ расчищало путь
для развития светской общественной мысли.
Логика политического развития России от Февраля к Октябрю
привела к ситуации, когда побеждает тот, кто действует с опережением,
решительно и в чем-то цинично. Именно так действовали большевики
во главе с Лениным.
В этой связи уничтожение небольшевистских партий, роспуск
множества общественных организаций предшествующего периода
также следует признать неизбежными. Тем не менее советская власть
в вопросе развития общественного движения оказалась во многом умнее, точнее и гибче власти царской.
После периода военного коммунизма наступил НЭП, а с ним пришло более мягкое отношение к общественности. Советское правительство целенаправленно создавало новую структуру общества, в одних
случаях переделывая под себя существующие организации (выдающийся пример – Российская академия наук, которая при превращении
в Академию наук СССР кардинально изменила свое идеологическое
и политическое содержание). Попробуем представить избрание в РАН
царских деятелей калибра Сталина, Молотова или Бухарина. А в советское время все это реализовалось.
Не менее смело власти шли на создание общественных организаций, в составе которых было немало так называемых «попутчиков».
Ключом к пониманию советского подхода является сталинская
теория «приводных ремней», которую он озвучил на заре своего политического лидерства весной 1923 года на XII съезде РКП(б). Согласно
ей бесперебойное функционирование советской системы обеспечивают
семь институтов: профсоюзы, кооперация, союзы молодежи, женские
организации, школы, печать, армия [25]. Нетрудно заметить, что пять
из семи «приводных ремней» – институты общественные.
34
Со временем к ним прибавлялись все новые – творческие союзы,
научные, оборонно-массовые организации, общества борьбы за мир,
дружбы с зарубежными странами. Оставалось неизменным одно –
идеологическое единообразие. В СССР даже, на первый взгляд, чисто
досуговые общества книголюбов, охотников, рыболовов были политизированы.
Лояльность общественников достаточно щедро оплачивалась –
деньгами, званиями, привилегиями.
Вне коммунистической идеологии оставались религиозные организации, прежде всего самая массовая из них – православная церковь.
Хотя и ей приходилось нарушать идеологическую непорочность –
нахваливать вождей и молиться за них, сотрудничать с властью, включая спецслужбы, платить скрытую дань в фонд мира, терпеть диктат
Совета по делам религий (точнее – по борьбе с ними), мириться с властью над приходами малограмотных старост и др.
Совершив первобытный акт выноса тела Сталина из Мавзолея,
советские лидеры не сумели придумать ничего достойного, чтобы сменить его взгляды в теории и практике общественных отношений.
Зримым проявлением кризиса советской модели общественных
отношений стало возрождение оппозиционных общественных организаций – диссидентов и национальных движений.
Весь советский период Татарстан в целом копировал общесоюзную структуру общественного движения. Но была и существенная специфика. Сегодня только узкий круг историков всерьез задумывается
над очевидным фактом, что ТАССР – это, мягко говоря, не Казанская
губерния. В состав Казанской губернии входили в качестве уездных городов две будущие столицы автономных республик – Чебоксары и Царевококшайск (нынешняя Йошкар-Ола). Иначе говоря, территориально
и по составу населения губерния была совсем иным образованием, чем
созданная в 1920 году ТАССР.
А именно в этом мы увидим объяснение указанной специфики.
Советский Татарстан, как национально-государственное образование,
развивался сквозь призму национальной политики правящей партии.
Поэтому все аспекты этого развития следует рассматривать в этом контексте. Учет национального статуса республики последовательно проводился во всем, в том числе и при управлении общественными процессами.
В конце 80-х – начале 90-х годов прошлого века именно национальный вопрос был проблемой № 1 в развитии республики. Тогда
35
возникли два крыла антикоммунистической оппозиции: «федералисты», в качестве которых выступали региональные сторонники
Б. Н. Ельцина, и татарское этнополитическое движение в лице Татарского общественного центра, а затем новой партии со старым названием «Иттифак».
Как бы там ни было, но крах советской власти означал и системный кризис всего общественного движения, которому выбираться из
него пришлось во многом под известным лозунгом: «Каждый сам за
себя – один Бог за всех».
И вполне очевидно, что этот кризис пережили далеко не все общественные структуры. Только ближе к перелому двух веков государство осознало, что можно уйти из экономики, минимизировать свои социальные обязательства, но отказываться от регулирования общественного развития политически опасно. Интересна в этом плане история
с почти уснувшей вечным сном в прошлом могучей организацией
ДОСААФ. Ныне это государственно-общественное объединение, занявшее заметное место в общественной системе.
Государство и гражданское общество в идеале должны конструктивно взаимодействовать в деле развития и защиты безопасности
страны, а это означает, что выжить они могут только совместно, уважая
и признавая специфические интересы друг друга, являясь партнерами,
а не конкурентами. Этот вывод подтверждается всем течением общественного развития в постсоветский период. Его важнейшей особенностью стала ситуация, когда, пожалуй, впервые в отечественной истории
неполитические общественные структуры оказались сильнее и авторитетнее политических партий и движений.
Они стали теми самыми партнерами государства, что было не под
силу многочисленным, но до сих пор маломощным (за исключением
«Единой России») партиям.
Другим знаковым итогом общественного развития в постсоветский период было становление серьезной законодательной базы, предусматривающей большое организационное разнообразие общественного
движения.
Некоммерческие организации в настоящее время могут создаваться в следующих организационно-правовых формах:
– потребительские кооперативы, к которым относятся в том
числе жилищные, жилищно-строительные и гаражные кооперативы,
общества взаимного страхования, кредитные кооперативы, фонды проката, сельскохозяйственные потребительские кооперативы;
36
– общественные организации, в том числе политические партии
и созданные в качестве юридических лиц профессиональные союзы
(профсоюзные организации), органы общественной самодеятельности,
территориальные общественные самоуправления;
– общественные движения;
– ассоциации (союзы), в том числе некоммерческие партнерства,
саморегулируемые организации, объединения работодателей, объединения профессиональных союзов, кооперативов и общественных организаций, торгово-промышленные палаты;
– товарищества собственников недвижимости, в том числе товарищества собственников жилья, садоводческие или огороднические
некоммерческие товарищества;
– казачьи общества, внесенные в государственный реестр казачьих обществ в Российской Федерации;
– общины коренных малочисленных народов Российской Федерации;
– фонды, в том числе общественные и благотворительные фонды;
– учреждения, к которым относятся государственные учреждения (в том числе государственные академии наук), муниципальные
учреждения и частные (в том числе общественные) учреждения;
– автономные некоммерческие организации;
– религиозные организации;
– публично-правовые компании;
– адвокатские палаты и образования (являющиеся юридическими лицами).
Вне зависимости от общественной репутации тех или иных форм
их разнообразие является дополнительным стимулом развития общественного движения в целом.
В Республике Татарстан вслед за Россией, объявившей свой государственный суверенитет, 90-е стали годами возросшей самостоятельности и в развитии общественных процессов. Многие организации того
времени отвечали, прежде всего, региональным политическим и общественным приоритетам. Такими были, в частности, Всемирный конгресс татар и Ассоциация национальных культурных организаций, которые возникли в 1992 году как важная общественная опора власти.
В следующем году была предпринята в целом неудачная попытка
создать чисто региональную партию «Единство и прогресс». При этом
созданное в июле 1999 года республиканское движение «Татарстан –
новый век» активно работает по сей день.
37
Даже ДОСААФ республики на волне господствующих тенденций объявил о своей самостоятельности.
Республиканские власти к середине 90-х годов окончательно обрели уверенность в собственных силах. Оппозиция в обществе стала
периферийной и маргинальной. Газета «Вечерняя Казань», остатки громогласных еще совсем недавно националистов, не слишком влиятельное неофициальное общество русской культуры, играющие в оппозиционность интеллектуалы – вот, пожалуй, и весь потенциал легальной
общественной альтернативы. Несколько сложнее обстоит дело с социальными сетями, где власть сталкивается с растущей критикой. И все
же это не идет ни в какое сравнение с ситуацией 90-х годов.
С нулевых годов все более зримо обозначилась тенденция к переходу общественных процессов в Татарстане на общероссийские
рельсы. Благодаря этому сегодня структура общественного движения
в нашей республике мало отличается от ситуации в Москве, Петербурге
и других российских регионах. Развиваются такие общественные секторы, как ветеранские и молодежные, женские и спортивные, благотворительные и правозащитные организации. По-прежнему одни из самых
многочисленных НКО со статусом юридического лица – профсоюзы.
Можно сказать, что как в целом в стране, так и в отдельных субъектах федерации общественное движение стало более однородным и
предсказуемым. Хотя за этим кроется опасность возврата к советской
рутине, правда, уже без идеологической зубрежки.
Важнейшими задачами на будущее для некоммерческого сектора
являются сохранение самостоятельности и развитие общественной инициативы. Иначе обрисованная выше опасность станет реальной.
Несмотря на очевидные достижения отечественных НКО в реализации своей миссии социального служения, без прямой государственной поддержки наш «третий» сектор в своем развитии сталкивался бы с большими трудностями.
Первой и наиболее популярной формой такой поддержки являются
гранты. Долгое время едва ли не основным источником поддержки российских НКО были иностранные гранты. Фонд Сороса, фонд Макартуров,
немецкие партийные фонды, названные в честь лидеров – Фридриха
Эберта, Конрада Аденауэра – и многие другие распространяли свою деятельность в России фактически бесконтрольно. Одной из очевидных слабостей постсоветской власти образца 90-х годов была ее беззубость и неразборчивость в контактах с иностранными исследовательскими центрами. Их деятельность была направлена на то, чтобы под благовидными
38
предлогами создать сетевые структуры политического толка, отстаивающие, в конце концов, интересы западных стран.
Потребовались события в Грузии и на Украине, связанные с так
называемыми цветными революциями, и аналогичные события в ряде
других стран бывшего СССР, чтобы до конца понять истинный смысл
этой якобы научной деятельности. Хотя ни в коем случае не следует все
зарубежные центры причислять к недругам России. Например,
в Москве продолжает свою работу германский фонд Розы Люксембург,
с которым успешно сотрудничают многие российские аналоги. Введенные частичные ограничения на получение заграничных грантов были
вполне обоснованными. Первоначальная реакция на возникшие угрозы
была типично охранительной. Вначале, не предложив ничего взамен,
власть привычно занялась традиционным отваживанием общественников от иноземных грантов методом давления. Показательна история
с Сетью этнологического мониторинга и раннего предупреждения конфликтов, учрежденной в 1993 году и возглавляемой до сих пор академиком РАН В. А. Тишковым. Речь шла даже о самороспуске организации. Только через некоторое время разум взял верх.
Госчиновники не сразу осознали, что образовавшийся вакуум финансовой поддержки НКО надо заполнить отечественными программами. А когда это было сделано, то были выявлены три не совсем приятных момента:
– предоставление грантов было обусловлено рядом ограничений,
среди которых множество проверок. Один из ветеранов общественной
работы в тот период сильно возмущался, что ему настолько докучает
недоверие официальных структур, что впору вообще отказаться от правительственных грантов;
– получение официальных грантов оказалось процессом непрозрачным, к сожалению, и с коррупционными схемами. Ныне покойный
член татарстанской Общественной палаты делился с одним из коллег
своим неудачным опытом взаимодействия с грантодателями, представлявшими высокую инстанцию. После неудачных попыток эзоповым
языком намекнуть на знаменитую фразу Александра Лившица «делиться надо», они прямым текстом назвали цену реализации проекта –
70 % от суммы гранта;
– львиная доля средств доставалась организациям, что называется, Садового кольца. В регионах сложилось устойчивое мнение, что
федеральные гранты – это средства «не про нашу честь».
39
Только после создания Фонда президентских грантов, назначения его генеральным директором И. В. Чукалина в процедуру распределения грантов были внесены необходимые коррективы. Сегодня она
достаточно понятна и прозрачна, их средства во вполне серьезных объемах доходят до регионов. Например, только НКО Татарстана выиграли в 2016 году грантов Фонда президентских грантов на сумму более
174 млн рублей. Летом 2022 года Фонд президентских грантов объявил
победителей второго в этом году конкурса, где было распределено
3,79 млрд рублей. 41 НКО из Татарстана получил гранты на общую
сумму более 98 млн рублей.
Параллельно с федеральной системой развиваются региональные
и местные программы грантовой поддержки. В частности, в Республике
Татарстан реализуются следующие программы грантовой поддержки:
1. Конкурс грантов президента Республики Татарстан по под-
держке местных социально ориентированных НКО (объем финансирования – 35 млн руб.). Реализуется с 2017 года.
2. Гранты Кабинета Министров Татарстана (объем финансирова-
ния – 20 млн руб.). Реализуется с 2009 года.
3. Гранты министерств и ведомств (объем финансирования
в 2018 году – более 8 млн руб.).
4. Гранты муниципальных образований (первым о таковом объ-
явил Нижнекамский район).
Безусловно, помимо грантовой поддержки, важную роль играет
поддержка имущественная. В большинстве регионов она постоянно совершенствуется.
В Татарстане Ресурсный центр поддержки НКО при Общественной палате республики был создан в 2015 году. На конкурсной основе
в нем работают несколько десятков общественных объединений, для
которых Центр – это офис, место совместных мероприятий. Важно, что
он открыт в буквальном смысле для всех, в том числе и для организаций, представители которых никак не связаны с действующим составом Общественной палаты.
Первоначально высказанное президентом России В. В. Путиным
в сентябре 2004 года предложение образовать при поддержке государства «третью» палату для «третьего» сектора было встречено достаточно скептически. Как только не называли общественные палаты: пятым колесом, суррогатным парламентом, бесправным помощником,
подпевалой власти и т. п.
40
Прошедшие годы показали, что при желании и соответствующей
работе у общественных палат есть свое место в общественной жизни.
Это связано с последовательным повышением их статуса и полномочий, совершенствованием опыта работы этих органов. В немалой степени процесс признания связан и с личностным фактором. Безусловно,
имя Евгения Велихова было фактором общественного признания авторитета федеральной Общественной палаты. Функции координационного
центра, выполняемые палатами, востребованы самой жизнью.
Например, Татарстан является одним из лидеров в стране по количеству зарегистрированных НКО. На декабрь 2018 года – более 5800.
В 2022 году, если отбросить «спящие» НКО (то есть уже ряд лет не осуществляющие деятельности), в той или иной степени активны порядка
1000 некоммерческих организаций. Если бы не было Общественной палаты, интересы и инициативы столь большого числа общественных
структур во многом бы «глохли», хотя бы в силу естественных проблем
взаимодействия с государством и гражданским обществом в целом.
В будущем общественные палаты должны все больше концентрироваться на методическом и информационном содействии развитию
общественного движения. В подавляющем большинстве регионов быть
членом общественной палаты престижно, и это тоже акт признания полезности данных институтов.
В последнее время в обществе идут дискуссии вокруг вопроса целесообразности регламентирования работы региональных палат федеральным центром. Тем более, что палаты никогда не были и не будут
органами, принимающими политические решения.
Важно, что координация общественного движения в организационном плане продолжает видоизменяться. Появились общественные
советы на ведомственном и муниципальном уровнях. Только в Татарстане ныне создано более тридцати таких советов при министерствах
и ведомствах, а также в 44 из 45 муниципальных районах и городских
округах. Конечно, эти советы работают неровно. Их становление
напрямую связано с настроем того или иного руководителя. А среди
них не все понимают, зачем при нем (хотя это принципиально неправильное представление) создаются какие-то советы.
Практика показывает, что многое зависит от позиции регионального
руководства и способности палаты субъектов федерации выполнять функции координатора деятельности этих общественных органов.
Продолжением организационной поддержки является практика создания, как правило на межмуниципальном уровне, ресурсных центров
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]