Боги – суть предки наши

мятниками и они подверглись значительным ис­кажениям — отчасти вследствие сокрушитель­ного влияния времени, отчасти вследствие того разрыва, какой произвело в последовательном развитии народных убеждений принятие хрис­тианства. Несмотря на это, заговоры сохранили нам драгоценные свидетельства. В них встреча­ем мы много странного, загадочного, необъясни­мого с первого взгляда, что близорукие любите­ли народности привыкли принимать за беспо­лезный хлам, но что при более серьезной критике оказывается отголосками поэтических воззре­ний глубочайшей древности. Кто приступит к изучению заговоров сравнительно с ведаичес­кими гимнами, того непременно поразит замеча­тельное согласие в представлениях, допускае­мых теми и другими. Различие только в том, что в гимнах Вед представления эти не утратили еще ни своей ясности, ни взаимной связи, а в за­гворах смысл их уже окончательно затерян для народа. Такая вековая прочность заговорного слова условливалась самым значением его в на­родной жизни. В то время как загадки, песни и сказки сделались средством развлечения, ус­ладою досуга, низошли с своей эпической высо­ты и потому удобнее могли быть подновляемы в языке и в обстановке главного содержания, —

представляет каким-нибудь прославленным витязем или героем из козацкой вольницы. Тем не менее старина ярко выступает из-за этих новых представлений, которые далеко не приходятся ей по мерке. Исследователь обя­зан отделить такие разновременные наслоения и каждой эпохе отдать свое. Как бы ни были от­рывочны и случайны позднее привнесенные в народный эпос черты, они далеко не лишены значения, и историк вправе ими воспользовать­ся; но принимать былины во всем их объеме за материал, свидетельствующий о действитель­ных событиях и действительном быте, и навя­зывать это характеру старинного козачества и отношениям русского населения к азиатским кочевникам, что было плодом мифического творчества, — значит поступать вопреки зако-