Боги – суть предки наши

с хворых детей сорочки — для того, чтобы вместе с этим бельем сгорели и самые болезни. Чтобы скотина не болела и чтобы коровы давали больше молока, в Литве, на Руси и в Чехах принято пере­гонять стадá через ивановские костры. В Сербии накануне Иванова дня зажигают свернутые из бе­ресты факелы; с этими факелами они обходят овечьи закуты и коровьи загоны, а затем склады­вают их на ближайшем холме и оставляют дого­рать в одной общей куче. Словенцы разбрасыва­ют по полям и огородам пепел, уголья и головеш­ки, взятые от ивановского костра, для того чтобы черви и другие насекомые не портили посевов и капустной рассады. То же самое делают и че­хи — для предохранения своих нив, садов и ого­родов от непогоды и града; сверх того у чехов су­ществует обычай зажигать накануне Иванова дня обмакнутые в деготь метлы и бегать, размахивая ими по воздуху. В белорусских деревнях в ночь на Ивана Купала вбивают в землю большой кол, обкладывают его соломой и кострикой и зажига­ют; когда пламя разгорится, крестьянки бросают в него березовые ветки и приговаривают: «Кабы мой лен был так же велик, как эта березка!»

в непроглядную ночь; поэтому и самое праздно­вание поворота солнца происходит в ночное вре­мя. На потемненном небе загораются молнии, или, выражаясь метафорически, расцветают ог­ненные цветы; облака и тучи, эти дожденосные источники и реки, озаряются блеском грозового пламени; бурные вихри потрясают дубравы, в шу­ме и треске которых слышатся человеку неведо­мые голоса; удары грома разбивают облачные го­ры и открывают затаенное в их подземельях золо­то солнечных лучей; стихийные духи затягивают дикие песни и увлекаются в быструю, бешеную пляску. Костры, разводимые на Иванову ночь, могли служить эмблемами не только знойного июньского солнца, но и возжигаемого Перуном грозового пламени; это доказывается: во-первых, тем, что угольям и головням, взятым от купаль­ского костра, приписывается сила и свойства гро­мовой стрелки; во-вторых, тем, что в некоторых местах Малороссии купальский костер заменяет­ся кучею крапивы, каковая замена стоит в несом­ненной связи с представлением молнии жгучею травою. Словенцы во время засухи втыкают в за­бор Ивановскую головешку, с уверенностью, что она вызовет дождь

лентами; вокруг нее накладывают и зажигают ве­чером кучу хворосту и других горючих материа­лов, и, как только вспыхнет пламя — парни броса­ются к Иванову дереву и лезут на него доставать венки и ленты. Перун-оплодотворитель (Ярило) и Лада, богиня Зóри (= просветленного солнца) и летних гроз, принимали равное участие в жизни природы и чествовались нашими предками, как нераздельная божественная чета. Литовцы и лет­ты, сходясь на купальское празднество, славили